Первый или единственный: Горечь запретного плода - Фловер Вирджиния - Страница 24

— Водки с тоником, — ответила она.

Она никогда в своей жизни не напивалась. Может, попробовать сегодня, на свадьбе брата? Джон потрепал Сабрину по плечу и отправился в бар на той стороне бального зала.

Сабрина оглядела зал: воистину свадьба Моны и Клиффа посрамила все торжества, на которых ей случалось бывать. Впрочем, душевное состояние Сабрины было отвратительным. Пережить этот безумно долгий день ей удалось только благодаря поддержке Джона: он не отходил от нее ни на шаг и был готов подхватить ее под локоть. Друг, у нее теперь есть еще один друг, подумала Сабрина, но почему-то эта мысль ее не утешила.

Утром, собравшись с духом, Сабрина думала, что вынесет все, но стоило ей увидеть у алтаря шафера ее брата… В костюме, с белой гарденией в петлице, Нол был просто неотразим. Сабрина едва устояла на ногах. Что с ней делает этот мерзавец…

Позже, когда все уже выходили из церкви, Нол двинулся к ней. Оцепенев, Сабрина застыла на месте. По счастью, подоспел Джон и, взяв ее под руку, вывел на свежий воздух.

— Где твой сторожевой пес? — Голос Нола раздался у самого уха Сабрины, и она едва не подскочила.

— Нол! Ты меня напугал… — проговорила она, приложив руку к груди и стараясь смотреть куда угодно, но не на великолепного брюнета. — Как ты смеешь так отзываться о Джоне? Он пошел за коктейлем. Сейчас вернется. А наши с тобой разговоры окончены…

Однако Бэнкс, похоже, не собирался ее слушать.

— Не думаю: у бара изрядная очередь. — И, пододвинув стул. Нол сел на него бок о бок с Сабриной. — Кстати, что он за человек, этот Джон?

Сабрина выпрямилась и, сделав глубокий вдох, заговорила как могла спокойно, стараясь не обращать внимания на шум крови в ушах.

— Джон? Он родственник Моны, хоть и дальний. У него рекламное агентство в Панама-сити, но он хочет перебраться в Атланту.

— И он верит в сказки, так? В светлую безоблачную жизнь, заканчивающуюся смертью в один день?

Сабрина бросила на Нола сердитый взгляд.

— А что тут такого? — вскинулась она. — Женщинам по душе именно такие мужчины.

— А лично тебе?

— Твой цинизм меня угнетает. Мне тоже. Естественно.

Густые брови Нола сошлись на переносице.

— «Естественно»? — повторил он как эхо.

— Что тебе надо от меня? — прошептала Сабрина. — Чего тебе не может дать твоя куколка?

— Ты про Дарси? Она говорила, ты заходила ночью после вечеринки.

Сабрина вспыхнула.

— Скажем так: та ночь не считается. И уикенд во Флориде — тоже. Забудь обо всем, что было между нами.

— Зачем ты приходила ко мне? Почему ты хотела меня видеть?

Сабрина ощутила, как внутри ее разгорается гнев, давая ей возможность противостоять Нолу. В голове у нее всплыла картинка: Дарси в мужском халате открывает ей дверь.

— Нипочему. Это была ошибка.

— В чем ты ошиблась?

Сабрина, сузив глаза, наклонилась к Ноллу:

— В тебе! Почему-то мне взбрело в голову, что в твоей груди бьется сердце. И что в этом сердце есть хоть искра благородства! И что у нас могло быть нечто большее, нежели просто роман!

Нол сжал губы, его глаза потемнели.

— Мне жаль, что ты так все видишь. Но понятно почему: мы просто… не подходим друг другу. — Он поднялся со стула. — Но скажу тебе напоследок: я не забуду ничего из того, что было!

Отвернувшись, Нол двинулся прочь. Сабрина закрыла глаза.

«Главное — не заплакать», — сказала она себе. Она с самого начала знала, что за человек Нол Бэнкс. Зачем надо было превращать его в сказочного принца? Остается только забыть о том, что осталось в прошлом, и думать о будущем.

А что ждет ее в будущем? Втянув воздух сквозь зубы, Сабрина поднялась на ноги. Воздух, ей нужен воздух, подальше от шума и толпы. И, не оглядываясь, она устремилась к выходу из зала, огибая столы, стулья и танцующих.

