Япония, японцы и японоведы - Латышев Игорь - Страница 139

Пополнился с моим приходом в институт и состав экономистов отдела: наряду с Ю. Д. Денисовым по моим заявкам в сектор экономики отдела были зачислены А. И. Кравцевич, а несколько позже по окончании аспирантуры - С. В. Брагинский.

Что касается сектора истории и современных проблем, за работу которого я отвечал как заведующий и отделом и сектором, то мои намерения заключались в том, чтобы объединить работу большинства сотрудников сектора, историков и политологов, для подготовки к изданию двух капитальных коллективных работ. Первой из этих работ должна была стать "История Японии в документах", листаж которой превышал 50 авторских листов. Как подсказывало состояние японоведческих исследований в Москве и в Ленинграде (имеется в виду Ленинградское отделение ИВАН), документальная база для публикации такого сборника важнейших документов японской истории была уже достаточно готова. Большая работа была проведена в предшествовавшие годы ленинградскими японоведами, осуществившими переводы с японского на русский язык ряда письменных документов как раннего и развитого, так и позднего Средневековья. Перевести же другие документы, относящиеся к XIX-XX векам, не составляло практически большого труда, тем более что часть из этих документов уже была с той или иной полнотой опубликована в наших изданиях на русском языке. Написаны были по каждому из основных периодов истории Японии и комментарии наиболее компетентных специалистов: К. А. Попова, В. Г. Горегляда, Г. И. Подпаловой и П. П. Топехи. В упомянутых комментариях давались характеристики соответствующих исторических эпох и сопутствующих им документов. Названные выше ученые вошли в редколлегию сборника, взяв на себя одновременно обязанности редакторов отдельных его глав. После того как они провели соответствующую редакторскую работу, весь сборник был просмотрен мною в качестве ответственного редактора. А затем, после учета редакторами глав некоторых из моих замечаний, сборник в виде двух томов был отправлен в 1986 году в Восточную редакцию Издательства АН СССР. Однако определять его дальнейшую судьбу я уже не смог по причине моего ухода из института и отъезда из Москвы на длительный срок. Ответственность за организацию работы редколлегии сборника с издательскими редакторами легла в результате на новое руководство отдела, пришедшее мне на смену.

Другим масштабным начинанием историков отдела Японии стала подготовка к написанию коллективной монографии "История Японии", которая должна была охватывать японскую историю с древних времен до наших дней. Предполагалось, что участие в этой работе примут едва ли не все сотрудники сектора истории и современных проблем, а также японоведы из ленинградского отделения нашего института и других научных учреждений. Предварительная подготовка к этой работе началась еще в 1982-1983 годах. С учетом участия в ней в качестве соавторов заполнялись в последующие годы планкарты едва ли не всех сотрудников сектора истории и современных проблем. Так, к примеру, А. А. Толстогузову пришлось от проблем новой истории перейти к разработке вопросов японского Средневековья. Дальнейшая разработка проблем генезиса японского капитализма и событий, связанных с Мэйдзи Исин, была поручена Н. Ф. Лещенко. Проблемы истории Японии в первой половине XX века стали разрабатывать в своих диссертациях и плановых работах А. Е. Жуков, В. Широков и И. А. Якобишвили.

Коллективная монография по истории Японии в моем понимании не должна была ограничиваться лишь наработками наших отечественных историков-японоведов. Ее содержание должно было отражать достижения японской исторической мысли. Писать историю Японии без учета содержания сотен томов, написанных в послевоенный период японскими учеными, и прежде всего большой и влиятельной группой японских историков-марксистов, было бы недопустимым верхоглядством. Поэтому ознакомление с трудами наиболее авторитетных японских историков становилось одной из важнейших задач авторского коллектива, а успешное осуществление этих задач требовало определенных научно-организационных усилий. Так, чтобы углубить наши представления о том, как видят историю своей страны наиболее авторитетные японские историки, в отделе Японии в 1981-1985 годах состоялось несколько заседаний, посвященных рассмотрению взглядов авторов десятитомной "Истории Японии", изданной совместно двумя наиболее авторитетными организациями японских историков: обществами "Рэкисигаку Кэнкюкай" и "Нихонси Кэнкюкай". К весне 1986 года историки-японоведы отдела подготовили проспекты тех разделов "Истории Японии", которые им предстояло писать. Предполагалось, что к концу 1986 года проспекты отдельных глав будут сведены в общий проспект и состоится его обсуждение с целью выработки авторским коллективом общих взглядов и согласованных подходов к узловым проблемам японской истории. Но в конце 1986 года я уже не работал в институте, а предполагаемое обсуждение так и не состоялось.

