Первый горн (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 21

— Вы правы, сэр Хавальд… этот шторм… он сводит меня с ума. Скорее всего, изменение погоды разорило меня. Такую мысль не так-то просто вынести, и она угнетает.

— Это действительно прискорбно, вы, несомненно, вложили много работы, времени и золота, чтобы загрузить эту повозку. Но скажите сэр, вы предпочитаете разориться или умереть?

— Если вопрос поставить так, то на него легко ответить, — он посмотрел на меня с кривой улыбкой на губах. — Сэр, я прошу у вас прощение за то, что толкнул, — он увидел мой сомневающийся взгляд. — Я серьёзно. Я очень об этом сожалею. А также из-за моей вспышки гнева по отношению к ней. Скорее всего, легенды преувеличивают.

— Не преувеличивают, — вставила Зокора.

Мне хотелось её встряхнуть, но она ещё не закончила.

— Однако они рассказывают не всё. Мой народ и ваш народ практически не общаются друг с другом. Я была там, когда тот город был уничтожен. Люди нарушили священный мир, разграбили королевскую могилу и не хотели выдать нам злоумышленников.

С того момента прошло теперь уже триста лет. Один город за триста лет, построенный на нашей собственной земле, без разрешения нашего правителя, без благословения наших жриц. А сколько городов разрушили вы люди, воюя друг с другом?

— Слишком много, — сокрушённо согласилась с ней Лиандра.

— Вы действительно поработили людей? — поинтересовался торговец.

Зокора снова склонила голову на бок.

— А почему нет? Вы ведь тоже так делаете. Из людей получаются прекрасные рабы. Они быстро размножаются, когда и где могут, смышлёные и послушные. У меня есть два любовника, вышедшие из этой линии.

Я вздохнул, громко и отчётливо, в то время как торговец все еще шокировано на неё смотрел.

— Это по-варварски, — сказал он.

— Рабство также распространено среди людей, — сказала Лиандра. — Империя Талак делает из наших женщин рабов. Равно как из детей и малышей женского пола. Всех, кто мужского пола, убивают. Так случилось под конец в Келаре.

— Келар пал? Как такое возможно? — удивлённо и в тоже время испуганно спросил торговец. — Я думал, что город неприступен!

— Тёмная магия. Говорят, что сам император направил свои тёмные силы на город, — объяснила Лия.

Я осторожно встал.

— Думаю, остальные уже достаточно прокапали. Я хотел вам кое-что показать. Идёмте, нам тоже стоит насладится видом неба.

— Ещё только один вопрос, — торговец обратился к тёмному эльфу. — Скажите, почему вы пришли сюда?

— Я хотела попасть в Колден. У меня есть с собой товар. Мы часто находим такие камни, и мы используем некоторые вещи, которые изобретают люди, — прежде чем я успел её остановить, он погрузила в свою сумку руку и показала нашему торговцу добрую дюжину серых камней. Ригвард замер, словно его ударила молния, ошеломлённо глядя на её ладонь.

— Это необработанные алмазы, — выдохнул он.

Она склонила голову на бок.

— Как я уже сказала, там с удовольствием берут эти камни. Хотя мы не понимаем почему, но, если люди меняют инструменты и хорошую сталь на камни, это их дело, — она положила камни обратно в сумку.

— Однако я не думала, что попаду сюда.

— Всегда есть риск, когда путешествуешь через перевал в это время года, — сказал Эберхард, хозяин постоялого двора, который теперь подошёл к нам, чтобы убрать со стола чашки и чайник. — Даже если для снега ещё рано.

— Возможно. Перевал должен был быть свободным. Но когда я почувствовала, как собирают погоду, я поспешила прийти сюда. Мне нравится холод, однако замерзнуть не хочу.

Лиандра медленно повернулась к ней.

— Вы только что оговорились, сэра? — тихо спросила она.

Я заморгал.

Что-то от меня ускользнуло. Говорят, что в старости можно также потерять остроумие…

— Нет. Язык полиглота совершенен, он дан мне моей богиней, ты услышала то, что я сказала.

— Я не это имела ввиду, — отмахнулась Лиандра. — Вы сказали, что погоду собирают, а не что она сама собирается. Это дело чьих-то рук?

