Попаданец для драконши (СИ) - Рудницкая Алиса - Страница 97

Я напрягся, но прерывать его не стал. Сомнений не оставалось - все это ловушка. Ловушка не чтобы убить меня... а чтобы подгадить репутацию Ласлы. И мне сейчас нужно было не внушать этому псу, чтобы он примкнул к моему клубу, а постараться высмеять его и возвысить сестру. Повернуть все как можно более в нашу пользу. Но сначала - выслушать, что этот урод скажет.

Кая тоже, видно, это поняла, и сжала свою птичью лапку на моем плече.

- Жила была семья из четырех человек, - усмехнулся Норлейв. - А потом вдруг, перед самым рождением пятого, святая сестрица Ласла вдруг заболела. Заболела и пропала неизвестно куда, по словам короля - лечилась вдалеке от столицы. Где уж шлялась эта замечательная личность на самом деле - неясно, но вернулась она только когда ее младшему брату было уже три года. Вернулась еще более больной чем раньше. А потом начались какие-то странные вещи, замечательный мой принц. Хорошие король, королева и кронпринц почему-то начали стареть. Вопрос - неужели простое совпадение?

- Улик для обвинения недостаточно, - хмыкнул я. - Но мнится мне, вы еще далеко не все рассказали...

- Да, разумеется. Улик, как вы их назвали, у меня много. Не прямых, нет, что вы. Розалинды умели хранить свои секреты. Но вот вас странный факт номер два - Ласла пятьдесят лет ходила в невестах гречневого кронпринца и что-то все как-то они не женились и не женились. Вроде спали вместе, вроде их и целующимися видели, и даже любовью занимающимися за занавеской застукивали, но свадьбы, хотя выкуп был уплачен, все не было и не было.

- Но заметьте, - вклинился я. - Старели почему-то старшие, а младшие оставались молодыми.

- Свежо приданьице, - отмахнулся шакал. - Ничто не мешало вашей обожаемой сестричке скрывать это просто чуть лучше. К тому же в свет она выходила не так часто, как остальные - все дома оставалась больше. Но с другой стороны нет, я не отрицаю, что она не причем и эти странные странности - просто какие-то их семейные заморочки. Нет. Может и правда, жили вы с ней среди старших грешников святые и неприкосновенные - а то, что Розалинды были распущены и тащили в постель все что движется чистая правда. Красивая глупая девочка и ее слабоумный братик, красивая картинка.

- Вы сейчас назвали меня слабоумным?

- Отнюдь, ваше высочество, вы всегда жили завязав глаза розовой тряпочкой, - сладко пропел Норлей. - Такой милый мальчик, уси-пуси. Вам, мать вашу, пятьдесят лет, а вы даже не подозревали, что ваш отец насиловал вашу няньку каждый день после того, как она гасила свет в вашей комнате. И сейчас вы, судя по всему не изменились - не видите дальше своего носа.

- Продолжайте, продолжайте, - махнул я ему рукой. - Можете говорить обо мне любые гадости. Помните, что грязью кидающийся прежде всего свои руки пачкает, а снарядом может еще и не попасть.

- О, какие мы стали умненькие мальчики, - мерзко засюсюкал шакал. - Ну да ладно. Это не важно. Пусть вы были глуповаты и слепы, но зато в вас было хоть что-то человеческое. Хотя жаль, что ума не прибавилось.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Молоток судьи трижды опустился на кафедру, от чего Норлейв вдруг схватился за голову.

- Хорошо, хорошо, - выкрикнул он. - Я признаю, вы умнее, чем были, и я это вижу. Потому вы поймете то, что я дальше вам скажу.

Он тряхнул головой, посмотрел на меня своими красными глазами и продолжил уже не как с придурком со мной разговаривать, что меня порадовало.

- В ночь, после вашего дня рождения, ко мне подошла ваша сестра, - сказал он, пялясь мне прямо в глаза. - Подошла и попросила меня постоять на посту лично, посторожить покой королевской семьи. И когда на часах стрелки показали три ночи пришло пятеро тихих рук. По счастью, среди них был мой старый приятель, с которым мы выросли на одной улице. Он подошел ко мне и сказал - сейчас мы пойдем и убьем короля и королеву, а ты беги, на тебя контракта не было. Беги так далеко, как только сможешь убежать, потому что скоро все изменится. Что ж... я сбежал.