Зато до конца была доведена мной редакторская работа над коллективной монографией "СССР и Япония", авторами которой стали два сотрудника отдела: А. Е. Жуков и С. И. Вербицкий, а также дипломаты: Л. Н. Кутаков, В. В. Денисов и А. Н. Панов. Под моей же редакцией были подготовлены в те годы к сдаче в издательство и две другие работы сотрудников отдела и внештатных авторов: "Дух Ямото" в прошлом и настоящем" (коллектив авторов) и "Россия и Япония" (автор Кутаков).

Однако ни административные, ни редакторские, ни всякие околонаучные дела не поглощали в те годы так много моего рабочего времени и внимания как личная авторская работа. В своем кабинете в институте я находился обычно два дня в неделю. Приходил туда минут за пятнадцать-двадцать до начала рабочего дня и сидел там до тех пор, пока в отделе еще оставались его сотрудники. При этом все время уходило на решение всяких мелких оргвопросов, связанных с работой сотрудников отдела. Зато другие три рабочих дня недели я старался по возможности целиком уделять своей собственной творческой работе. А работал я в те годы над незадолго до того начатой темой - изучением современной семейной жизни японцев.

Особенность моих научных увлечений на протяжении минувших лет жизни заключалась, пожалуй, в том, что в отличие от некоторых моих коллег-японоведов, склонных без конца разрабатывать какую-то одну облюбованную ими тему, я неоднократно брался за разработку новых тем. И делал это не в силу необходимости, а лишь потому, что однотемье мне приедалось. Разработка той или иной темы увлекала меня до тех пор, пока проблемы, связанные с ней, были для меня новы и неясны. Накапливая факты, анализируя их и составляя общее представление о том или ином явлении в жизни Японии, я излагал затем свое видение на бумаге в виде статей и книг и получал при этом большое удовольствие. Но после публикации рукописи мой интерес к поднятым в ней вопросам пропадал и появлялось желание заняться разработкой иной темы - такой, какая представлялась актуальной на том или ином отрезке времени. С точки зрения моих упомянутых выше коллег-японоведов мне, наверное, следовало бы продолжать заниматься проблемами государственного строя и внутренней политики Японии, то есть вопросами, связанными с тематикой ранее опубликованных мной книг и статей. А мне как раз и не хотелось возвращаться к этой тематике, где я когда-то успел сообщить читателям нечто новое и не известное им ранее. Ибо такой возврат означал бы для меня топтание на месте, пережевывание старой жвачки, да еще к тому же и попадание в толчею на одном поле с другими исследователями, которые приступили тогда к углубленному изучению вопросов, ранее рассматривавшихся в моих публикациях. Ведь в 80-х годах численность советских специалистов по Японии, включая историков, политологов и правоведов, стала куда большей, чем в 50-х - 60-х годах, и им волей-неволей приходилось браться за разработку тех тем, которые полтора-два десятка лет до того разрабатывались мною как первопроходцем. И сетовать на это было нельзя, ибо развитие событий в политической, социальной и государственной жизни Японии шло вперед, внося перемены в социальную, политическую и государственную жизнь страны, в программы и курсы действий партий, в соотношение сил в парламенте, во взгляды и поведение избирателей и т.д., а потому для изучения этих перемен требовались новые специалисты с новыми взглядами и новыми оценками.