Американская кузина - Линдсей Доун - Страница 12

-Хорошо бы,- согласилась тетя Лейла, поднимаясь со стула и оправляя юбки.- По крайней мере, ты немного порозовела и говорила разумно. Слава Богу! Не думай, моя дорогая, я готова заплатить гораздо больше десяти тысяч, лишь бы с тобой ничего не случилось. Если бы я узнала, что ты расшиблась по моей вине, я бы ни за что себе не простила. Соррел пылко расцеловала тетю.

- Нет, нет, тетя Лейла, можете быть совершенно спокойны. Не знаю, как все остальное, а сегодня я сама виновата,- ласково проговорила она, немного кривя душой.- Кстати, вы говорили кузине о письме?

- Нет. И не скажу, - решительно заявила тетя. - Не хочу ее тревожить в такое время, да и, надеюсь, такая дружная парочка, как лорд Уичерли и мистер Фитц-симмонс, послужит ей надежной защитой.

Она довольно рассмеялась.

- Уверена, они ни на шаг не отойдут от нее в ближайшие две недели. И, десять к одному, это всего-навсего глупая шутка. Вот посмотришь. Но все-таки будь поосторожней. Я не хочу тебя бранить, да ты и привыкла вести себя иначе, но, сдается мне, опасность грозит тебе, а не моей Ливии, так что постарайся быть осмотрительнее.

- Постараюсь,- твердо пообещала Соррел.

Глава шестая.

Прошло время, и Соррел не без юмора вспомнила о своей излишней самоуверенности.

Пока же, сославшись на головную боль, она не стала вечером обедать вместе со всеми, так как не имела ни малейшего желания встречаться с его сиятельством. Вместо этого она пораньше улеглась в постель. Ей о многом надо было подумать.

То ли из-за неприятных мыслей, то ли из-за ушиба на голове, она почти всю ночь беспокойно крутилась и в результате проснулась неотдохнувшей, так ничего и не решив, разве что не заглядывать дальше одного дня.

Шишка еще болела, особенно когда ее касалась расческа, голова была тяжелой и, в довершение всех бед, как назло, за ночь заплыл один глаз. Тогда Соррел сказала себе, что нечего зря расстраиваться, так как рядом с красавицей кузиной она может перебить себе нос и поставить синяки на оба глаза - все равно этого никто не заметит. Она медленно, с трудом оделась, ощущая боль не только в голове, и нехотя пошла вниз.

Ночью Соррел мучили кошмары, но ясным солнечным утром вчерашнее ошеломляющее признание тети Лейлы казалось совсем не страшным. Правда, вчерашний несчастный случай наверняка не случайность, но Соррел по-прежнему не сомневалась, что, пугая тетю, злоумышленник опаснее для кузины, чем для нее. Кстати, не исключена и шутка, увы, жестокая.

К несчастью, другая проблема была куда неприятнее. Вчера она выставила себя полной дурой перед маркизом, и если все еще злилась, вспоминая о том, как он над ней посмеялся, то в первую очередь ругала свой собственный язык. Соррел вздрогнула, вспомнив, что она вчера наговорила, хотя в другое время, наверное, пожала бы плечами и тотчас обо всем забыла, но, не дай Бог, маркиз обидится и не захочет жениться на кузине, как она тогда будет смотреть в глаза тете?

Правда, маркиз нарочно заставил ее откровенничать, так что пусть теперь не обижается. А ей английская аристократия ни к чему. Он только и делал, что врал ей, поэтому еще неизвестно, кто кого должен презирать. Позабавился он, наверное, неплохо, а его высокомерный Фитцсиммонс еще и подзуживал ее. Соррел не сомневалась, что они потом от души посмеялись над ее невежеством и дурацкой откровенностью.

Соррел не за что было симпатизировать странному маркизу. Хотя, если честно признаться, она все еще никак не могла соединить в своем представлении напыщенного светского щеголя, которого она выдумала, со спокойным, уверенным в себе всадником, завоевавшим ее расположение. И, если она всего лишь немного хмурится, представляя его обаятельную улыбку, не желая помнить, как он ее обманул и унизил, значит, она совсем дура и ничего тут не поделаешь.

Соррел очень хотелось оттянуть встречу с маркизом. Она знала, что кузина встает поздно, и рассчитывала, что гости у нее такие же сони, поэтому решила воспользоваться ранним часом и проведать на конюшне лошадку.

Соррел всегда любила раннее утро, хотя английская прохлада была совсем другой, нежели американская. Гнедая оказалась в полном порядке - ни ушиба, ни царапины. Вздохнув с облегчением, Соррел погладила ее, дала ей морковку и уже собралась уходить, как услыхала из спиной шаги.

Она обернулась, решив, что это конюх, но ей навстречу шел маркиз.

Соррел встрепенулась и тотчас, рассердившись, одернула себя. Она расправила плечи и, как ни в чем не бывало, поздоровалась с маркизом, отмечая с неудовольствием, что в синем элегантном костюме, под цвет его глаз, он выглядит еще привлекательнее, чем вчера. Однако ради тети она сдержалась и не позволила себе сказать, что она о нем думала.

- Доброе утро, милорд.

Его губы дрогнули в улыбке, но ответил он сдержанно.

- Доброе утро, мисс Кент! Как гнедая? Я осмотрел ее вечером и ничего не нашел. Думаю, скоро она будет как новенькая.

Соррел поглубже вздохнула, отказываясь вступать в светский обмен любезностями.

- Благодарю вас, милорд...

Но он продолжал, будто не слыша ее.

- Я счастлив вас видеть, но не рано ли вы встали с постели? Прошу простить меня за такие слова, но вчера вы не вышли к обеду и сегодня выглядите не очень здоровой.

Соррел едва сдержалась, чтобы не сказать ему правду.

- Благодарю вас. Сегодня мне гораздо лучше,- холодно проговорила она.Я же сказала вам вчера, что терпеть не могу, когда вокруг меня хлопочут.Она подумала и решилась.- Милорд...

- Мисс Кент,- сказал он одновременно с ней.

Оба замолчали, после чего маркиз засмеялся, хотя Соррел его не поддержала. Она преодолела минутное смущение и продолжала ледяным тоном:

- Я хочу извиниться за то, что наговорила вам вчера.

Маркиз закрыл дверь конюшни и вместе с Соррел пошел к дому, словно в их встрече не было ничего необычного. И вновь Соррел, сама того не желая, подпала под обаяние маркиза. К тому же он смотрел на нее все понимающим взглядом.

- За что именно?- спросил он с нескрываемым любопытством.- За то, что вам не нравится аристократия, или за то, что вы твердо решили презирать меня еще до моего приезда?

Соррел поняла, что он не склонен облегчать ей положение, и стиснула зубы.