Потерянная Морозная Девочка (ЛП) - Уилсон Эми - Страница 20

— Отлично, — произнес мужчина. — Тогда ты можешь прийти на Королевский Суд. На двадцать первую годовщину, Джек, через два дня. Полночь, — он потянулся и коснулся лба Джека длинным, изгибающимся пальцем. — Тебя вызвали.

Джек отскочил назад, оскорбленный, отталкивая меня назад. Я падаю без труда, все мои силы пропали с появлением этой новой фигуры. Джек ругается и протягивает руку, и я замечаю, что она дрожит, когда он помогает мне.

— Вставай! — произнес он. — Не падай в присутствии этих созданий…

Но когда мы огляделись по сторонам, мужчины уже не было.

— И это был Граф Октября, — сухо сказал Джек. — Озлобленный отсутствием власти и престижа, слишком озабоченный человеческим пониманием уважения.

— Но это был он, Джек! Он один из тех, кто составлял заговор против тебя с Королевой. И теперь он увидел нас вместе — теперь все будет хуже? Я должна была сказать что-нибудь, когда он был здесь… У тебя проблемы из-за меня?

Он выглядит удивленным.

— Что ж. Это интересно. Я удивлен тем, что он считает, что он выше меня, — он посмотрел туда, куда Граф ушел, и пожал плечами. — Ах, я в беде по нескольку раз в год. Ничего не могу с этим поделать. А теперь, пойдем, маленькая Сова, уже почти время тебе начинать свой человеческий день.

как бы он не убеждал меня, столкновение что-то изменило в нем. Он молчал, пока мы шли домой, держась в тенях, когда начал пробиваться свинцовый рассвет. Он отсалютовал мне на прощание у двери, когда я заходила внутрь, и когда я оглянулась, чтобы посмотреть, как он уходит, голова его была низко опущена, ноги едва отрывались от дымки у земли.

По крайней мере, что-то происходит на моем пути. Мне удалось добраться до комнаты и лечь в кровать незаметно для мамы. Кажется, есть многое, о чем беспокоиться, но каждая мелочь, словно мелкая рыбешка: я не могу сосредоточиться, чтобы внимательно рассмотреть.

Я раньше не знала, что это значит, когда ноют даже кости.

Это значит, что даже ваши кости устали.

Буквально: все кости.

Устали.

— 29-

Когда я проснулась, было уже больше одиннадцати. Мама поставила чашку чая возле кровати, и, когда я дотянулась до нее, она была еще теплой. Я села, отодвинула штору в сторону и сжалась под одеялом, выпила свой чай, посмотрела, как солнце заставляет лед блестеть на крыше напротив. Совы на окне уже нет, я почувствовала некоторую боль. Все, что делает Джек такое временное.

Я кладу свой ноутбук на стол и просматриваю информацию о спрайтах. Из всего, что произошло, эта мелочь зацепила меня. Джек так пренебрежительно сказал это: «Она всего лишь спрайт».

В основном, это слово охватывает безалкогольные напитки. Я нетерпеливо прокручиваю вниз и нахожу такое определение:

«Маленькая, духовная сущность, упоминавшаяся в фольклоре; разновидность «фей» или «фейри»».

Я полагаю это не такое уж и оскорбление. И я знаю, что он сказал это, только чтобы замести следы. Но почему Графу Октября доставило удовольствие поймать его? Что они сделают с ним за то, что нашли с получеловеком.

Получеловеком.

Я посмотрела на себя.

Человек с дополнениями. Вот что я.

Мама взяла меня на прогулку. Я чувствую себя будто собака, которую позвали к ноге. Она внимательно следит за мной, пока мы устало тащимся через потемневший снег, направляясь к каналу. Отчетливо виднелись следы шалостей моего отца прошлой ночью, а в некоторых узорах на реке и мои собственные. Мама несколько раз пыталась заговорить, но я была такая уставшая и рассеянная, что в итоге она сдалась и вместо этого взяла меня за руку. Я не отняла своей руки, затем мы пошли по дороге, ведущей к дому Мэллори. Так мама сможет встретиться с ней, что было бы совсем некстати, потому что мы с Мэллори практически не разговаривали друг с другом. Подруга смотрела на меня через коридор в тот момент, когда наши матери направились на кухню, я тоже смотрю на нее, сложив руки сзади. Я знаю, что сделала ошибку, не рассказав ей раньше, но это именно она меня выгнала.

