Алракцитовое сердце (СИ) - Годвер Екатерина - Страница 130

- Ладно, Господь с ним. - Петер шумно выдохнул и снова вытянул ноги к огню. - Пусть живет со своей совестью, как может.

- Как холода на убыль пошли, так нас сюда и отправили. - Сержант перешел почему-то на шепот. - Припасов два фургона и еще один с инструментом всяким в нагрузку дали. Командиры меж собой говорили - мол, личное распоряжение Его Превосходительства ен'Гарбдада. Мы тут за порядком следим и со строительством помогаем; а о приказах раздумывать да языком трепать, что и почему, - не наше дело. Вот и вы делайте, что говорят, а куда не надо без спросу не лезьте.

Петер угрюмо кивнул.

- А преподобный как, в порядке? - спросил Деян у мальчишки.

- Он всю зиму с нами под землею провел, помогал по-всякому. Только проповеди его... - Мальчишка скорчил такую кислую мину, что все засмеялись.

- Да уж, священник ваш даже покойника разговорами до смерти замучает, - проворчал сержант. - А все ж господень человек: почтение надобно иметь! - Он вновь попытался дать мальчишке подзатыльник, и опять не преуспел

- А я слыхал, как ты сам на молениях храпел! - выкрикнул маленький наглец.

Деян, опершись спиной на ель, закрыл глаза, но тут же снова открыл их: детский страх, что все вокруг вдруг исчезнет, прошил грудь ледяной иглой.

Но ничего не исчезло, конечно.

Спать было совершенно невозможно; потому, едва начало светать, они отправились дальше: сержант выделил им, окромя мальчишки, двоих провожатых; или, вернее сказать, стражников: все же он не доверял "возвращенцам", и сложно было винить его за это.

Лес Медвежьего Спокоища, полный запахов и звуков поздней весны, казался и похожим, и не похожим на все другие места, через которые прежде пролегал их путь; был знакомым и чужим одновременно. Дубовые ветви с едва проклюнувшейся листвой низко нависали над тропой, норовя ухватить неосторожного всадника за ворот, выпирающие из земли могучие корни тянулись к копытам; потревоженные ели сердито качали иссиня-зелеными лапами. Из суеверного страха Деян запретил себе думать том, что ждет впереди; к его радости, скверная - но проезжая! - дорога оставляла мало времени для праздных раздумий.

Ехали почти весь день. Когда до Орыжи оставалось не больше версты, мальчишка Солши с веселым криком бегом рванул вперед; Петер было пустил лошадь в галоп, но один из солдат окриком остановил его:

- Нельзя, убьешься!

- Хочет малец первым новость принесть - а тебе жалко, что ль? - с добродушной ухмылкой спросил второй.

Петер, выругавшись, поехал шагом; потом и вовсе пришлось спешиться, чтобы пробраться между замаскированных ветками ловчих ям.

Вскоре слышно стало стук топоров. Деян вздрогнул: вспоминания о дороге к лагерю Венжара ен'Гарбдада ожили перед глазами. Он остановился, пытаясь унять дрожь в коленях, пропустил остальной отряд вперед и применил чары, сделавшись для всех невидимым: так он чувствовал себя немного более уверенно. С костылем по лесу идти было непросто; сперва приходилось прикладывать усилия, чтобы не отстать, - однако чем громче становился стук, тем медленнее шел Петер: его тоже одолевал страх.

Но вот уже между деревьями появился просвет, и послышались в отдалении голоса; еще два десятка шагов - и дорога вывела их на прогалину перед незасеяным полем, за которым прежде начиналась Орыжь. Сейчас на том месте виднелось только несколько срубов, половина из которых была не окончена, и горы бревен, между которыми суетились люди, пока другие, завидев процессию, выходили навстречу. Рядом с мальчишкой Солши стоял состарившийся за зиму на дюжину лет, но не утративший суровости во взгляде Беон Сторгич; из-за его спины, таща за руки мать, вынырнули дочери Петера. Солша Свирка, все такая же тучная и розовощекая, охнула и выронила корыто.

