Япония, японцы и японоведы - Латышев Игорь - Страница 120

Более жесткого отпора, чем это было на деле, требовали в те годы и настырные посягательства правительства Японии на принадлежавшие Советскому Союзу южные Курильские острова. Такой отпор если и давался, то не столько посольскими работниками, сколько приезжавшими в Японию делегациями. Так было, например, когда делегация Комиссии по иностранным делам Верховного Совета СССР во главе с М. В. Зимяниным (главным редактором "Правды"), прибывшая в Японию в конце февраля 1974 года, встретилась с японскими парламентариями, затеявшими спор по поводу якобы вероломного вступления Советского Союза в войну с Японией в 1945 году и "незаконного захвата" Курильских островов. Присутствуя на этой встрече, я получил удовольствие от того, как четко, твердо и жестко отвечал глава нашей делегации М. В. Зимянин на развязные попытки японских парламентариев предъявить Советскому Союзу необоснованные обвинения в "агрессии", построенные не столько на фактах, сколько на пропагандистских домыслах. Упоминаю я об этом не потому, что Зимянин был в то время моим начальником, а потому, что он оказался человеком совершенно иного склада характера, чем те карьерные дипломаты, которые работали тогда в посольстве. Это был не папенькин сынок, а выходец из народа - сын белорусского крестьянина, самоучкой освоивший грамоту, затем сражавшийся в годы войны в партизанском отряде, а далее ставший одним из высоких партийных руководителей Белоруссии, и не по чьей-то протекции, а благодаря своим личным волевым качествам, уму и организаторскому таланту. И ему поэтому не было свойственно бояться за каждое неосторожно оброненное слово, как того боялись едва ли не все посольские работники. В Токио я провел в его обществе лишь дня два и проникся к нему глубоким уважением. Уж очень трезво смотрел он на ход событий в нашей стране и на перспективы советско-японских отношений. Не отказался он, между прочим, побывать вместе со мной в качестве стороннего наблюдателя на массовом митинге участников "весеннего наступления" японских профсоюзов, хотя это могло и не понравиться кому-либо из японских властей и наших дипломатовперестраховщиков. Позабавило меня только его прощание со мной на аэродроме при отлете делегации на Родину. Обняв меня, он вполне серьезно сказал мне: "Ну, крепись!" - хотя, находясь в Японии, я прежде никогда не чувствовал какой-либо опасности, связанной с моей журналистской работой. Кстати сказать, спустя год-два Зимянин покинул пост главного редактора "Правды" и был избран кандидатом в члены Политбюро и секретарем ЦК КПСС по идеологической работе. Но больше с ним встречаться мне не приходилось.

Что же касается территориальных притязаний к нашей стране, то, вопреки нежеланию наших мидовских работников затрагивать эту тему при встречах с японцами, я не раз упоминал о них в своих публикациях на страницах "Правды", давая этим притязаниям те осуждающие оценки, каких они заслуживали.

С целью достоверного ознакомления нашей общественности с происками антисоветчиков дважды побывал я в те годы на севере острова Хоккайдо в главном опорном пункте японских поборников территориальных притязаний к нашей стране - городе Нэмуро, расположенном вблизи мыса Носапу, где смыкаются почти вплотную границы Японии и Советского Союза. Одна из этих поездок состоялась в феврале 1974 года в компании двух моих друзей, советских журналистов, Михаила Демченко и Михаила Абдрахманова. В очерке, опубликованном в "Правде" 18 февраля 1974 года, я писал о Нэмуро следующее:

"Прогулка по этому заснеженному рыбацкому городу оставила у меня поистине тягостное впечатление. Едва ли не на каждом его перекрестке и уж непременно на каждом административном здании глаза прохожим мозолят однообразные трафаретные транспаранты с реваншистскими притязаниями на так называемые "северные территории" - термин сколь неправомерный, столь и расплывчатый, под которым здесь одни имеют в виду часть Курильских островов, другие - все Курилы, а третьи - и Южный Сахалин. На фасаде городского управления Нэмуро "красуются" сразу два таких совершенно одинаковых по содержанию транспаранта, а на подходах к зданию еще добрый пяток. При виде их невольно возникает вопрос: кто же нагромоздил их в таком огромном количестве и кто оплачивал всю эту топорную антисоветскую работу?

