Япония, японцы и японоведы - Латышев Игорь - Страница 209

Не берусь утверждать, что приведенные выше высказывания Кунадзе от начала и до конца и слово в слово отражали мнения вышестоящих инстанций. Зная самонадеянность этого примаковского протеже, я не исключаю того, что кое-что из сказанного им в интервью представляло собой и его отсебятину. Но это, в сущности, не столь уж важно. Важно другое: интервью Кунадзе (несмотря на то, что тогда он в глазах японцев был еще "мелкой сошкой") стало тем первым из пробных шаров, которые начали выпускаться в сторону японцев в связи с предстоявшим визитом в Японию Горбачева кем-то из горбачевских советников. Скорее всего, это были те советники, которые поддерживали тесные связи с ИМЭМО. Суть пробных шаров состояла в попытке склонить Японию к некоторому смягчению своих территориальных требований к Советскому Союзу, с тем чтобы предполагавшиеся односторонние уступки Горбачева этим притязаниям сохранили бы видимость какого-то "разумного компромисса" и "правовой обоснованности" и чтобы эти уступки не выглядели бы в глазах советской общественности как полная капитуляция перед Японией.

В сущности же формула "два плюс альфа" представляла собой, конечно, не что иное, как безответственный план превращения в объект торгов всех четырех южных островов Курильской гряды - план, отличавшийся от японских требований лишь тем, что уступки Японии должны были по замыслу добрячков-японофилов из ИМЭМО осуществляться не чохом, а "в рассрочку" - в течение нескольких лет, поочередно. При этом горбачевских советников, посвященных, судя по всему, в идею "два плюс альфа", и, уж естественно, самого номинального автора этой идеи - Кунадзе мало заботила судьба 25 тысяч русских людей, осевших на этих островах в послевоенные годы, связавших с ними свои жизненные судьбы и считавших эти острова своей родиной - неотъемлемой частью России. Получалось, таким образом, что участь этих тысяч полноправных российских граждан и территории их проживания вознамерилась решать жалкая кучка самонадеянных "знатоков вопроса", собравшаяся под крышей ИМЭМО. Прикрываясь болтовней о "новом мышлении", без всякого зазрения совести эти горе-знатоки готовили жителям Южных Курил судьбу крепостных, запродаваемых иностранцам вместе с землей или же просто сгоняемых с насиженных мест.

На рубеже 1990-1991 годов в японской печати появился и ряд других заявлений и статей наших сограждан с изложением их собственных или кем-то подсказанных проектов ускоренного "решения" территориального спора двух стран. В основе этих прожектов лежала одна и та же ханжеская идейка некого "справедливого компромисса", призванного завершить этот спор. Но ведь любой их "компромисс" в реальной действительности был чреват лишь односторонними территориальными уступками нашей страны, и ничем иным. Понимая это, некоторые японофилы из числа академических работников, и в частности тот же Саркисов, уже тогда пытались подсказывать японцам, как им следовало вводить в заблуждение наших соотечественников. В одной из статей книжонки "Из Советского Союза японцам. Что мы получим, если северные территории будут возвращены?", изданной на японском языке в Токио в 1991 году, Саркисов рекомендовал японцам сменить терминологию и в дальнейшем добиваться от нашей стороны не "территориальных уступок", а "уточнения границ двух стран, сложившихся после второй мировой войны"123.

Примечательно, что стремление потрафить японским территориальным домогательствам к нашей стране обуяло в преддверии визита Горбачева в Японию не только дельцов от науки, связанных с горбачевским окружением, но и деятелей антигорбачевской оппозиции из числа демократов, группировавшихся вокруг Б. Ельцина, Ю. Афанасьева, А. Собчака, С. Станкевича и других новоиспеченных "демократических" кумиров.

Особой любовью к Японии проникся тогда один из этих кумиров тогдашний градоначальник Москвы Гавриил Попов, не раз приезжавший в Токио по даровым японским приглашениям. Не будучи в состоянии, а скорее не желая расплачиваться за японское гостеприимство свободно конвертируемой валютой, Попов осенью 1990 года предпочел возместить расходы, связанные с его пребыванием в Японии, другим, не очень красивым для нас, но зато приятным для японцев путем, а именно путем публичного выражения сочувствия притязаниям Японии на четыре острова Курильского архипелага. Сделал он это в интервью, опубликованном 21 октября 1990 года в газете "Майнити".

