Рыцарь-ворон (СИ) - Крымская Диана - Страница 8

Эдель почувствовала, что судьба ее и ее сына вот-вот окончательно и бесповоротно решится, - и, как бывало с ней в моменты крайнего душевного волнения, обрела твердость духа, обычно ей несвойственную.

Первый бой де Турнеля и де Буажи закончился ничем; рыцари ловко уклонились от удара и разъехались, даже не задев друг друга. Вторая схватка оказалась более ожесточенной, но так же не привела к выявлению окончательного победителя: оба рыцаря попали в щиты соперника, причем у графа копье ударило по щиту де Буажи и сломалось, а герцог ударил с такой силой, что конец его копья пронзил насквозь все слои дерева и кожи и вышел с другой стороны щита противника. Де Турнель чудом избежал ранения, вовремя заметив опасность и успев отвести свое средство защиты в сторону.

- Черт побери, вот великолепные бойцы! - восклицал то и дело уже изрядно охмелевший король, похлопывая себя по объемистому животу. - Клянусь рогами Папы, они оба достойны нашей королевы турнира!

- И все же, согласитесь, государь, Филипп смотрится куда лучше, - вставила его жена.

Король ущипнул ее за подбородок:

- Любовь моя, вы правы как всегда.

- Я лишь ловлю на лету ваши мысли, супруг мой... О, погодите! Начинают.

Трубы возвестили, что рыцари готовы вновь съехаться, и противники помчались навстречу друг другу. Сердце Эдель забилось в такт неистовому топоту копыт двух бешено несущихся лошадей. Вот они сближаются... вот уже толстые копья взяты наизготовку... Сшибка. Скрежет, стук, звон... конское ржание, - вернее, визг... общий глубокий вздох, вырвавшийся из сотен глоток... затем - крики зрителей, которым мало что видно за клубами поднявшейся пыли...

- Они снова промахнулись, - с досадой проговорила королева. - Остались в седлах!

- Нет, мадам, черт побери, вы ошибаетесь! - возразил король, который, как и почти все присутствующие, вскочил со своего места, чтоб лучше видеть. - Оба их копья достигли цели! Вот только кто вышел из этой схватки победителем...

Он недоговорил. Де Турнель вдруг покачнулся и, вместе с седлом, начал падать с коня на землю. Король захлопал себя по ляжкам и заорал от радости. Королева подпрыгивала, как ребенок, вцепившись в балюстраду, ограждавшую помост.

Но, каким-то чудом, граф, несмотря на тяжелые доспехи, остался на ногах; и все увидели, что, если он и ранен, то легко, потому что он тут же выхватил меч и хрипло крикнул своему сопернику:

- Негодяй! Ты ответишь мне за эту подлость, как и за все прошлое! Слезай с коня и дерись со мной, иначе ты последний трус!

- О чем это он? - сказал в недоумении король.

- Мне кажется, миледи, - прошептал на ухо Эдель голос Лайонела, - я знаю, о чем. Удар Буажи не был столь силен. Дело в подпруге лошади графа. Ее, возможно, плохо затянули... или же перерезали.

Эдель, которая тоже стояла, с волнением глядя на турнирное поле, не оглянулась на своего деверя, но сердце ее забилось быстро-быстро. Она слышала, что иногда, чтобы выиграть турнир, рыцари идут на разные подлости по отношению к своим противникам. Но не могла поверить, что на таком блистательном ристалище, где присутствует вся знать и сам король с королевой, такое возможно. К тому же, герцог де Буажи был признан всеми как доблестный рыцарь и человек чести. И самый сильный, к тому же, - так к чему ему было рисковать своим именем, если он и так победил бы любого?

Между тем, Филипп де Буажи не торопился отвечать на вызов. Его конь остановился, и все увидели, что герцог тоже сползает с него.

- Черт побери, что это? Кажется, Буажи ранен! - воскликнул изумленно король.

- Филипп! - всплеснула руками королева, заметно бледнея.

Рыцарь с грохотом упал с лошади. Он, однако, тут же, хотя и не без труда, встал. Де Турнель приблизился к нему вплотную и, размахивая мечом, повторил:

- Дерись со мной, Буажи, иначе ты трус!

Но герцог не делал попыток выхватить свой клинок, он стоял, пошатываясь и как будто не слыша слов противника. Де Турнель занес меч...