- Весьма смелый поступок, - поежился я, предчувствуя услышать очень и очень нехорошую правду.

- Я не жалею, - усмехнулся Норлейв. - Скажи мне тихие руки прирезать короля - я бы прирезал. Всего единый раз в замок пришла моя дочь навестить меня... и ушла она из замка искалеченной немой сумасшедшей. Король сказал - повар. Лишил повара его колбаски и все дела. Но я был зол, как может быть зол только отец, ребенка которого изнасиловали и выбросили, как дырявый носок. Я убил повара, но он до последнего кричал, что не трогал. А то, что король и кронпринц меры в любовных утехах не знали было всем известно. Да, я бы убил Розалиндов... но бросить их и отдать тихим рукам тоже было ничего идеей.

- Я сочувствую вашему горю, - нахмурился я, - но при чем здесь Ласла? Ваши претензии не к ней.

- Верно, не к ней, - сощурился шакал. - Но она - часть это поганой, страшной семьи. И когда я бежал, я долго прятался в городе. Примкнул всего на пару дней к нищим, чтобы затеряться - измазал лицо сажей. И как-то раз я видел ночью призабавнейшую вещь. Я наблюдал, как тихие руки в кабаке делили вознаграждение и смеялись, потому что плату получили дважды. И первый раз им заплатила Ласла, решившая цинично прирезать всех, включая своего милого братишку, ради короны.

- Ложь! - вскочил со своего места я.

- Но, как видите, Соломати молчит, - усмехнулся Норлейв.

- Сон Розалинд, успокойтесь, - осторожно сказала Кая. - Давайте уйдем...

Чувство было такое, будто этот шакал воткнул мне в сердце нож. Нет... не он. Ласла. Лицемерная Ласла, столько добрых слов мне говорившая. Милая Ласла, что так любила своего брата. Страшная Ласла, которая заплатила убийцам за смерть собственных родственников. Но я заткнул себя. Заткнул то, что внутри меня орало о том, что нельзя защищать убийцу. Заткнул, встал прямо и, чувствуя, как каждое слово обжигает мой рот, заставляет череп чернеть и обугливаться, начал.

- Знаете, нет на кете не одного человека, который хоть раз в жизни не совершил бы ошибку. Но только одних людей одна серьезная ошибка превращает в чудовищ, а для вторых становится важным жизненным уроком, который не хочется повторять. Все ошибаются и все что-то из своих ошибок выносят. Но не у всех есть такая полезная штука, как благословение дракона. У Розалиндов оно есть. И стоит нам совершить одну ошибку, один неверный шаг, как мы лишаемся благословения и начинаем стареть. А теперь подумай сам, сложи два и два, и скажи мне - кто виноват? Розалинды, которые старели и умерли, или Ласла, которая, даже заказав свою семью тихим рукам, не потеряла благословения и не превратилась в старуху!

- А откуда мы знаем, дорогой мой принц, что она не лишилась этого своего благословения? - сладко спросил Норлейв, опустившись на свой стул и закинув ногу на ногу. - Как удачно, скажи, она начала носить эту маску, прикрываясь проклятием. О, в сокрытие своих грешков она превзошла своих предшественников.

- Собрано, - усмехнулся ему я, вставив слово, которым завершал победитель раунд в оджу. - Это всего лишь предположения, которые не могут быть правдой или неправдой, ибо вы не знаете истину. Что ж, зато я знаю ее. Во-первых, его величество выглядит как прекрасная, двадцатилетняя девушка - я вижу ее такой каждое утро. Во-вторых, это правда, так как я маг и распознал бы иллюзию.

К слову я и правда проверял. Не нарочно, правда, а просто научившись от Каи смотреть на подложку ледяного плана я смотрел на все подряд, ища заклинания. В том числе смотрел я и на Ласлу, и видел черный дым, окутавший ее голову. Проклятье, под иллюзией бы я увидел просто настоящее лицо.

- В-третьих, - продолжил я, - передо мной пару раз люди падали в обморок от одного взгляда на ее лицо.

- В четвертых, - вдруг подхватила Кая, - я сама падала в обморок при виде ее лица. И видела, как падали от того же гречневые солдаты на войне.

Взгляд Норлейва заметался, такого он явно не ожидал. Неужели был уверен в своей победе, в своей теории? Или его просто удивило то, что я не разозлился на королеву а продолжил давать отпор?