Сетуя, как и академические советники Горбачева, на негативное отношение общественного мнения нашей страны к японским территориальным домогательствам, сей пронырливый профессор-экономист, ставший градоначальником Москвы, советовал японским политикам отказаться от тактически ошибочного, на его взгляд, требования одновременной передачи Японии всех четырех южных Курильских островов и попытаться облапошить общественность нашей страны иначе - добиваясь согласия советского руководства на поэтапные уступки тех же самых островов. Тем самым он в какой-то мере повторил содержание того "пятиэтапного плана" Б. Ельцина, который лидер наших доморощенных "демократов" огласил в Японии девятью месяцами ранее. Так, первым этапом, по мнению Попова, должно было стать превращение четырех Южных Курильских островов в "особую экономическую зону". Второй этап должен был быть ознаменован открытием доступа японцев на четыре оспаривавшихся ими острова с целью их постоянного проживания там и создания там японских предприятий. На третьем этапе предполагался переход островов под совместное административное управление Советского Союза и Японии, с тем чтобы уже на этом этапе упомянутые острова не считались бы ни советской, ни японской территорией. А далее должно было состояться окончательное обсуждение вопроса о "потенциальном суверенитете Японии" над четырьмя островами. Отстаивая достоинство своего плана по сравнению с прямолинейными территориальными требованиями японского правительства, председатель Моссовета (тогда Г. Попов носил еще этот титул) не преминул в своем интервью пожурить японцев за "отсутствие гибкости", назвав их лобовой нажим "тактической ошибкой".124

Не будучи уверен в том, что новое руководство газеты "Правда" разделяло в то время мое негодование по поводу безответственных выступлений в Японии в поддержку японских территориальных домогательств таких наших визитеров как Сахаров и Ельцин (мои статьи с резкой критикой подобных выступлений не были опубликованы в газете), я тем не менее послал в редакцию большой комментарий с осуждением предательской прояпонской позиции московского градоначальника. Касаясь непорядочного поведения в Японии таких советских визитеров как Г. Попов, я писал в этой статье:

"Чем же руководствуются те из наших общественных деятелей и публицистов, кто стремится сегодня заронить всевозможные сомнения в справедливости политических и юридических основ послевоенного урегулирования на Дальнем Востоке? Если верить их утверждениям, то движет ими всего лишь стремление к исторической истине. Пусть будет так. Беда, однако, в том, что в поисках этой истины они игнорируют серьезные исторические исследования по данному вопросу, изданные как в Советском Союзе, так и за рубежом. Доверяясь почему-то лишь японским политикам, историкам и журналистам, они сбрасывают со счетов куда более глубокие и объективные исследования других ученых, включая многих советских историков... Поддакивания японским территориальным домогательствам,писалось далее в моей статье,- в отношении нашей страны, основанные на непризнании итогов второй мировой войны и искажении роли Советского Союза в этой войне, трудно рассматривать как личное дело отдельных наших соотечественников, приехавших в гости к японцам и пытающихся сказать и сделать нечто им приятное. Дело это отнюдь не личное. Ведь японские средства массовой информации, скрупулезно фиксируя подобные высказывания, истолковывают их как симптомы близящегося отказа СССР от принципа незыблемости послевоенных границ, как проявления его неспособности противостоять далее японскому нажиму, как готовность идти на уступки тем территориальным притязаниям, которые до сих пор отвергались советской стороной. Подхватывая подобные безответственные заявления, японская пресса неизменно использует их в качестве аргумента в пользу дальнейшего усиления дипломатического нажима на СССР. При этом в сознании общественности сеются иллюзии, будто такой нажим необходим Японии и уже дает желаемый эффект. Тем самым, хотят того или нет некоторые наши соотечественники, их поддакивание японской стороне в ее территориальных домогательствах объективно лишь разжигает аппетит тех местных политиков, которые зарятся на наши земли. А аппетиту этому нет предела: ведь притязания на четыре южных острова Курильской гряды - это минимальные требования, выдвигаемые лишь частью местных партий и общественных организаций. Другая же часть требует большего - передачи Японии всех Курил, а то и южной части Сахалина...