Тёмный эльф удивлённо посмотрела на Лию.

— Я думала, что Маэстра называют тех, кого обучили искусству магии? Кроме того, я вижу, что частично в тебе течёт кровь наших кузенов. Хоть они и маразматики, но всё же чувствуют магию.

— Что?

— Шторм. Он не естественного происхождения.

— Вы в этом уверенны? — спросил я.

Я не мог этого представить. Никто не может подчинить себя погоду.

— Да. Шторм был создан не полностью, магия… как бы лучше выразиться… усилила его. Думаю, что с моей стороны было ошибкой, искать здесь убежище.

— Я буду держать себя в руках, — пообещал Ригвард. — В конце концов, я узнал, что мы что-то вроде коллег. Вы торгуете товарами, и я торгую, может…

Она проигнорировала его, вместо этого посмотрев на Лию.

— Всё зло сосредоточенно здесь.

11. Эпицентр бури

Большие ворота конюшни двигались на колёсиках по железной шине, расположенной над проёмом. Внизу они ничем не закреплялись, поэтому качались на этой шине. Чтобы отодвинуть их в сторону, ворота нужно было приподнять немного вверх. За ними открывался вид на мерцающую голубым стену. Снег, соскользнув с крыши конюшни, скопился перед воротами до самого угла крыши. Тепло конюшни заставило замёрзнуть снег изнутри, так что перед нами тянулись дуги изо льда и снега, образуя холодную, но предательски красивую стену.

В ней была проделана дыра. Другие, начиная от этой дыры, уже прокапали канаву, которая под прямым углом вела от конюшни в сторону павильона с колодцем. Самого павильона видно не было, только холм из белого снега. Канава была не особо длинной, всего несколько метров, так, чтобы можно было выйти из-под крыши конюшни и посмотреть наверх.

Когда мы вошли в конюшню, в канаве, чтобы посмотреть на небо, находились только двое: Янош, бандит и Штернхайм. Оба так углубились в разговор, будто прекрасно друг друга знали.

Остальные, краснощёкие и с изморозью в волосах, бороде и ресницах, отошли подальше от отверстия, другие находились вблизи животных.

— Она изумительна, — тихо сказала Лиандра, разглядывая стену из изогнутого льда. Я был с ней согласен, даже если в этом содержалась ирония. Ведь то, что казалось таким эстетичным и возвышенным, могло нас убить. В этих переливающихся дугах была видна рука богов.

— Пойдёмте, — позвал я торговца и вошёл первым в канаву.

Небо над нами было глубокого синего цвета. Обе луны выглядели так, будто их вывесили специально для нас, два бледных серпа. Редко я видел их с такой ясностью.

Холод казался безжалостной рукой; за несколько секунд я оказался в его хватке, ресницы и волосы застыли, покрывшись серой изморозью. После трёх шагов кожа на лице натянулась. Янош и Штернхайм молча окинули нас взглядом. Я проигнорировал их.

Я был прав насчёт моих воспоминаний. Если смотреть отсюда на перевал, то можно увидеть покрытые снегом горы: как глубокая впадина, образующая V, перевал лежал между двух высоких вершин.

— Посмотрите, — обратился я к Ригварду.

Не только он, но также Янош и Штернхайм посмотрели туда, куда я указал пальцем.

Впадина была заполнена серой стеной. Эта серость возвышалась над вершинами гор, где вырисовывались горизонтальные тёмные полосы. Я медленно повернулся вокруг своей оси, мой палец описал круг, указывая на всю туже серую стену. Она окружила нас.

— Мы находимся в самом эпицентре бури, — сообщил я торговцу, который в изумление последовал взглядом за моим пальцем.

— Говорят, что так боги могут лучше видеть, какой вред наносит шторм, — сухо сказал Штернхайм.

— Но стена не двигается. Что здесь происходит? — тихо спросил торговец.

— Я тоже не знаю, что здесь происходит, — ответил я.

Я посмотрел наверх, на ясное синие небо, на котором сверкали звёзды. Казалось, будто можно протянуть руку и сорвать их.

— Вы чувствуете холод?

— Этого едва можно избежать.