Попаданец для драконши (СИ) - Рудницкая Алиса - Страница 129

- Мы и так знаем это, - оборвал ее раздраженно Эллиот - видно, напоминания о проклятия Ласлы его взбесили. - Обойдемся без интимных подробностей. Дальше-то что? Вы поняли, как его снять?

- Угомонись, Элли, иначе я попрошу тебя выйти, - недовольно осадила его королева, а потом повернулась к Фете. - Так что же с оставшимися двумя бусинами?

- Радостная и одновременно с тем грустная новость, ваше величество, - вздохнула Фета. - Две оставшиеся бусины - это четкие условия. Не размытые, а четкие. То есть вам не нужно, по сути своей, менять какую-то черту своего характера. Вам нужно сделать две конкретные вещи.

Все за столом затихли, пораженные данным известием.

- И?... - осторожно спросил я. - Вы узнали, что это за вещи?

- Увы, - покачала головой Фета. - Обычно такие бусины сохраняют хотя бы остаточные следы заклинания, но с этих все намеренно стерто подчистую. Потому, пока мы не знаем, что конкретно за условия должна выполнить Ласла, мы не сможем освободить ее. И потому я обращаюсь к вам, ваше величество. Что вы помните о той ночи?

- Я кое-что помню о той ночи! - неожиданно раздался голос от двери, и мы все вместе повернули голову.

В дверях стояла, гордо вскинув голову, Лука в своей искусно сделанной лисьей маске. В руках она держала толстую книгу, корочки которой были связаны синей лентой. Я удивился тому, что она вовсе не выглядела виноватой - напротив, кажется, она была рада вернуться. Рада присутствовать на собрании лично.

- Рад, что ты пришла, - сказал я ей. - Присаживайся.

- Откуда тебе что-то знать? - огрызнулся Эллиот. - Ты же тогда не была придворным рыжим хвостом?

- О да, это так, - Лука убрала маску с лица и я увидел ее неизменную насмешливую улыбочку. - Однако не одни маги могут заглядывать в прошлое.

Она быстро прошла к своему месте, неторопливо обменялась со всеми кивками, и уставилась на меня с некоторой опаской. Я благосклонно улыбнулся лисице - я был рад, что Лука наконец показалась.

- Что ж, раз меня никто не хочет повесить на городской площади, - сказала она, повернувшись к королеве, - то скажи-ка мне, Ласла, что ты помнишь о том вечере?

- Если ты о словах проклятья - я помню их очень слабо, - кивнула королева. - Я помню отдельные слова. Например я точно помню про черное сердце и про то, что лишь тот, кто родился под небом кеты, будет падать в обморок от моего взгляда. Но остальное - как в тумане. Все же давно это было.

- А теперь забудьте все, что вы помните, потому что это - бесполезная информация, всего лишь ширма, - сообщила Лука и самодовольно ухмыльнулась. - На самом деле я начала рыть в этом направлении лишь после того, как к нам прибыл наш милый друг Ганс. Закрались у меня некоторые подозрения по поводу того, что в плане этого вашего Эрика слишком много сложных элементов, чтобы он скатился до такого примитивного проклятья. И знаете что? Если бы этот человек появился на кете, я бы лично упала к нему в ноги и молила взять меня замуж, или хотя бы забацать мне детей, потому что лисята бы у нас были хитрющие - просто выше всяких похвал!

- К чему вся эта трескотня, Лука? - спросила неожиданно Джус. - Увлеклась, разошлась. Давай-ка по делу, а то знаю я тебя - как зарядишь, так и на целый час.

- Прошу прощения, - весело прищурилась лисица, а потом открыла книгу и начала свой рассказ. - Я провела почти четыре месяца в северном графстве, разыскивая и допрашивая людей, что служили Эрику. Служанок, поваров, шлюх, горничных, дворников - да всех, кто пережил войну! И много всякого наслушалась интересного, надо сказать. Но самым интересным был рассказ служанки, которая в то время, пока Эрик проклинал наше прекрасное величество, сидела в комнате тихо, словно мышь, и боялась даже пискнуть. И знаете, что особенно меня поразило в ее рассказе?

Все удивленно уставились на Луку, а у меня внутри все сжалось от какого-то странного предчувствия. Лисица, тем временем, продолжала, уставившись на меня искрящимися, горящими интересом глазами.

