Приговоренный к страсти: Невиновен, но очень опасен - Уэнслоу Криста - Страница 20

Вот и все. Теперь Ким знал ее тайну, знал причину ее страхов, неуверенности и ночных кошмаров. Теперь ему было понятно ее поведение в ту первую ночь в мотеле. Теперь он понимал, в чем источник ее боли.

Ким подошел к Николь и обнял ее за плечи. Хрупкая и ранимая, эта женщина все еще пыталась сдержаться, казаться сильной. Как бы ему хотелось стереть из ее памяти ужасные, не дающие ей покоя картины, избавить от непереносимого бремени вины.

Но Ким лишь погладил ее по спине.

— Не кори себя.

— Стэн погиб из-за меня, — прошептала она.

— Ты не могла знать, что парень выстрелит.

Николь повернулась к нему, и Ким поразился бледности ее лица.

— Как ты не понимаешь, я должна была выстрелить сразу, когда преступник поднял пистолет! Этого требуют инструкции. — Она скрипнула зубами. — Если бы я поступила по инструкции, если бы сделала то, чему меня учили, Стэн остался бы жив. Я не смогла нажать на спуск. Все оказались правы, все, начиная с моих братьев и заканчивая коллегами-полицейскими. Я доказала свою ненадежность. На меня нельзя положиться. Я не справилась с работой.

— Что ж, ты совершила ошибку. Такое случается со всеми.

Николь высвободилась из его объятий, отступила к окну.

— Моя ошибка стоила человеку жизни. Стэн был моим самым близким другом. После того случая мне ничего не оставалось, как подать рапорт об увольнении. Так было лучше для всех. Кому нужен ненадежный напарник? А я… я больше не хочу брать на себя ответственность за других, — добавила она шепотом.

Ким задумчиво кивнул. Николь боялась совершить еще одну ошибку. Боялась, что подведет близкого человека, и поэтому отгородилась от всех. Недоверие к себе, к своим инстинктам, сомнение в способности принять правильное решение привели ее к одиночеству. Она страшилась пережить еще одну неудачу, испытать боль потери и гнетущее чувство вины.

— Я тоже вхожу в число других? — негромко спросил Ким, зная, что поступает, может быть, излишне жестоко.

В течение последних двух дней Николь сознательно избегала контактов с ним, потому что боялась сблизиться, и вот сейчас он поставил ее перед необходимостью взглянуть в лицо реальности.

Она вскинула голову и, прищурившись, посмотрела на него:

— О чем ты спрашиваешь?

Ким сунул руки в карманы джинсов, стараясь поддержать видимость спокойствия, хотя внутри у него все переворачивалось. Разговор мог привести к полному разрыву их отношений. Ким был твердо намерен бросить карты на стол — будь что будет.

— Разве не понятно?

— Нет, объясни.

— То, что случилось со Стэном, мешает тебе поверить в нас?

— А что может быть у нас с тобой? Наши отношения никак не связаны ни со Стэном, ни с моим прошлым. Да у нас и не было ничего. Дорожное приключение. Никто не давал никаких обещаний.

Зная, что она говорит это от отчаяния, Ким тем не менее почувствовал, как в нем вспыхнула злость. Черт возьми, с какой легкостью Николь свела их отношения к легкомысленной интрижке!

— Да, возможно, мы не давали друг другу обещаний, — сдержанно согласился он, — но ведь у нас было нечто большее, чем секс. Ты это прекрасно понимаешь, хотя и не хочешь признавать.

Не будь они в кабинете, куда в любой момент мог кто-то войти, он доказал бы Николь правоту своих слов. Он прижал бы ее к стене, устроил бы ей настоящую пытку и не отпустил бы до тех пор, пока Николь не признала очевидное: что он нужен ей.

— Извини.

Ким скрипнул зубами. За что она извиняется? За то, что произошло между ними в пути? Или за то, что она не испытывает к нему более глубоких чувств? В любом случае раздражение Кима нарастало.

— Мне не нужны твои извинения. Мне нужна ты. Я смотрю на вещи оптимистично. Урегулирую все вопросы и вернусь.

Она смотрела на него широко открытыми глазами, явно удивленная откровенностью, с которой Ким изложил свои намерения.

— Я не готова к этому.

