Япония, японцы и японоведы - Латышев Игорь - Страница 227

Мое участие в движении защитников Курил.

Книга "Покушение на Курилы"

Приблизительно в те же дни Федоров еще раз предложил мне срочно написать книгу, призванную подробно разъяснить общественности суть территориального спора России с Японией и показать российским читателям незаконность японских посягательств на Курилы и недопустимость по этой причине каких бы то ни было наших уступок подобным посягательствам. При этом он твердо обещал мне обеспечить публикацию такой книги в кратчайшие сроки в одном из издательств Южно-Сахалинска. Я охотно принял это предложение, так как оно целиком отвечало и моим намерениям. К тому же я хорошо понимал, что в Москве в тот момент трудно было бы найти издательство, готовое публиковать книгу, заведомо критическую по отношению к тогдашнему внешнеполитическому курсу ельцинистов. С этого момента я сосредоточил все усилия на написании задуманной книги и в течение четырех первых месяцев 1992 года работал над ней и днями и по вечерам, благо у меня на столе под рукой находились все необходимые для освещения данной темы материалы, включая сотни вырезок из японских газет, накопленных в Японии на протяжении предшествовавших лет.

Много внимания уделил я в рукописи показу несостоятельности как исторической, так и юридической аргументации поборников территориальных уступок России Японии. Вместе с тем там давался отпор перевертышам, пытавшимся в угоду японцам очернить труды японоведов старшего поколения, посвященные истории русско-японских отношений. Значительное место пришлось уделить выявлению непоследовательности и беспринципности в поведении мидовских руководителей, вставших после прихода к руководству МИД СССР грузинского националиста Э. Шеварднадзе на путь уступок японскому давлению. Основывался я при этом не только на материалах прессы, но и на своих личных наблюдениях, ибо описываемые в рукописи события (визиты в Японию Э. Шеварднадзе, А. Яковлева, М. Горбачева, Б. Ельцина и прочих прояпонски настроенных горе-"реформаторов") проходили у меня на глазах. В то же время показана была в тексте рукописи и деятельность российских патриотов, вставших на защиту территориальной целостности своей Родины. Первейшая цель книги виделась мне в том, чтобы дать ее читателям фактическую базу и в то же время историческую и юридическую аргументацию для борьбы с агентами японского влияния в МИДе и средствах массовой информации, пытавшимися в то время ввести в заблуждение российскую общественность, нейтрализовать ее сопротивление предательским действиям лжереформаторов, занимавшихся на деле разрушением страны.

Были мной включены в рукопись и некоторые нигде и никогда до тех пор не публиковавшиеся высказывания и заявления наших государственных и политических деятелей, выдававшие их готовность поступиться Курилами ради заполучения благорасположения японцев к собственным персонам. Впервые, например, рукопись давала возможность читателям ознакомиться с заведомо прояпонским, капитулянтским заявлением Ельцина в токийском пресс-клубе на его встрече с журналистами, состоявшейся 16 января 1990 года. Текст этого заявления я воспроизвел дословно по магнитофонной записи, сделанной мною во время упомянутой встречи Ельцина с журналистами.

