Русалочьи сети. Поймать волка - Наталья Кириллова - Страница 18

– Взаимно. И спасибо за заботу, но Кейтену не стоило так беспокоиться, в компании нет острой нужды, и мне бы не хотелось отрывать работников от своих дел, – возразила я.

К тому же бледно-розовый корсет, короткая пышная юбочка, больше привлекающая внимание, чем что-либо скрывающая, и блестящий бант в уложенных в причёску волосах недвусмысленно говорили, что Динайя одна из танцовщиц и ей, вполне возможно, скоро пора на сцену.

– Ничего страшного, меня это совсем не затруднит, – фея придвинула столик вплотную к балконному проёму, открыла графин и разлила тёмно-красный напиток по бокалам. – И когда ещё представится возможность поболтать с девушкой босса? – Динайя протянула мне один бокал.

Я взяла, пригубила содержимое – красное сладкое вино, сразу видно, что принесли специально для меня.

– Не думала, что явление девушки Кейтена – этакая невидаль в «Лепестке», – заметила я в попытке прощупать почву.

– Ты первая, – фея вино тоже лишь пригубила, сразу отставила бокал и потянулась за конфетами. Взяла всю вазочку и села на край дивана. – И Киаран, поди, от досады уже весь хвост себе обгрызла. Она-то наивно полагала, что всё давно решено и обжалованию не подлежит.

– Что именно решено?

– Да всё. Но нет, такими вещами не шутят, это я тебе как фея говорю. И это ведь действительно не приворот какой, чтобы захотел – наложил, захотел – снял.

Приворот? Он-то тут при чём?

На сцену как раз вышла Киаран, одна и в длинном чёрном платье. Заиграло пианино, и мой комплекс неполноценности против воли прибавил в размере.

Волчица умела петь.

Голос у Киаран оказался сильный, глубокий и в сочетании с надрывной музыкой и грустной песней об одиночестве пробирал до самого сердца. Из зала не доносилось ни одного лишнего звука, посетители смотрели только на певицу, слушали её с внимательными, задумчивыми выражениями лиц, позабыв, кажется, и про собеседников, и про напитки, и вообще обо всём отвлечённом. И едва волчица умолкла, а музыка замерла на последнем аккорде, как зал наполнили бурные аплодисменты. Киаран, украдкой смахнув непрошеные слёзы, ослепительно улыбнулась, поклонилась, приблизилась к краю сцены и приняла букет, торжественно преподнесённый каким-то поклонником. Я же сделала глоток вина. И ещё парочку, просто на всякий случай.

– Кейтен не упоминал, что Киаран поёт, – пробормотала я.

– Она волчица, у них у многих хорошие голоса, – равнодушно пожала плечами Динайя. – Босс разрешает ей и петь тоже, но не слишком часто, потому что люди к нам ходят не для оценки её вокального мастерства на проникновенных песнях с глубоким смыслом. То есть я вовсе не против хорошего вокала и песен со смыслом, но всему своё время и место, верно?

– А она не… не его пара? – уточнила я. Кейтен сказал, что нет, но он уже промолчал о своей настоящей должности в «Лепестке», и кто знает, о чём ещё?

– Не пара, не бойся. У них там какая-то история, связанная с их родителями, однако подробностей я не знаю. Они оба не распространяются об этом, но когда она заявилась сюда два года назад, на заре изменения класса «Лепестка», Кейтен взял её без раздумий и просмотров. Как танцовщица она хороша, да, однако ведёт себя так, будто между ними всё уже решено и обговорено, – фея презрительно усмехнулась и отправила в рот шоколадную конфету. Прожевала и добавила: – Почти как у нашей принцессы и её приморского жениха.

Своевременное напоминание.

– У Люси… то есть принцессы Люсинды договорной брак, основанный, прежде всего, на политических интересах, выгоде и необходимости, – осторожно повторила я выдержку из монолога короля Теодора на тему, почему младший сын должен жениться, и жениться именно на наследнице Лазурного. Его величество, правда, не совсем так выразился, но общий смысл тот же.

