Первый горн (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 60

— Скажи, — Лиандра прислонилась ко мне, — стало холоднее, или мне только так кажется?

— Может это потому, что мы вышили из тепла, — предположил я.

Но она была права, у меня тоже было ощущение, что холод усилился. Жар каминов чувствовался даже здесь, иногда, не задумываясь, один из гостей подбрасывал в огонь полено. Пламя пылало беспрерывно теперь уже в течение трёх дней, и камины уже долго были слишком горячими, чтобы прикоснуться к ним, но сам трактир казался мне холоднее, чем раньше.

Однако Янош снова привлёк наше внимание. Он вытянул руки в стороны, ожидая, когда в комнате настанет тишина, снова рассмеялся и начал рассказывать.

— В истории, которую я хочу вам рассказать, речь пойдёт о спасение города Келар. Келар был гордым и свободным городом, свободным от королевства Иллиан. Это было на руку герцогу Гольвару, потому что так ему не нужно было волноваться о проблемах, когда после успешной осады, он собирался забрать его себе! — он сделал преувеличенный поклон. — Нужно родиться герцогом, тогда тебе позволено грабить города. А вот таких как мы сразу вешают, стоит им украсть у жирного торговца кошелёк! Я спрашиваю вас, разве это справедливо?

Снова он завоевал смех слушателей.

— То, о чём я хочу сообщить, произошло на восемнадцатый год осады. Знаете, там жил свинопас, родившийся в тот день, когда город закрыл ворота перед войском герцога Гольвара. Однако после стольких лет осады, в какой-то момент, свиньи закончились. Так что наш герой, лишённый свиней, помогал на стенах города. Он оттаскивал мёртвых, мыл их и отвозил на кладбище. Ремонтировал кольчуги и точил мечи, приносил на стены еду и что ещё важнее, вино! — он поднял свой кубок и выпил. — За здоровье нашего героя!

Все рассмеялись. Я к ним не присоединился. Я уже знал эту историю. Да, я знал её лучше, чем кто-либо ещё.

— Что ж, после того, как прошло восемнадцать лет, каждому идиоту в городе, включая членов совета, стало ясно, что они не смогут выстоять. Высокие хранилища были пусты, вся скотина съедена, так что некоторые граждане уже жадно поглядывали на своих толстых жён… Я имею ввиду иначе, чем тем бы хотелось! Но члены совета знали, что Гольвар отдал своим войскам разрешение грабить, а им ведь хотелось сохранить своих красивых жён и самим кувыркаться с ними в постели! — он притянул Зиглинду к себе и грубо схватил её за задницу. — Сыграй мелодию к моим словам, девица!

Он поднял вверх кубок.

— Итак, люди из Келара, благородные господа, теперь поняли, что лучше им быть под защитой королевства, чем под каблуком герцога. Об этом нужно сказать королю, иначе он продолжит делать то, что и в последние годы: то есть сидеть со своей армией сложа руки и не делать ничего! Поэтому нужно найти храброго человека, который передаст послание королю. Этому храброму человеку пообещали дать много денег, землю, красивых женщин, так что они повиновались призыву, тайком уходя ночью из города, чтобы вернуться днём разрубленными на две части: тела на катапульте герцога, а головы на острие болта баллисты. Отчего вскоре стало не хватить храбрых малых, и так сообщение не было передано. У одного только герцога было теперь десять экземпляров этой писанины, но он, видимо, не собирался передавать его дальше! Начинай играть, девица!

Скрипка Зиглинды произвела мелодию, которая заставила меня вздрогнуть. Казалось, будто струны оживили звуки фанфар и горнов, гудение тетивы лука и удары камней из катапульты. Мелодия, которая лишила ироничные слова Яноша остроты и продемонстрировала трагедию.

Казалось, даже Янош это заметил; он не совсем был доволен её игрой, но и его, видимо, тронула музыка, потому что он изменил свой тон и заговорил тише, более проникновенно, как будто и мог теперь видеть тот город перед глазами.

— В отчаянии, члены совета попросили помощи у богов, принесли жертвы в своих храмах и спросили совета у священников. Священники, выполнив своё гадание, вышли, чтобы объявить о несчастье. Все смотрели на верховную жрицу Астарты или верховного воителя Борона, но вперёд, перед собравшимися членами совета, выступил первосвященник Сольтара. То, что так сильно ожидаемое решение, должен был принести бог смерти, заставило благородных господ задрожать на стульях! — Янош замолчал и сделал глоток вина, в то время как скрипка Зиглинды породила эти давно прошедшие сцены.