- Эта самая мышь запомнила, что Эрик обращался к некому человеку по имени, - сказала она. - Она готова была поклясться, что на балконе нет ни единой души кроме королевы и графа, но тем не менее маг сидел на стуле и долго, осмысленно разговаривал с пустым местом. И знаешь, Ганс, как он звал этого человека?

- Догадываюсь, - помрачнел я.

- Влад, - кивнула Лука. - Это имя необычно для Кеты, потому служанка запомнила его. Как и то, что проклятье Эрик читал дважды. Первый раз он читал его когда королева находилось в сознание а второй - после того, как он заклинанием усыпил ее.

- Но зачем?! - пораженно охнула Фета. - Неужели он и правда хотел, чтобы наша прекрасная королева осталась проклята до конца дней своих?

- А слова она не запомнила? - спросила напряженно Ласла, проигнорировав восклицание главы магов.

- Увы, так же как и ты, она была слишком напугана, - кивнула Лука. - Однако у меня есть идея по поводу того, как мы можем узнать точную формулировку проклятья.

Глаза лисицы остановились на мне.

- Не получится, - покачал я головой. - Я еще не умею обращаться с обсерваторией, и я не слышу звук. Можно, было бы, конечно, научиться читать по губам...

- Да забудь ты об этой идиотской обсерватории, во мрак ее! - весело оскалилась Лука. - Да, конечно, эта штуковина пригодится нам и еще не раз - я тебе потом дам точный список тех отрезков времени и мест, которые ты просмотришь во благо короны. Но у тебя же есть треклятая шкатулка! Шкатулка, которая дает гораздо больше полезной информации, чем какой-то дурацкий альков на водном плане. Ооооох, видят боги, я бы отобрала у тебя и то и другое, если бы могла воспользоваться!

- Но чтобы увидеть что-то через шкатулку мне нужен якорь, - удивился я, а потом задумался. - Хмн... можно было бы поискать какие-то вещи, связанные с тем днем.

- Не нужно ничего искать, Влад, - остановила меня Ласла. - У тебя есть якорь, и очень мощный.

Я удивленно на нее уставился, и она отвела взгляд.

- В общем, - сказала королева неуверенно, - именно в ту ночь я и подарила ему зажигалку...

85 Дважды проклятая

Водоворот затягивал меня все глубже и глубже, и я уже начинал волноваться. Погружение в прошлое, в чужие воспоминания, еще никогда не длилось так долго. Вода вокруг становилась все темнее и темнее, пока не стала чернильно-черной, и мои ноги не коснулись, наконец, дна бассейна. На этот раз плитки оказались черными и фиолетовыми, раположенными в шахматном порядке. В воде плавали светлячки, похожие на хлопья снега.

- Сестренка, хочешь яблоко?

Ожидая совсем не того, я обернулся и увидел мальчишку в гольфах и коротких шортах на подтяжках. Он был рыжим, чумазым, взъерошенным и держал в руках корзину, полную красных яблок. Рядом с ним стояла девушка целиком скрытая плотным, коричневым плащом с капюшоном.

- Ты... это мне? - спросила она, и я с удивлением узнал голос Ласлы - какой-то надтреснутый, будто она плакала. Я подошел поближе, заглянул под капюшон и с удивлением увидел измазанное сажей лицо, на котором слезы прочертили две полоски от глаз к подбородку.

- Да, тебе, - мальчик взял одно из яблок и протянул ей. - Вот, возьми, и больше не плачь, сестренка.

Ласла протянула руку, приняла яблоко и удивленно уставилась на него.

- Но... почему? - спросила она как-то неуверенно.

- Что почему? - удивился мальчик.

- Твоя корзина полна гнилушек, так почему ты дал мне хорошее?

Я с удивлением уставился на корзину. Яблоки и правда изменились, будто с них иллюзия спала. Теперь на их месте лежали гнилые, коричневые плоды, по которым ползали мухи. Но мальчика это, кажется, совсем не волновало. Он воровато улыбнулся, огляделся по сторонам и, прижав палец к своим губам, сказал:

- Тс... это большой секрет.

Воспоминание неожиданно растворилось. Я растерянно застыл, ожидая продолжения, но меня неожиданно подхватил водоворот и потянул вверх.