– У Киаран с Кейтеном не то чтобы договорной брак, а скорее… – Динайя задумалась на минуту, попутно расправляясь с очередной конфетой. – Она считает, что Кейтен должен стать её парой, понимаешь? Не в высоком смысле этого определения, не потому, что они друг друга любят или хотя бы она его, а просто должен, и всё тут, точка, никаких возражений она и слышать не желает. Из-за той тёмной истории с родителями.

Я залпом допила остатки вина.

Должен жениться? Кейтен?!

Ланс принц, Люсинда единственная наследница престола – им в любом случае придётся сочетаться браком на благо родных стран, тут уж ничего не попишешь. Как и я, царевна по рождению, вряд ли смогла бы отказаться от необходимости стать морской сестрой младшего принца, даже если бы была в более сознательном возрасте на момент проведения связывающего ритуала.

Но оборотень-одиночка, обязанный жениться на дочери альфы?! И ладно бы ему самому это прямо позарез нужно было, однако в том-то и дело, что не похож Кейтен на человека, тьфу, то есть на волка, добивающегося высокого положения посредством женитьбы на выгодной невесте. И мне он ни о чём таком не говорил.

Только пренебрежительно отзывался о выборе пары в стаях. И о традициях упоминал. Все упоминали.

Всё-таки дура ты, Дани.

Собиралась ведь узнать у зеркала о традициях оборотней, да так благополучно и позабыла, окунувшись с головой в вихрь свиданий. С ароматическим помутнением тоже не всё ясно, присутствовал там какой-то неведомый мне элемент, однако кто бы ещё подсказал, что он из себя представляет…

Я встала, подошла к столику и налила ещё вина. Фея проследила за мной подозрительным взглядом.

– Да не переживай ты так, – заметила она. – Киаран нынче может что угодно петь, а против не пойдёт. Она упёртая, но не настолько же.

Я села обратно на диван и улыбнулась собеседнице как можно беззаботнее.

– Я и не переживаю. Просто выпить захотелось… вот.

Да-а, Дани, дурной пример брата заразителен.

Интересное совпадение, кстати, – родителям Кейтена пришлось покинуть стаю из-за сына альфы, а теперь на самого Кейтена имеет виды дочь альфы.

Или это не совпадение?

Глава 8

Пробуждение было странным.

Мало того, что полночи снилась Киаран в свадебном наряде принятого у людей фасона и нравоучительным тоном зачитывала мне длинный список причин, по которым она имела полное право распоряжаться Кейтеном по своему усмотрению, так ещё и, еле выбравшись из липких объятий кошмара, я долго не могла сообразить, где я, как здесь оказалась и что вообще происходит. Почему-то назойливо болела голова, и жутко хотелось пить.

Птицы пели.

Люсинда – нет.

И кровать странная. Никогда прежде не обращала внимания на такие мелочи, но сейчас отчего-то остро ощутила, что подушка взбита плохо, одеяло слишком лёгкое, а пуховая перина больше похожа на тонкий жёсткий матрац. Вытянув руку, я осторожно пощупала то, на чём лежала. Действительно, тонкий матрац. Ещё ночная сорочка тесная, сбилась где-то в районе бёдер… Я перевернулась на спину, приподняла одеяло. Коротенькое белое платье. Видимо, накануне я не переоделась и так и спала в том, в чём ездила в кабаре. Хорошо хоть, туфли сняла.

И спала я не в своей постели.

И не в своей спальне.

Комната в два – если не в три – раза меньше моей, обставлена скромно, даже аскетично. За большим, почти во всю стену окном с незадёрнутыми шторами нет балкона, зато видны кроны деревьев и – я приподнялась на локтях и пригляделась – посеребрённая встающим солнцем гладь реки.

Поздравляю, Дани. Дурной пример Ланса оказался намного заразительнее, чем предполагалось.

Я со стоном откинулась на подушку и натянула одеяло на лицо.

Через несколько минут из коридора донеслись шаги, и открылась дверь спальни.

– Дани? – Кейтен присел на край постели, коснулся моей торчащей из-под одеяла лохматой макушки. – Я знаю, что ты не спишь.

– У-у, – только и смогла выдать я.

– Ты у меня дома, – пояснил оборотень. Да я и так уже догадалась. – Учитывая твоё состояние накануне, я решил не везти тебя в королевский замок, – Кейтен помолчал и продолжил: – Динайя клялась, что выпила ты немного.