- Да что здесь происходит? Ну-ка, дайте пройти! - откуда-то издалека донесся сердитый голос Эльмы. Деян остановился: у него перехватило дыхание.

- Брат!!! - Наконец-то пробравшись вперед, Эльма застыла на миг - но в следующее мгновение бросилась Петеру навстречу. Дочери жались к нему с боков, пока он по очереди обнимал жену и сестру, тряс руку Беону.

- Петер, живой и здоровый, благодаренье Господу! - бочком протиснулся вперед Терош Хадем, за зиму порядком похудевший, что было ему только на пользу.

- Господа не видал! - со смехом отмахнулся Петер. - Если кого хотите благодарить, так лучше Деяна: не объявись он вдруг, я б до сих пор могилы Мяснику копал.

- Что?.. - Терош Хадем уставился на него, смешно приоткрыв рот. - Деяна?..

- Сам его расспрашивай, что да как, если охота. - Петер хлопнул священника по плечу. - Тебе, может, скажет.

Священник, обернувшись, растерянно зашарил взглядом по полю.

Эльма, до того поправлявшая старшей дочке Петера сбившийся шерстяной платок, обернулась и резко выпрямилась, сделала несколько шагов к лесу; ее взгляд тоже заметался по сторонам. Она совсем не изменилась за год; или только так казалось?

Деян, опомнившись, рассеял чары и пошел вперед. Он видел, как недоверие на ее лице сменяется изумлением и робкой, пока еще неуверенной радостью; как наполняются прозрачными слезами усталые серые глаза. Заторможенно, словно во сне, она шагнула ему навстречу - а через мгновение, выпустив костыль, он уже сжимал ее в объятьях; до боли, до судорог в кистях, и она отвечала ему тем же. Все сомнения и страхи, которые он носил в себе, больше не имели значения.

- Не верю, - прошептала она; слезы бежали по ее щекам. - Глазам своим не верю. Докажи. Что это ты...

Он поцеловал ее в солоноватые губы со всей нежностью, на какую только был способен. Половина Орыжи смотрела в их сторону - но сейчас его это устраивало. Беон изумленно приподнял бровь; преподобный Терош Хадем скорчил лукаво-многозначительную гримасу. Кенек Пабал, сидевший неподалеку на бревне, отвернулся. Петер потемнел лицом и шагнул было вперед - но, напоровшись на взгляд Деяна, остановился, будто наткнулся на невидимую стену.

"Только посмей: убью, - мысленно пообещал ему Деян. - Будь ты ей хоть трижды брат: убью. Только посмей".

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга; затем Петер опустил взгляд и отступил назад. Со слабой усмешкой он обратился к Беону:

- Такие дела, дед: чего только не случается.

Деян пригрозил скалящемуся Терошу Хадему кулаком и крепче сжал объятия, зарывшись лицом в пахнущие хвоей волосы; за зиму в них появились первые белые нити.

- Я вернулся. И больше я тебя не оставлю, - прошептал он. - Теперь ты мне веришь, Серая?

- Нет, Цапля. Все равно не верю, - смеясь сквозь слезы, ответила она, - и он поцеловал ее снова.

Людей вокруг собиралось все больше.

- Только не уходи надолго, Серая, - прошептал Деян и неохотно выпустил ее: дальше стоять так было бы неприлично; к тому же как-никак брата она не видела на полгода дольше, чем его. Не говоря уже о том, что, несмотря на поздний час, их возвращение наверняка оторвало ее от каких-то дел...

Эльма в последний раз мимолетно коснулась губами его щеки и с улыбкой ускользнула. Ее место тотчас заняла Солша Свирка, чья радость могла поспорить по неукротимости и разрушительности с ураганом.

- Ну, хватит, хватит, тетя Со! - бормотал Деян, пытаясь устоять на ногах. - Живой я, и буду живой, если не задушите...

Подбежали дочери Петера: это испытание было немногим легче.

- С возвращением, парень! - Беон, благодушно ухмыляясь, подал ему оброненый костыль. - Расскажешь, где был, что видел? Я бы послушал.

- Что было хорошего - расскажу, - обещал Деян.