Запах хлорки обжег ноздри Нола, когда он объезжал бассейн, принадлежащий району, где жил его отец: рабочие готовили бассейн к купальному сезону, ведь весна уже близилась к концу. Пройдя вдоль пестрых цветочных клумб, Нол остановился у входной двери и нажал кнопку звонка. Дэвид Бэнкс открыл дверь почти сразу.

— Заходи, Нол. Я только что кофе сварил, будешь?

— С удовольствием. Как поживаешь, пап? — спросил Нол, переступая через порог. Как обычно, воздух в доме у отца был сизым от дыма.

— Неплохо. — Заглянув в маленькую кухоньку, Дэвид вернулся с двумя чашками в руках. — Давай посидим на улице, доктор прописал мне свежий воздух. И они вышли на небольшую террасу, где стояли деревянные садовые стулья и стол.

— Что-то серьезное? — забеспокоился Нол.

— Нет. Просто нужно каждый день гулять пешком, играть в гольф, иногда в теннис. Меньше курить. — Дэвид вздохнул. — В общем, поменять образ жизни.

— Образ жизни… — задумчиво повторил Нол. — Я вот думаю, может, и мне что-то стоит поменять?

Дэвид подвигал седеющими бровями.

— Неужели решил забить на вечерний глоток текилы?

Нол вздохнул:

— Я всегда думал, что мне ничего в жизни не надо, кроме глотка текилы, интересной работы днем и красивой женщины вечером. А теперь… я уж и сам не знаю, чего хочу.

— А я знаю, чего хочу, — сказал отец Нола, глядя на яркие тюльпаны на зеленой лужайке. — Дэвид, помолчав, посмотрел на сына: — Я хочу, чтобы твоя мать вернулась ко мне.

Нол едва не пролил кофе себе на брюки.

— Так бездарно время потрачено: я один, она одна. Я надеялся, она рано или поздно образумится, но она страшная упрямица, — договорил Дэвид.

— Правда? — изумился Нол. — Вы же ненавидите друг друга!

Дэвид покачал головой:

— Ты помнишь только то, что было перед разводом. А до того… У нас была любовь, о которой пишут в книгах.

Наморщив лоб, Нол покопался в памяти: они с отцом играют в гольф, мать смотрит на них сияющими глазами… родители обнимаются на кухне как подростки. Черт, получается, Нол все это время помнил только плохое, забывая о хорошем?

— Во всем виноват я, я один, — тяжело произнес Дэвид. — Я признал свою вину, я просил прощения, пока не посинел, но твоя мать… — Он махнул рукой.

— Что за вина?

Дэвид пожал плечами:

— Интрижка.

Нол уставился на отца, не веря своим глазам.

— У тебя была другая женщина?

— Ну, «была» — это громко сказано. Всего-то два раза у нас с ней… — Дэвид закашлялся.

Нол совершенно потерялся: он всегда считал, что его отец — честнейший человек. Во всяком случае, после развода у Дэвида никого не было.

— Я полагаю, это было что-то вроде кризиса среднего возраста. Я снова хотел почувствовать себя молодым и привлекательным. — У Дэвида дернулся уголок рта. — Короче, это была официантка из ресторана при нашем теннисном клубе.

— Боже! — Нол прижал руку ко лбу.

— Бонни ее звали. И смотрела она на меня так, что я чувствовал себя на десять лет моложе. Второй раз дело было в раздевалке, и твоя мать застала нас на месте преступления. Я только посмотрел ей в глаза — и понял: всему конец. — Дэвид покачал головой. — Я бы сердце себе вырвал, лишь бы она… Я ее любил. И сейчас люблю.

— Папа… — Нол просто не знал, что сказать.

— Эта официантка ничего для меня не значила. Просто женщина, на которую я отвлекся, забыв о том, что было для меня по-настоящему важным. Если бы я мог все исправить! Я бы душу заложил за второй шанс.

Подул теплый ветерок, ероша темные волосы Нола и седую шевелюру Дэвида. Нол наклонился и положил руку на руку отца.

— Я даже понятия не имел, как ты сильно любил маму…

— Уж и не знаю, зачем я тебе рассказал эту историю. Наверное, старею. Хотя можешь считать это предупреждением. Родители не хотят, чтобы дети повторяли их ошибки. Одно дело — легкая интрижка, когда ты свободен, но оно того не стоит, если у тебя есть хорошая женщина. Держись за нее, это сокровище. — Дэвид отхлебнул кофе и поставил чашку на столик. — Нет ничего важнее любящей женщины.

Нол кивнул. Ему подумалось, что он всегда это знал. Но осознал слишком поздно. Сабрина, конечно, сокровище, и он никак не может о ней забыть…