Бочка порядка, ложка хаоса (СИ) - Гуркало Татьяна Николаевна - Страница 235

— Он совсем мальчишка, младше меня, — возмущенно сказал Сонт Канна и посмотрел на друга, рассчитывая на поддержку возмущения столь прискорбным фактом.

— Зато второй гораздо взрослее, — и не подумал его поддерживать Милак. — Точнее, первый взрослее. Тот, который моложе, то ли его подчиненный, то ли вообще жертва, как говорит мама.

Сонт насмешливо фыркнул и опять посмотрел на парня в старинном родовом доспехе. Сонт такие видел только в музее, его Дом ничего похожего сохранить не сумел. А даже если бы и сохранил, вряд ли бы позволил напялить парню, который только-только стал совершеннолетним. Да и в далекой перспективе Сонт бы этой чести не заслужил, он это понимал лучше, чем кто-либо. Талантом не вышел, да и характером, если честно.

А тут на тебе. Сидит пацан в древнем доспехе. И физиономия у него недовольная. Лучше бы и дальше сидел в шлеме, так он выглядел представительнее и недовольство на лице было менее заметно. В общем, не сочеталось это юное лицо со старыми доспехами. Совсем. У человека, надевшего этот доспех, лицо должно быть благородным и спокойным, преисполненным собственного достоинства.

С другой стороны — на суде чести таким пацанам тоже делать нечего, так уж сложилось исторически, что судили тех, кто ими руководил. А тут на тебе, сидит. Значит, сам принял решение, сам вляпался в историю и готов сам отвечать за последствия. А Сонту никто бы даже такого приказа не дал, побоялись бы, что он не справится. Его даже в зал пускать сначала не хотели. Учитель помог, назвав лучшим учеником и будущим хранителем истории.

Так что этот молодой парень с недовольным лицом наверняка незаурядная личность, но Сонту он все равно не нравился. Одним своим присутствием вызывал внутренний протест. Слишком уж не вписывался в обстановку. И с доспехом не сочетался.

Впрочем, если Сонт хоть как-то разбирался в людях, то ощущение, что Максим Серых Туманов сочетаться с доспехом попросту не желает — верно. И наверное, еще и поэтому этот парень Сонту не нравился. Нельзя так относиться к такой ценности.

— Заходят, — сказал Милак.

Сонт подобрался, готовясь слушать, запоминать и записывать. Шум на балконах, переполненных зрителями, мгновенно утих. А пацан в старинном доспехе почему-то нахмурился и потер пальцем переносицу. После чего его лицо стало спокойным-спокойным.

Выбранные в Круг заходили по одному и молча садились на свои места. Тот самый Круг Из Камня над головами сидящих на небольшом возвышении обвиняемых постепенно светлел, принимая в себя внимание своих выбранных. Пацан в старинном родовом доспехе смотрел на этих выбранных с отстраненным любопытством, словно не ему будут задавать вопросы люди, чьих лиц он даже не увидит. Они ведь шлемы не снимут, и даже забрало не поднимут.

Второй обвиняемый странновато улыбался, и казалось, что он думает о вещах более приятных, чем то, что сейчас происходит в этом зале.

Когда все выбранные вошли и расселись по местам, каменное кольцо было белоснежным, готовым потемнеть от лжи и поддержать правду. В книгах оно описывалось очень красиво, но Сонт этой красоты так и не заметил, мрамор и мрамор, даже без высеченных узоров или надписей. Родовые доспехи были лучше и интереснее.

Зачитывали то, в чем обвиняли парочку под Кругом, очень долго и торжественно. Причем Сонт к концу чтения так и не понял, в чем именно их обвиняют кроме неподчинения старшим. Слишком все было запутано и противоречиво. Возможно, текст обвинения специально запутывали. И что весь этот суд просто зрелище для зрителей. На самом же деле героев-преступников давно допросили и решили, что с ними делать. И как бы сильно не потемнел камень Круга, ситуация для этих двоих вряд ли ухудшится.

И, возможно, оно даже правильно.

