Япония, японцы и японоведы - Латышев Игорь - Страница 145

И как был прав я тогда, в 1981 году, обращая внимание на недопустимость уступок японскому требованию признания обеими сторонами наличия в отношениях двух стран так называемого "территориального вопроса"! Ведь это требование японцев было не чем иным, как хитроумной ловушкой, рассчитанной на политических простаков! К сожалению, в дальнейшем такие простаки нашлись в среде руководителей нашей страны. Спустя десять лет незадачливый поборник "нового мышления" М. С. Горбачев весной 1991 года, будучи в Японии, в своих выступлениях и в тексте совместного заявления фактически пошел на признание "территориального вопроса" в отношениях двух стран. А вслед за ним в ту же ловушку, только с еще большей решимостью и опрометчивостью, шагнул и приемник Горбачева - Б. Н. Ельцин, подписавший в октябре 1993 года Токийскую декларацию с признанием в ее тексте наличия у России с Японией "территориального вопроса". Последствия этого неразумного шага нашей дипломатии придется расхлебывать в дальнейших переговорах с японцами еще долгие-долгие годы. Но об этом подробный разговор пойдет в последующих разделах данной книги.

Заключил я свой доклад призывом к сохранению и далее советским руководством "твердой и непреклонной позиции" в отношении японских территориальных притязаний. "Только такая позиция,- говорилось в заключительном абзаце доклада,- дает нам основание надеяться, что в будущем, спустя десять, двадцать, а может быть, и более лет, беспочвенные иллюзии японских обывателей, созданные усилиями националистов-антисоветчиков , рассеются и японцам станет ясна простая истина: "советские границы, сложившиеся в итоге второй мировой войны, нерушимы". Каждому советскому человеку, беседующему с японцами, следует помнить, что любая уступчивость с нашей стороны в данном споре не может принести ничего, кроме вреда. Малейшая наша уступка, малейший отход от занимаемой нами позиции привели бы лишь к дальнейшему усилению реваншистских устремлений японских поборников территориальных притязаний: вслед за претензиями на южные острова Курильской гряды японская сторона начала бы наверняка выдвигать претензии на все Курильские острова, а затем и на остров Сахалин. Развитие подлинно добрососедских отношений между нашими странами зависит от готовности японского руководства трезво учитывать послевоенные реальности, отказаться от реваншистских планов пересмотра границ, сложившихся в послевоенный период, и развивать двусторонние отношения на основе принципов равенства, взаимного уважения и добрососедства".

Приведенные выше тезисы моего доклада были поддержаны многими участниками дискуссии. Твердую поддержку они встречали, в частности, у представителей военных учреждений, и в том числе представителя пограничной службы, который подчеркнул необходимость проведения разъяснительной работы среди населения Южных Курил с целью положить конец всяким слухам по поводу того, что эти острова будут когда-либо уступлены Японии. Наиболее расплывчатыми оказались, как и следовало ожидать, выступления представителей МИДа: не возражая в принципе ни по одному из пунктов моего доклада, они в то же время прибегали к каким-то скользким словесным оборотам, оставлявшим у слушателей какую-то неясность по поводу того, в каком направлении пойдут в дальнейшем советско-японские переговоры на государственном уровне. Но иного от них никто из присутствовавших на конференции и не ожидал: мидовцы в любом ранге оставались чиновниками, прятавшимися за спины более высокого, чем они, начальства, повторявшими общеизвестные словесные штампы и избегавшими в своих высказываниях какой бы то ни было "отсебятины".