— Но потом, — продолжил Янош, — главный член совета собрался с духом. «Говорите, священник, какой совет вы нам дадите!» — крикнул он, и не только он побледнел, когда священник ответил. «Есть кое-кто, кто здесь покоится, воин старой империи. Он похоронен в нашем храме, лежит там со своим мечом. Мой бог сказал, что тот, кто примет этот меч, будет тем, кто сможет передать послание королю. Но этот воин, чтобы доставить сообщение, должен сам пройти через врата смерти.»

Янош понизил голос.

— Трепет охватил слушателей. Врата смерти были построены на утёсе, а тот был высотой в сто человек. Через эти врата, осуждённые шли в своё последние путешествие, чтобы разбиться у подножия скал и стать пищей для рыб. Советник стал в отчаяние призывать добровольцев, кто захотел бы стать носителем меча смерти и пройти через врата в вечность, чтобы отправить королю крик о помощи слишком гордого города. Но никто не вызвался. «Разве здесь нет никого, кто любит этот город больше, чем свою жизнь? Кто хочет пожертвовать собой ради своих близких?» Таким отчаянным был крик о помощи советника, что он достиг и свинопаса, который пришёл в зал совета, чтобы немного согреться. Так что свинопас встал, вышел из толпы и предстал перед высшим советом и священниками троицы. Он встал на колени перед священником Сольтара. «Дайте мне меч смерти, я пронесу его через врата смерти, потому что город породил меня, защищал меня, дал мне родину. Он стена, защищающая мою жизнь, город, в котором живёт моя сестра.» «Вы будете вознаграждены», — сказал советник и предложил свинопасу тоже, что раньше обещал другим, только в этот раз он был ещё более щедрым, прекрасно понимая, что ещё никто не смог пронести своё богатство через те врата. Но свинопас покачал головой. «Позвольте мне назвать свои пожелания. Моя сестра ещё маленькая, ей всего шесть. Она должна стать прелестной, почитаемой дамой, обученной в храмах. И вы должны выдать её замуж за молодого человека, о котором говорят только хорошее и который нашёл благоволение в глазах богов.

Так как я больше не смогу этого сделать, постройте перед городом дом, в котором гости, приехавшие в город, смогут провести ночь и поесть бесплатно. Это мой дом, который должен построить мужчина. Посадите во дворе яблоню, его плоды должны принадлежать тем, кто живёт ещё беднее, чем жил я. Оно будет моим деревом, которое должен посадить мужчина. Пока стоят стены города, возьмите пять бездомных девочек и пять бездомных мальчиков, у которых нет матери и отца, дайте им дом, любящую семью и профессию. Они должны стать моими детьми, которых должен зачать в жизни мужчина.» Свинопас выпрямился, стоя прямо и гордо перед советником, как будто тот не был благородным господином, а он простым сторожем свиней. «Для меня парочку сапог, брюки, дублет и ранец с едой, а также тёплый плащ.» Сделка была заключена перед всеми благородными господами города. Мальчика вымыли и совершили обряд помазания. Он спал в эту последнюю ночь на мягкой постели, получил сапоги, куртку, брюки, ранец и плащ. В час самой глубокой ночи, окружённый бесчисленным количеством факелов и под звук колоколов и фанфар, его сопроводили вдоль тропы, по которой прошло столько много бедных кающихся грешников до него, к высоким вратам смерти. Но ещё никогда раньше такая процессия не следовала за юнцом, нет за мужчиной, который шёл по этому пути с высоко поднятой головой. За ним следовали даже священники наших богов, а за юнцом чёрный слуга нёс ящик, содержащий меч смерти.

Янош замолчал, сделал глоток и обвёл взглядом людей. Было слышно только потрескивание каминов, все внимательно слушали. Музыка Зиглинды вела нас по окружённой факелами дороге наверх, на этот утёс, показала серьёзные лица тех, кто стоял вдоль тропинки, позволила увидеть врата, которые были посвящены Сольтару. Врата из тёмного обсидиана, чёрные, как сама ночь и такие мрачные, как его царство.