Русалочьи сети. Поймать волка - Наталья Кириллова - Страница 31

Я смогла лишь кивнуть. Мы обошли Ланса, озадаченно хмурящегося и отчаянно пытающегося разложить всю новую информацию, и смешались с выходящими на середину зала парами. Я повернулась лицом к оборотню, положила руки ему на плечи, а он крепче обнял меня за талию. Фигурам танца мы не следовали, просто медленно кружились на одном месте под неторопливую мелодию.

– Похоже, твой брат не поверил, – заметил Кейтен.

– Он ещё не осознал, – ответила я. Ничего, привыкнет со временем.

Дани-Дани, тебе самой бы привыкнуть.

Моя помолвка.

Однако мысль неплоха и даже, как ни странно, не пугала.

– А ты?

– Могу спросить тебя о том же. И о каких ещё традициях вы постоянно толкуете?

– Во-первых, как я уже говорил, одиночки не обязаны поддерживать чистоту крови в стае и поэтому могут выбрать себе в пару представителя любой расы, – задумчиво начал Кейтен. – Во-вторых, в старину оборотни при выборе пары чаще полагались на свои ощущения, обоняние в том числе. В идеале небезразличная тебе женщина должна пахнуть более привлекательно, нежели другие, и когда чуешь запах… той самой, то возникает инстинктивное желание… немедленно заявить на неё свои права.

– То есть пометить посредством… секса?

– Да, – оборотень извиняюще улыбнулся, и я заподозрила, что в том-то и крылась причина относительно сдержанной прелюдии в моей спальне. Будучи уже в своём уме, Кейтен вряд ли намеревался прямо там меня… склонять к интиму по-всякому – хотя я была совсем не против, – но и задавить все инстинктивные порывы на корню не мог, поэтому, скорее всего, и предпочёл «урезанный» вариант.

И мне хорошо, и на невинность мою не посягал, и инстинктам должно быть неплохо. Всё-таки хоть как-то добрался до желанной девицы.

– И если девушка сразу отвечает взаимностью и принимает, несмотря на его дикую природу, то тем самым подтверждает, что и она выбрала определённого волка своим партнёром. Речь, конечно же, идёт ни в коем случае не о насилии, а о готовности и желании девушки… скажем так, отдаться сразу и конкретному волку. При отказе волк отступает и больше не беспокоит девушку своим вниманием.

А я ведь ответила. В лесу… и позже в собственной спальне. Получается, я фактически сообщила оборотню, которого видела первый раз в жизни, что, мол, бери меня, я вся твоя сейчас и навеки вечные? То-то Кейтен меня сразу же о традициях спросил: вероятно, пытался понять, представляет ли бесшабашная русалка, что творит. А русалку знай себе несло навстречу неизведанному…

– Сейчас на этом моменте фактически не заостряют внимания, да и случаи обретения пары через запах настолько редки, что в них не особо верят. Зато если подобное всё-таки происходит, то разбить или как-то развести эту пару никто не может. Считается, что сами боги предназначили этих двоих друг другу. Это весомый аргумент для волков и представителей других рас, кроме, пожалуй, людей.

– Ага! – возликовала я. – Выходит, истинные пары у вас всё же есть. Просто редко встречаются. Как морские единороги, например.

– Если с такой стороны посмотреть, то, возможно, ты и права, – не стал спорить Кейтен. – Но, кто бы там на самом деле за этим ни стоял – боги ли или полузабытые обычаи, основанные на особенностях нашей природы, – способ, на мой взгляд, слишком уж радикальный. Искренне надеюсь, что больше маме не придёт в голову попросить вашу морскую богиню о чём-нибудь ещё.

– И я надеюсь, – согласилась я. – Потому что если ты кинешься на другую русалку…

– Не кинусь, – с новой, на сей раз нежной улыбкой заверил оборотень. – В общем-то, в том и смысл, Дани, – меня привлёк твой запах, и никакой другой.

– О да, меня это радует несказанно.

– Я бы тоже не хотел, чтобы ты и впредь гуляла одна по лесу и домогалась чужих самцов.

– А как же моя русалочья свобода и независимость? – притворно возмутилась я.