В конце концов, она вздохнула и указала на лестницу.

— Ты выглядишь слишком усталой, даже больше, чем вчера, — прошипела Мэллори, когда я последовала за ней. Подруга выглядела обеспокоенной и разъяренной в то время, когда оглянулась назад. — Ты должна немного притормозить, — она потянулась и затащила меня на последнюю ступень лестницы. — В смысле, извини, если это звучит грубо, Сова. Я просто пытаюсь присматривать за тобой!

— Я знаю, — ответила я, прикрыв дверь позади нас, слыша приглушенное бормотание наших мам, разговаривающих внизу. — Я поняла. Я просто не знаю, что тут могу поделать. Я имею в виду, ты что-то хочешь узнать или нет? У меня нет другого объяснения, я слишком устала.

— Я вижу, — ответила она, присаживаясь рядом на кровать, ее пальцы рассеяно теребили подол футболки. — Больше никаких объяснений. Чем ты занималась до этого?

Я рассказала ей о Графе Октября и заговоре против Джека, и о вызове на Королевский Суд. Ее глаза разгорались по мере того, как я говорила, и я не знаю, действительно ли она верила в это все, но она всегда любила хорошие приключения, в ее злобе больше здравого смысла, и вдруг я поняла, как мне все исправить между нами.

— Так значит эти дела Королевского Суда, будут завтра ночью? — спросила она, когда я закончила.

— Ага, — я глубоко вздыхаю и наклоняюсь вперед. — Ты хочешь пойти? Мне-то нужно пойти, вдруг я смогу помочь Джеку. Я могу быть единственной, кто знает о заговоре… Айвери сказал мне, что они встретятся у Старого Друидского Дерева. Я не знаю где это, но я заставлю Айвери сказать мне, и тогда мы сможем пойти вместе.

— С Айвери?

Тьфу ты!

— Я не знаю, в этом нет смысла! Ты пойдешь или нет?

— Да, конечно, — говорит она, покусывая губу.

— Так в чем дело?

— Просто это… Мне трудно это все представить! Это реально произошло, Сова? И если ты действительно дочь Ледяного Джека, то что это значит?

Я закрываю глаза и думаю о прошлой ночи с Джеком, как сила создавалась внутри и затем медленно раскрывалась. Я концентрируюсь на покалывании в руках и ногах и чувствую, как все разметается вокруг меня.

Когда я открыла глаза, у Мэллори был раскрыт рот от шока, а кровать — светло-лунный корабль в море льда, мощные зубчатые осколки льда разрослись вокруг нас чуть ли не до потолка. Одеяло -

бледная палуба, замерзших цветов, что блестят от светильника спальни, превращенного в мерцающую люстру. Лента за лентой чистого, сверкающего льда рассеивали свет тысячами радужных отражений, и мерцающие кристаллы свисают и слегка позвякивают.

— Сова! — вздрогнула Мэллори спустя, кажется, часы.

— Ты хотела увидеть! — шепчу я, чувствуя прилив сил, а потолок начинает скрипеть, сосульки образовываются у нас над головами.

— Да, но… но… — она наклонилась вперед и взяла один из цветов, ее глаза стали как блюдца, когда она держала его в руке. — Но глянь на это! Погляди на себя!

— Это всего лишь я, — говорю я, слезы скатились по моему лицу прежде, чем упали на мои колени. — Я имею в виду, я думала, ты знала.

— Да! Знаю, просто это… Прости, я не хотела сделать тебе… Это потрясающе! Ты можешь остановить это? — спросила она, задыхающимся голосом, вытирая о бедро руку, после того как цветок растаял. — В смысле… — она смотрит на закручивающиеся, похожие на копья сосульки, — может быть, до того как они упадут?

Мне нужно действительно сильно сконцентрироваться, чтобы чувства утихли. Похоже, что я распутываю паутину серебра острого, как лезвие, пытаясь удержать то, что не хочет сдерживаться. Это требует больше сил, чем я могу показать ей в начале. Мороз так же не исчезает, и я чувствую странную смесь гордости и отчаяния, потому что когда я делаю это, то чувствую чистую радость, а теперь я лишилась этого. Сейчас я просто сижу тут, пялясь на мою лучшую подругу, пока лед тает вокруг нас.

— Ну и? — спрашиваю я позже, дрожащим голосом.

— Понимаю, — ответила она. — Кажется, я понимаю.