Первый горн (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 53

Она так выразительно посмотрела на меня, что я сразу понял, к чему она клонит.

— Это как-то связано с этим местом?

— Да. Ты знаешь законы равновесия магии?

— Я слышал о них. Ничто просто так не исчезает и не появляется неоткуда. Магия — это манипуляция, преобразование.

Она кивнула.

— Мы Маэстро превращаем одно в другое. Иногда для того, чтобы что-то создать, нужно превратить это в первородную форму. Эта форма — чистая сила, мы называем её энергией.

— Что такое энергия?

Она наморщила лоб.

— У меня есть для тебя простой пример. Когда ты подбрасываешь в воздух камень, ты с броском, отдаёшь камню свою силу — энергию. Когда энергия израсходована, камень начинает падать и на обратном пути возвращает себе скорость, чтобы затем с полной силой шлёпнуться на пол.

Как подбрасывать камень я знал, и, если она называет это энергией, хорошо. Я кивнул.

— Если я могу буквально использовать эту энергию без камня, так сказать движущую силу без камня, с ней намного легче творить магию.

Да, это логично.

— Энергия находится во всём, что двигается, а двигается абсолютно всё. Сама жизнь — это энергия, некоторые говорят, что это вообще самое сильное проявление её формы.

— Вот почему так часто слышишь в легендах, что есть магия, образующаяся в момент смерти и что она самая мощная, потому что содержит в себе энергию не прожитой жизни.

Лиандра с удивлением посмотрела на меня, затем кивнула в знак согласия.

— Да, это так. Но энергия есть во всём, и она везде находится в равновесии. Это потому, что всё взаимосвязано, переплетено, словно тонкой сетью.

Я вытер соус последним кусочком хлеба, а потом отодвинул от себя тарелку.

— Рассказывай дальше.

— Есть места, где течение этой энергии сильнее, чем в других. Если у кого-то есть талант к магии, он не только может видеть эти течения, но и манипулировать энергией, чтобы что-то создать. Ты знаешь, что я извлекаю энергию для заклинания из окружающей среды, в крайнем случае из себя самой, из моей жизни, так сказать.

— Значит не удавшееся заклинание может стоить тебе годы жизни? — осторожно спросил я.

— Боюсь, что для согревающего заклинания вечера вечером ушли годы моей жизни. Оно… оно было немного неудачным.

Я внимательно изучил её, однако ничего не смог заметить.

Она была такой же красивой и молодой, как и вчера.

Она увидела мой взгляд и слегка улыбнувшись, успокаивающе положила свою руку на мою.

— В моих венах течёт не мало эльфийской крови. Я наполовину эльф. Если я не допущу ещё больше ошибок, мой первый седой волос заставит себя ждать ещё сотни лет.

— Ты… бессмертна? — выдохнул я.

— Нет, — она покачала головой. — Но понадобится ещё от четырёх до пяти столетий, пока я постарею.

Это действительно успокоило меня. Продолжительность жизни, которую можно измерить в столетиях — это одно, бессмертие — совсем другое. Хотя настоящее бессмертие было лишь правом богов. Эльф мог споткнуться и сломать себе шею, и тогда оказывался таким же мёртвым, как и все остальные. Это одна из причин, почему эльфы были такими осторожными.

Я посмотрел на нашего тёмного эльфа. Она позволила Ригварду кормить себя яблочными кусочками. Казалось, оба этим наслаждаются, и за ними многие наблюдали украдкой. Она выглядела по-другому, не такой отчуждённой, как раньше, скорее экзотично соблазнительной. Мне было интересно, сколько зрителей с удовольствием поменялись бы с Ригвардом местами.

Также она пожинала быстрые взгляды разбойников, но какими бы глупыми те не были, с тёмным эльфом они связываться не станут.

Линдра проследила за моим взглядом и тихо рассмеялась.

— Возможно, здесь и кроется причина, почему эльфы и тёмные эльфы не любят друг друга, — сказала она с улыбкой.

— Одна из многих, — ответил я.

Я слишком хорошо помнил слова Зокоры, что она изучала мастерство пыток двести лет.

— Продолжай рассказывать о природе магии.

— Хорошо. Когда магические энергии высвобождаются, это сродни верёвке, соединяющей пункты. Пункты, которые в своей энергии по отношению друг к другу имеют расхождение, и оно уравновешивается этой верёвкой.

— Как течение?