– Слышала, что сказала моя мама? Ты теперь помолвленная русалка, – усмехнулся Кейтен. – Считай, что попрощалась с русалочьей свободой и независимостью на той тропинке.

Я покачала головой и пренебрегла человеческими правилами приличий, прижавшись к Кейтену. Попрощалась так попрощалась. Но и обрела ведь.

Точнее, поймала.

Моего волка.

Эпилог

Два месяца спустя

– Дай угадаю, что было дальше? Вы собрались жить долго, счастливо и торжественно помереть в один день?

– Тут уж как пойдёт, но да, в моих планах эти пункты есть.

– А в его?

– И в его.

– Со всей ответственностью заявляю, что ваши планы безнадёжно устарели, – Ариадна поболтала опущенными в воду босыми ногами, подняла лицо к солнцу. – Это несовременно, Дани! Знаешь, в каком шоке наши родители? Ни им, ни сёстрам, ни подданным и в голову не пришло бы, что одна из царевен так внезапно соберётся замуж! И за кого – за волка!

Я только понимающе улыбнулась, сидя рядом с младшенькой на причале за домом Кейтена. Пожалуй, месяца три назад я и сама не поверила бы, расскажи мне кто, как изменится вскоре моя жизнь.

Через неделю после бала я переехала к Кейтену – нам обоим так было спокойнее, да и Ривер настаивала, уверяя, что не годится паре жить врозь. Мне нравился и уютный, аккуратный дом оборотня, и тихий район, и река рядом, а что жилище наше особыми размерами не отличалось, так то дело привычки. Лично я проблемы в этом не видела, что до отсутствия комнаты для детской – Ривер перед возвращением в Кармину очень старательно намекала, что таковая нам может потребоваться в любой момент, а, значит, не следует откладывать идею о расширении жилплощади в долгий ящик, – то я полагала, что думать об этом будем, когда в том возникнет настоящая необходимость. Да я и не хотела торопиться с появлением наследников. Зачем, если мы ещё даже не поженились? Кстати, со свадьбой я тоже не торопилась и Кейтен, как и обещал, не настаивал. В конце концов, пока хватало и свадьбы королевской.

Киаран сбежала в ночь бала, каким-то лишь ей известным образом ускользнув от матери, и по сей день волки Алтара не могли найти ни саму волчицу, ни её следов. К моему облегчению, слова Шерин хватило, чтобы Алтар скрепя сердце отказался от перспективы сделать из Кейтена нового вожака стаи. В конце концов, даже альфе нечего было возразить против решения богини, а следовать путём своего покойного отца Алтар вряд ли рискнул бы.

Ланс и Люсинда готовились к грядущей свадьбе, и в последние свои визиты в замок я стала замечать странности в поведении жениха и невесты. Вероятно, уговоры Террены наконец-то возымели эффект, потому что Люсинда сменила вдовьи платья и штаны на вполне приличные и женственные наряды, перестала избегать декоративной косметики и начала красиво укладывать волосы. В кои-то веки принцесса походила на принцессу в традиционном народном представлении, была непривычно мила, вежлива, улыбчива и в компании королевы и советников терпеливо постигала азы управления государством. Люсинда перестала сводить всю свою общественную деятельность исключительно к защите прав животных, не чуралась светских мероприятий и выходов с женихом, а ещё они с Лансом странно поглядывали друг на друга украдкой и норовили прикоснуться, особенно когда полагали, будто их никто не видит. Кейтен насмешливо заметил, что кое-кому явно пошёл на пользу отъезд сестры из замка и этот кто-то таки оценил все-все достоинства и прелести законной невесты, как, собственно, и положено будущему молодому новобрачному. Да быть того не может! На что бы там ни намекал Кейтен, я уверена, что Ланса точно не посетила бы престранная идея начать спать с Люсиндой до свадьбы. И Люсинду тоже, разве что благодаря досрочному интиму она смогла бы избавиться от жениха. Впрочем, вряд ли она зашла бы настолько далеко, да и секс до свадьбы им всё равно уже ничем не помог бы.

Наверняка дело в чём-то другом. Не знаю пока, в чём именно, но однозначно не во вспыхнувшей нежданно-негаданно страсти или – вот уж сомнительно! – любви. Только не между Лансом и Люсиндой!