Беседы с председателем городского собрания Янагида Котару и другими официальными лицами внесли в этот вопрос ясность: инициативу проявили, оказывается, центральные власти. Из Токио поступила, как выяснилось, львиная доля средств и на установление упомянутых транспарантов, и на сооружение в городе и на мысе Носап двух выставочных зданий, где экспонируются некие "документы" сомнительного происхождения, географические карты с советскими территориями, перекрашенными в японский цвет и т.п.

Однако грубая пропагандистская работа чиновничьей братии явно не окупила затраченных на нее средств. В залах обеих выставок царит пустота: посетителей почти нет, а антисоветские транспаранты на улицах привлекают внимание лишь ворон и воробьев, восседающих на них с нескрываемым удовольствием.

Что же касается жителей города, то их мнение, как обнаружили беседы с ними, в большинстве случаев диаметрально расходятся с концепциями организаторов кампании за "возвращение северных территорий". Примером тому могут служить слова председателя городского отделения Генерального совета профсоюзов Нарита Такэси, который заявил мне: "Рабочие Нэмуро против кампании властей за возвращение северных территорий - это классово чуждая нам затея".

Сходное мнение высказали в беседах и многие местные рыбаки, хотя токийская пресса обычно пытается изображать их чуть ли не главными поборниками территориальных требований. Особенно решительно выражало свое несогласие с чиновниками местная молодежь - те добродушные парни-рыбаки, чьи маленькие суда ведут лов рыбы, крабов и морской капусты в зонах, примыкающих к советским территориальным водам. Беседы с ними ясно показали, что главное их чаяние сводится к тому, чтобы скорее были согласованы между обеими странами зоны морского промысла и чтобы японское правительство не затягивало подписания мирного договора.

"Эх, хорошо было бы,- говорил мне один из парней, пригласивших нас, советских журналистов, в местный бар на кружку пива,- побывать нам у ваших рыбаков на Курилах и Сахалине добрыми гостями, а не в роли нарушителей границ, как это кое с кем из нас подчас случается. Жаль, что наши городские власти до сих пор уклоняются от приглашения в Нэмуро советских рыбаков из Невельска или других близлежащих портов. Ведь мы же соседи, и рыбу придется ловить нам всю жизнь почти что рядом!"

Советско-японский территориальный спор стал чаще, чем прежде, выплескиваться на поверхность политической жизни Японии с того момента, как Президиум Верховного совета СССР, следуя примеру многих других государств, своим указом от 10 декабря 1976 года ввел у берегов нашей страны двухсотмильную морскую экономическую зону, в которую вошли и районы Тихого океана, включая Охотское, Берингово и Японское моря.

Руководствуясь заведомо предвзятыми соображениями, правительство Японии заявило тогда о своем непризнании предпринятых Советским Союзом мер, что серьезно осложнило ход переговоров. В ходе переговоров японская сторона стала сопровождать свою деструктивную позицию теми же, что и прежде, неприемлемыми и незаконными территориальными претензиями и тем самым создала искусственные препятствия на пути к разумному размежеванию морских зон рыболовного промысла двух стран. В этой ситуации мне приходилось не раз с помощью посольских экспертов-рыбников вникать в суть разногласий, возникавших между Советским Союзом и Японией, особо подчеркивая в своих корреспонденциях неправомерность увязок японской стороной проблем рыболовного промысла с территориальными требованиями безответственных политиков. Не исключено, что эти публикации в "Правде", написанные в жестких выражениях, оказывали полезное влияние на дальнейший ход переговоров двух стран, помогая японским участникам переговоров убедиться в твердости позиции советской стороны и бесперспективности их домогательств.