Потому что даже Сонт, которому Максим Серых Туманов не понравился с первого взгляда, готов был признать, что спасения мира законы как раз не учитывают и тут совсем неясно что перевешивает — нарушение уравновешивающего закона или то, что мир будет существовать дальше. Так что и как вернуть равновесие, тоже неясно. Скорее всего, лучше дать весам время на то, чтобы они сами вернулись в свое равновесие, а до тех пор спрятать эту парочку как можно дальше. Чтобы не раскачивали чаши.

— Милак, спорим их отправят в изгнание на несколько лет, — сказал Сонт.

— Думаешь?

— Уверен. Три-пять лет, не больше. И никого, кроме родственников, к ним пускать не будут, объясняя это тем, что наказанные не должны соприкасаться с внешним миром.

— Хм, — сказал Милак. — Я тебе верю.

Суд Максим кое-как пережил. И даже ни разу не зевнул, хотя скука была смертная. Все заданные вопросы он уже слышал и даже успел несколько раз на них ответить, поэтому никаких проблем с необходимостью умолчать о чем-то не возникло.

Зрителей повторяющиеся вопросы о том, были ли причастны Серые Туманы как Дом к несанкционированному спасению мира, тоже быстро перестали интересовать. И оживить это сонное царство смог только Тилар, торжественно, хорошо поставленным голосом сообщивший, что никого из помощников не выдаст, потому что дал им клятву. В общем, вину за нарушение закона о подчинении Тилар взял на себя. Зрители ему поаплодировали. А Максим, мало разбирающийся в местных законах, удивился как реакции зрителей, так и тому, что Тилару разрешили быть единственным виноватым из всей его группы.

Насколько Максим понял, все дядины люди, включительно с Кьеном, после этого могли спокойно сознаваться в содеянном. Потому что вину с них сняли. И вроде бы переложили на широкие плечи Тилара. Правда, в последнем Максим уверен не был.

Странные люди и странные законы, в общем.

Поговорив с Тиларом, люди, не снимавшие с голов шлемы, вернулись к Максиму и стали расспрашивать о том, почему он не попросил разрешения на свои действия у семьи? На что он спокойно ответил, что они бы наверняка не разрешили, стали бы охранять, разбираться в проблеме и терять время. И тогда ему бы пришлось нарушить прямой запрет. А это хуже. Нарушать прямые запреты главы семьи вообще нельзя.

И этот ответ даже кому-то понравился. Потому что Максим почувствовал резко вспыхнувшее одобрение где-то слева.

Потом в центр зала вышел кто-то вроде адвоката и стал торжественно рассказывать о том, какие же хорошие люди его подзащитные. Максим узнал о себе много нового и интересного. А зрители опять стали потихоньку дремать. Из этого состояния их ненадолго вывела Ризма, приглашенная защитником для того, чтобы рассказать об ныне не существующем мире, в котором она успела побывать накануне его окончательного исчезновения. Расказчиком Ризма была хорошим, ей впору было писать страшилки, и зрители явно впечатлились участью, от которой их спасли непослушные сыновья дома Серых Туманов.

После Ризмы опять говорил защитник и все опять стали дремать. Максим даже заподозрил, что дядьку с таким усыпляющим и притупляющим внимательность голосом подобрали специально. Потому что после защитника один из мужчин, одетых в доспехи и закрытые шлемы, как-то слишком быстро и скомкано расспросил Максима о том, что такое Лабиринт и откуда оно взялось. Причем подробности ему были не нужны, судя по всему. Он их, наверное, и так знал. О Лабиринте Максим разным любителям задавать вопросы в официальной обстановке, рассказывал уже не меньше сотни раз. А еще ставил подпись на документе, в котором говорилось, что отныне часть этого Лабиринта — свободные земли, что-то вроде заповедника, а другие части устно пообещал подарить городам.

И да, только пообещав дарить куски Лабиринта, Максим наконец сообразил, что фактически является его владельцем. Вот такой он был замороченный вопросами и недосыпом.

После расспросов о Лабиринте опять вышел защитник и стал всех усыплять. А Максим стал усиленно размышлять о младенцах и их воспитании. Иначе бы точно зевнул и опозорился.

— Все, сейчас огласят решение!

Жизнерадостный Милак толкнул усыпающего, несмотря на щипки, Сонта локтем в бок и уставился в ценр зала.