- Он убьет Филиппа! Государь, велите немедленно прекратить поединок! - взвизгнула испуганно королева.

Но, прежде чем ее муж открыл рот, граф опустил оружие и оглянулся на пажей де Буажи, которые уже спешили через поле к своему господину.

- Помогите герцогу, он ранен, - сказал он и вложил меч в ножны.

- Не нужно мне помощи, я вовсе не ранен! - огрызнулся, однако, де Буажи, когда пажи подбежали к нему.

- Бой прекращен, - возвестил, по знаку короля, герольдмейстер. - Подойдите к королевской ложе, мессиры рыцари. Его величество король Англии решит, кто из вас стал победителем.

Оба воина приблизились к монаршей ложе и, сняв шлемы, опустились перед ней на одно колено, ожидая королевского решения. Протрубили трубы, требуя установить полную тишину.

- Хм, - проводя по бородке, пробормотал король. - Вот незадача. Они оба упали с коней... Кто же выиграл?

- Но, сир, де Турнель свалился первым, - медовым голоском промолвила его жена. - Значит, он и проиграл.

- Действительно, упал первым, - согласился с ней король и громогласно объявил: - Турнир выиграл герцог де Буажи! И да пребудет господь с победителем ристалища и со всеми рыцарями, столь достойно выступившими сегодня перед нами!

Зрители ответили на эти слова топотом ног, выкриками и свистом, выражавшими одобрение решением государя.

Красивое лицо Филиппа де Буажи осветилось радостью. Де Турнель же склонил голову, и Эдель не было видно выражение его лица, но вся поза проигравшего говорила о том, что он едва сдерживается от злости.

Король между тем поднял руку, и трубы протрубили вновь. Когда воцарилась тишина, его величество крикнул:

- А теперь прекрасная королева турнира вручит победителю свой приз! И да будет всем известно, что тот, кому она подарит рукав, завтра станет ее супругом!

Он подал руку Эдель, и она, трепеща, оперлась на нее и сошла с возвышения, на котором находилась ложа, и подошла к рыцарям, поднявшимся с колен. Де Буажи смотрел на приближающуюся молодую женщину своими светлыми, пронзительными, как у хищной птицы, глазами, словно пожирая ее. Он плотоядно улыбался, предвкушая свою награду. Де Турнель же по-прежнему стоял, опустив голову, но он был выше Эдель, и теперь она видела, каким темным от гнева было у него лицо.

«Я боюсь их обоих... Страшно боюсь. О, Боже, дай мне силы сделать правильный выбор!»

Она резким движением оторвала свой рукав и протянула его Антуану де Турнелю:

- Вы храбро бились сегодня на турнире, граф, и я награждаю вас. - Голос ее задыхался и дрожал, но был громок и слышен всем.

Сзади, из ложи, ахнула королева. Король пробормотал очередное «черт побери!» В толпе тоже произошло заметное волнение. Никто не ожидал такого ее выбора.

Граф де Турнель медленно поднял голову. Изумление, недоверие, радость, гордость, - все это попеременно отразилось в обычно замкнутых чертах его смуглого лица. Он снял перчатку, протянул руку и, взяв из дрожащих пальцев королевы турнира зеленый рукав, прижал его к груди. Де Буажи же побагровел и, казалось, его вот-вот хватит удар, - а шрам на его лбу, наоборот, стал белым.

Но это было еще не все, что хотела сказать Эдель. Она глубоко вздохнула, будто перед прыжком в ледяную воду, и все так же громко произнесла:

- Я прошу также его величество короля и мессира герольдмейстера, как главного распорядителя турнира, выяснить, не произошло ли что-нибудь во второй схватке с подпругой седла лошади графа де Турнеля!

Королева, кажется, снова взвизгнула. Король возмутился:

- Вы забываетесь, мадам! Ваши слова говорят о том, что вы выражаете сомнение в выигрыше герцога.

- Я далека от этого, ваше величество, - уже тише, но твердо сказала Эдель. - Однако, являясь королевой сегодняшнего турнира, я имею право потребовать, чтобы чистота победы герцога де Буажи была подтверждена.

- Черт побери! Отлично, мы займемся этим, обещаю вам, мадам. Но, когда это будет выполнено, и вы убедитесь в том, что ваши подозрения совершенно необоснованны, - вы измените свое решение? Ваша рука должна быть вручена победителю.