С магнитофонной записью оказалось связано и еще несколько страниц той же рукописи. И об этих страницах стоит упомянуть особо, ибо речь там шла о безнравственном, по сути дела предательском поведении некоторых советских японоведов, стремившихся, как выяснилось, исподволь оказать зловредное воздействие на ход советско-японского территориального спора, подкрепляя в этом споре позиции не своей, а японской стороны. Написаны были эти страницы мною после того, как в начале 1992 года один из моих японских знакомых прислал мне кассету с записью на магнитную ленту лекции не кого иного, как Саркисова, с которой тот выступил незадолго до того в Токио перед группой японских советологов. Общаясь с аудиторией на русском языке, этот говорун сообщил своим единомышленникам-японцам ряд любопытных сведений, проливавших свет на недостойное по отношению к своей стране поведение отдельных российских научных работников и дипломатов. Так, в частности, он поведал аудитории о том, как весной 1991 года в его руках оказался секретный документ из мидовского архива - инструкция российского министерства иностранных дел, завизированная царем Николаем I и врученная генерал-адъютанту Е. Путятину в 1853 году при его отплытии в Японию на переговоры с целью урегулирования русско-японских отношений. В этой инструкции, представлявшей собой, на мой взгляд, бездарное произведение недальновидных петербургских чиновников, плохо ориентировавшихся в обстановке на Дальнем Востоке, Путятину рекомендовалось во имя налаживания добрых отношений с Японией "быть по возможности снисходительным" и допускалась возможность уступок японцам некоторых из Курильских островов, с которых японцам удалось к тому времени вытеснить Россию. Бумага эта, предназначенная лишь для личного пользования Путятина и представлявшая собой не более чем рабочий документ, привела в восторг не только Саркисова, но и его приятеля-японоведа Александра Николаевича Панова, занимавшего тогда высокий пост заведующего одним из управлений МИДа, а позднее, во второй половине 90-х годов, ставшего послом России в Японии. Оба названных японоведа, преисполненных почему-то любовью не к своей родине, а к Стране восходящего солнца, усмотрели в этом секретном архивном документе удобную и выгодную для японской стороны зацепку в спорах с нашими соотечественниками, отстаивавшими приоритет России в открытии и освоении Южных Курил. Поэтому в угоду японцам они пошли на рассекречивание этой царской инструкции и ее публикацию 4 октября 1991 года в газете "Известия", причем в своей лекции Саркисов подчеркнул, что это было сделано им и Пановым в расчете на то, чтобы посеять в умах советских людей сомнения в правомерности нахождения Южных Курил в составе советской территории. Эту же цель преследовала, по его словам, и опубликованная в "Известиях" вместе с инструкцией и соответствующая статья, написанная Саркисовым совместно с другим русофобом-японоведом К. Черевко. Не постеснялся при этом Саркисов подробно описать в своей лекции, с какой радостью предвкушали они с Пановым публикацию ими "бомбы", способной взорвать, по их предположениям, позиции советской стороны в территориальном споре с Японией. По-видимому, ему думалось, что все японские советологи, слушавшие его лекцию, зауважают его и Панова за ту пакость, которую они задумали учинить для своих соотечественников - защитников Южных Курил. Но вряд ли расположил Саркисов к себе аудиторию подобными откровениями: японцы с давних времен презирают предателей, даже если последние и стараются им угодить.

Чтобы читатели оценили бы по достоинству все постыдные саркисовские откровения по поводу публикации в "Известиях" царской инструкции Путятину, я процитировал их в своей рукописи в точном соответствии с текстом магнитофонной записи. И сделал я это по той простой причине, что именно Саркисов в то время являл собой в отечественном японоведении некую знаковую фигуру - ведь именно ему как заведующему отделом Японии ИВАН и председателю Ассоциации российских японоведов принадлежала тогда, по крайней мере формально, главенствующая роль в решении конкретных вопросов, связанных с изучением Японии в нашей стране. А прокомментировал я всю зафиксированную в цитатах историю с публикацией в "Известиях" царской инструкции Путятину следующим образом: "Такова пикантная закулисная история появления в "Известиях" статьи Саркисова и Черевко, направленной своим острием против поднявшегося в стране движения патриотических сил в защиту южных Курильских островов. Любопытна эта история потому, что она со всей очевидностью обнажила неведомую нашей общественности возню группы отечественных мидовских работников, цель которой заключалась в том, чтобы очернить труды отечественных историков - специалистов в области русско-японских отношений, подготовить тем самым общественное мнение нашей страны к уступкам японским территориальным требованиям. Пикантна эта история хотя бы уже потому, что участвующие в ней работники Академии наук повели себя, в сущности, как проводники интересов японского правительства, тщетно пытавшегося все минувшие годы убеждать наших соотечественников и мировую общественность в том, будто Южные Курилы - это "исконно японская территория". Именно эту прояпонскую идею и вознамерились внедрить в сознание читателей "Известий" те мужи от науки и дипломатии, которые выкопали в мидовских архивах и протащили на страницы названной газеты широко разрекламированный ими, а в сущности, мало о чем говорящий "документик". А вот история с его публикацией говорит о многом, и прежде всего о предельной непорядочности участвовавших в ней сограждан. Ведь в "цивилизованных государствах", включая Японию, чиновники МИД, замешанные в использовании ведомственных архивов в интересах других стран, подлежали бы немедленному увольнению. Но, к счастью для отечественных чиновников, государство наше стараниями политических краснобаев попало в разряд "нецивилизованных стран". А потому как научные работники, так и дипломаты, идущие на подобные проделки с архивами, не только остаются на своих ответственных постах, но и совершают за японский счет поощрительные вояжи в Японию, организуемые для них либо редакциями газет, либо японским министерством иностранных дел. Так оплачиваются их заботы о благе Страны восходящего солнца"164.