— Ты не думала о том, что делаешь с собой?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты считаешь себя виноватой в смерти Стэна, и чувство вины определяет все твои поступки. Возможно, ты это не осознаешь, но от этого ничего не меняется. Однажды ты допустила ошибку, проявила слабость. Пусть так. Но пора жить собственной жизнью, не оглядываясь на прошлое. — Ким перевел дыхание и уже мягче добавил: — Человек не может и не должен быть один. Не позволяй, чтобы один-единственный случай сломал все. Возможно, ты не захочешь это слышать, но я все-таки скажу. Я люблю тебя, Ники. — Ким неестественно громко рассмеялся. — Сам не верю, что смог признаться.

Тем не менее ему стало вдруг легко и спокойно. Ким почувствовал себя так, будто переступил некую черту, преодолел разделявший их барьер. Сделав шаг вперед, он протянул руку и коснулся щеки Николь.

— Может быть, ты сама не осознаешь, что чувствуешь то же самое. В таком случае я подожду. А может быть, я, глупец, верю, что когда-нибудь ты поймешь простую истину: тебе не надо ничего доказывать. Я люблю тебя такой, какая ты есть, и принимаю тебя со всеми твоими ошибками.

Его слова все перевернули. Николь не знала, что делать, как реагировать на них. Желание поверить всему, что сказал Ким, натыкалось на сомнение и неуверенность, ставшие частью ее натуры.

Она молчала, кусая нижнюю губу, глядя на него влажными глазами и, возможно, ожидая чего-то еще. Но у Кима после сделанного признания не осталось никаких аргументов, чтобы бросить их на весы в споре с этой упрямой женщиной, не желающей признавать очевидное.

Из приемной донеслись голоса, и в следующее мгновение дверь распахнулась. Николь вздрогнула и сморгнула нависшие на кончиках ресниц хрусталики слез.

Ким обернулся и увидел хмурого Роджера, стоящего посреди кабинета с папкой в руках.

— Где твои манеры, Роджер? — Николь была явно раздражена вторжением брата. — Если дверь закрыта, то это обычно означает, что человек не хочет, чтобы его беспокоили. Мог бы и постучать.

— Я не знал, что у тебя посетитель.

Николь закатила глаза.

— У тебя ко мне какое-то дело? Говори побыстрее, я занята.

Не обращая внимания на едва замаскированное желание сестры увидеть его спину, Роджер подошел к столу, швырнул папку на разложенные бумаги и посмотрел Киму в глаза.

— Насколько мне известно, обвинения с вас сняты. Вы еще не уехали?

Ким знал этот тип людей: с ними нужно держаться твердо, не уступать, не позволять себя запугать, но и не проявлять враждебности.

Он пожал плечами:

— Сначала мне нужно уладить кое-какие дела.

Роджер молчал, ожидая дополнительных объяснений, но их не последовало.

Молчание затягивалось, и первым его нарушил Роджер.

— Раз уж вы здесь, сообщу вам новость. Только что звонил Кит. Парень, пользовавшийся вашими документами, арестован вчера вечером во время полицейского рейда. Его настоящее имя выясняется.

Ким облегченно вздохнул. Одно бремя свалилось с плеч, а вот второе, похоже, придется тащить с собой.

— Спасибо. — Решив, что пришло время сломать лед в отношениях со старшим братом Николь, он протянул руку. — Это лучшая новость за весь день.

Роджер ответил крепким рукопожатием, и выражение его лица немного смягчилось.

— Наверное, я должен извиниться перед вами за неприятное недоразумение. Разумеется, мы готовы возместить причиненный ущерб.

Ким улыбнулся:

— Поверьте, в этом нет необходимости. Я ничуть не сожалею о случившемся, и о претензиях не может быть и речи. — «Пожалуй, — подумал он, — мне надо благодарить судьбу за неожиданный подарок».

Роджер по-прежнему не выказывал намерения покинуть кабинет сестры, и Киму ничего не оставалось, как попрощаться. Обняв Николь за шею, Ким поцеловал ее, надеясь, что делает это не в последний раз.

— Когда будешь готова расстаться с прошлым и подумать о будущем, сообщи мне, — прошептал он ей на ухо. — Ты знаешь, где меня искать.

Она молча кивнула.

Глава 13

— Да уж, веселенькое приключение. — Митч Кентрелл и Ким сидели за столиком в ресторане, куда пришли сразу после встречи с потенциальным покупателем. — Вижу, поездка пошла тебе на пользу.