Итогом этого совещания стало, во-первых, решение о подготовке Институтом востоковедения АН СССР докладной записки в ЦК КПСС с предложениями, высказанными докладчиком и выступавшими, а во-вторых, решение о подготовке отделом Японии специальной брошюры для служебного пользования с развернутым изложением фактов и доводов, свидетельствующих о неправомерности японских территориальных притязаний к нашей стране. Оба принятых участниками совещания решения были выполнены в предельно короткие сроки. Докладная записка была послана в "вышестоящие инстанции" и по информации дирекции нашла там одобрительный отклик... А спустя несколько месяцев группа сотрудников отдела, включая А. Е. Жукова, И. А. Якобишвили, И. К. Державина, Э. В. Молодякову и Г. И. Подпалову, подготовила при моем участии в авторской работе и в качестве научного редактора соответствующую рукопись под заголовком "Территориальные притязания Японии и позиция Советского Союза". После согласования мною текста рукописи с двумя ответственными сотрудниками МИДа В. В. Денисовым и Л. А. Чижовым эта рукопись была в 1983 году издана в виде брошюры для служебного пользования и разослана в различные практические учреждения. К сожалению, ее получателями оказались в большинстве своем государственные чиновники, чья служебная деятельность не имела прямого отношения к Японии. Эта категория получателей обычно не читая ставила подобные брошюры на полки своих служебных шкафов либо просто отправляла их в мусорные корзины. Лишь небольшая часть тиража попала, как я полагал тогда, в руки тех связанных с Японией лиц, для кого она и была предназначена.

Год спустя, где-то в 1983 году на базе отдела Японии состоялось еще одно расширенное совещание с участием как научных работников, так и японоведов из практических учреждений. Темой этого совещания стали дискуссионные вопросы, связанные с оценками масштабов и темпов наращивания Японией своей военной мощи. Хотя такая тема не совсем соответствовала профилю моих основных научных поисков, тем не менее она была мне достаточно хорошо знакома еще со времен работы в Японии и не раз затрагивалась в моих газетных статьях. Поводом для моих размышлений на эту тему послужили новые книги и научные статьи советских японоведов, посвященные военной политике правящих кругов Японии. (См., например, С. Т. Мажоров. Военно-экономический потенциал современной Японии. М.: Наука, 1979; М. И. Иванов Рост милитаризма в Японии. Военное изд. МО СССР, 1982; Пинаев Л. П. Эволюция военной политики Японии. М.: Наука, 1982, а также ряд журнальных статей В. Н. Бунина, А. П. Маркова, А. С. Савина и др.) К тому же все большую досаду стали вызывать у меня выступления некоторых отечественных журналистов и публицистов по поводу якобы возраставшей угрозы возрождения японского милитаризма, которую, на мой взгляд, в то время нам не следовало преувеличивать. Все эти соображения побудили меня выступить на этом совещании с вводным докладом. В то же время параллельно я заручился согласием на развернутые выступления по данному вопросу наиболее компетентных знатоков японской военной политики: Б. Г. Сапожникова, В. Н. Бунина, В. Я. Выборнова, В. П. Зимонина и некоторых других ведущих исследователей в этой области.

Доклад мой содержал аргументы в пользу объективных оценок военной политики японских правящих кругов с критикой тех моих коллег, которые преувеличивали темпы и масштабы военных приготовлений Японии и склонны были в те дни расценивать эти приготовления как милитаризацию страны и возрождение японского милитаризма. С другой стороны, в докладе обращалось внимание на то, что в правящих кругах Японии все еще пользуются влиянием сторонники непрерывного наращивания боевой мощи "сил самообороны" и что это влияние нельзя было сбрасывать со счетов при оценке японской внешней политики. Хотя выступившие участники этой конференции привели много интересных новых сведений о целях, масштабах и темпах наращивания японской военной мощи, тем не менее какие-либо принципиально новые суждения и предложения тогда не были высказаны. А потому, насколько мне память не изменяет, нами не было послано в директивные инстанции никаких предложений.

В последовавшие затем годы главные усилия нашего отдела, связанные с координацией японоведческих исследований в Советском Союзе, сосредоточились на подготовке первой Всесоюзной конференции японоведов. Предполагалось, что в этой конференции должны были принять участие все японоведы нашей страны, включая работников академических центров и высших учебных заведений Москвы, Ленинграда, Владивостока и Хабаровска. Хотелось нам также привлечь к участию всех знатоков Японии, ведших работу либо в государственных ведомствах, либо в издательствах, либо на дому в качестве переводчиков с японского языка на русский. Общее число таких специалистов - возможных участников конференции оказалось большим, чем мы предполагали. Составляя списки, мы вскоре убедились в том, что это число превышает 500 человек.