— Это хорошо подходит. Да, энергия протекает через неё, Маэстро может видеть её, прикоснуться и манипулировать ей. Если он находится в таком месте, его сила во много раз увеличивается. Мы называем их Силовыми линиями.

Она сделала глоток вина, увидела мой взгляд и улыбнулась.

— Моё горло пересохло, — наконец сказала она.

Я поднял кубок вверх, Сиглинда утвердительно кивнула и сразу с новой бутылкой поспешила к нам, чтобы с сияющей улыбкой поставить её на стол, а потом вновь исчезнуть.

— Я не понимаю женщин, — сказал я, смотря ей в след.

— Прямо сейчас я могу с тобой только согласиться, — сказала Лиандра и указала на свой кубок. Я подлил ей вина и наблюдал, как вино смачивает её полные губы, когда она пила.

— И такая Силовая линия проходит через это место?

— Да, но здесь не только одна. Существуют несколько легендарных мест, где такие Силовые линии пересекаются.

— И сила магии там ещё больше?

— Да. Послушай, существует шесть видов энергии. Ветер, вода, земля, огонь, природа и свет.

— Свет?

— Самая чистая её форма. Каждая Силовая линия по большей части состоит из одного вида энергии и лишь малую её часть составляют все другие. Если я хочу сотворить заклинание, которое позволит мне летать, самая подходящая энергия для этого…

— … энергия ветра.

— Да. Мне почти не нужно её менять. Если я хочу построить мост…

— … Энергия земли и воды.

— Именно. Теперь представь себе место, где встречаются несколько таких линий.

— Для Маэстро такое место было бы безмерно выгодным.

Она многозначительно кивнула.

— В храмах нас учили, что Аскир был по этой причине таким могущественным. Потому что его правитель был магом, основавшим столицу в центре такого пересечения, такого соединения Силовых линий. Такими они были мощными, что он, по желанию, мог создавать каменные плиты, чтобы из них возвести стены города.

Я с сомнением приподнял вверх бровь. Она рассмеялась

— Не забывай, что это легенды. Но храм Астарты в Иллиане построен на пересечении воды и земли. Такие пункты часто являются святыми местами, почитаемые коренными жителями, которые хотя и не знают, что это, но догадываются и чувствуют, что это место должно быть особенным.

— Здесь эти энергетические линии пересекаются?

— Вероятно, когда-то так было задумано — внизу, в помещение под башней. Кажется, что существует возможность изменить и перенаправить течение Силовых линий, как канал проводит воду. Но этого не произошло. Там внизу не проходят никакие силовые линии, но они должны находится где-то в другом месте недалеко отсюда, откуда их должны были перенести сюда. Помещение там внизу было предназначено именно для этого. И ещё: во всех легендах говорится, что существует всего одно место, где встречаются все шесть линий. Там стоит цитадель Асканнона, фундамент его власти.

— Такие места редки?

— Очень редки.

— Здесь, под башней, Силовые линии должны были объединить искусственно и из места недалеко отсюда перенести сюда?

Она кивнула.

— Это, по крайней мере, объясняет, почему в такой глуши построили гарнизон.

— Да, — сказала она. — Учитывая то, что где-то здесь объединяются восемь таких линий.

Я какое-то время молчал, пытаясь понять, что она только что рассказала.

— Магу должно быть кажется, будто он сидит на огромном сокровище.

Она рассмеялась.

— И да, и нет. Большинство из них ужасно разочаруются. Если я попытаюсь использовать эту энергию, то превращусь в кучку пепла. Чтобы справиться с такими вещами, требуются специальные способности. Я, например, недостаточно сильна, чтобы прикоснуться к такой силовой линии и не исчезнуть. Меня бы засосало в эту энергию…

— Какой тогда прок от такого места?

— Что ж, в его окрестностях легче творить магию. Это во-первых. А во-вторых Асканнон был не просто каким-то магом, а кем-то, кто мог контролировать эти линии. Отсюда и его огромная сила, — она подняла вверх книгу. — Место, вблизи которого мы прямо сейчас сидим и есть причина, почему Аскир послал сюда наших предков, почему хотел заселить эти земли. Причина, почему его легионы выгнали варваров и построили здесь крепость. Асканнон хотел предотвратить, чтобы это место попало в руки другим. Другим, кто благодаря ему, возможно, смог бы стать могущественнее, чем был он сам.