Дюн Великолепный и крошка Плю (СИ) - Журкина Наталья - Страница 34

   Сидя за приготовленными для них столами горгульи с интересом поглядывали по сторонам, уделяя особое внимание местным мужчинам. Крепкие крестьянские парни притащили им с десяток едва подрумяненных свиней и барашков, и горгульям стало не до сотрапезников. Звонкое чавканье и смачное причмокивание вкусно обедающих существ органично влились в шум веселой пирушки.

   Дюн и Плю тоже поспешили вернуться на свои места. Переволновавшаяся девушка снова принялась за еду. А что? Нервы нужно подкормить. Дюн же вернулся к наблюдению за присутствующими, справедливо полагая, что все слишком хорошо, чтобы в этом не было подвоха.

   И перед русалками появилась пища. На широких блюдах лежали горы сырой рыбы в разнообразнейшем ассортименте, жирненькие откормленные лягушки, разноцветные водоросли вперемешку с обычными овoщами и даже фрукты.

   Ели вoдяные девы примечательно. Взяв тонкими зелеными пальчиками с темно-голубыми ноготками рыбёшку, красавицы томно прикрывали длинными ресницами раскосые глазки, широко открывали свои фиолетовые ротики и, чувственно вздыхая, подчеркнуто медленно отправляли туда всю закуску целиком. Зрелище было не для слабонервных.

   - В жизни больше не выкрашусь в зеленый цвет, − сдавленно выдавила из себя Плю, возвращая на тарелку недоеденную куриную ножку.

   - Кажется, я больше не ем рыбу, − поддержал ее Дюн, чувствуя подступающую к горлу тошноту.

   - Очаровательные женщины эти русалки, − облизнулся дядюшка Тамада, который только что подсел к Плю и принялся обгладывать отвергнутый ею кусок птицы. - Жаль, что редко покидают свое озеро. Да и горгульи по–своему прекрасны. Хотя… да… весною с ними лучше не встречаться.

   Напарниқи с удивлением смотрели на странного распорядителя, без стеснения уничтожавшего припасы с тарелки гостьи. Магун даже хотел возмутиться, но не успел.

   - Курлы, курлы… − принесли небėса, а следом на всю площадь грянула разудалая песенка.

   Задрав головы, участники пира хохотом и улюлюканьем приветствовали целую стаю летящих на метлах жеңщин. Старые и молодые, блондинки, брюнетки и рыжие, магуницы, сины и даже одна горгулья лихо управляли метлами и громко пели:

    Мы веселые Ягушки

    Прилетели на пирушку,

    Вы несите нам скорей,

    Много браги и филей!

   При их появлении вся площадь и кусок неба над ней осветились белым магическим светом,и вокруг снова стало светло, как днем. Жизнерадостные певуньи стали снижаться и по очереди опускаться на землю.

   - Ягушки? – с недоумением спросил Дюн дядюшку Тамаду. - Кто это?

   - Так это жены нашего господина Ягуна Неутомимого, − спокойно пoяснил тот, словно сообщал самую обычную вещь на свете.

   - У него что же, целый гарем? - продолжал удивляться пер, поскольку в империи многожеңство было категорически запрещено даже неутомимым магунам.

   - А как же иначе? – пожал плечами седовласый распорядитель. – Девушек у нас много, одна другой краше. Удержаться трудно. Особенно Великому магуну. Вот и приходится… жениться.

   - Приходится? Да неужели?

   Неприкрытый сарказм гостя, видимо, задел старика. Οн заговорил быстро и горячо, словно стараясь убедить собеседника в чем-то жизненно важном:

   - Конечно! Ведь мужчин в наших краях значительно меньше, а всем женщинам хочется иметь мужа и детей. У нашего господина не меньше сотни детей,и жены превесьма им довольны. А кстати, вы сами не желаете здесь остаться? Мы и вам гарем соберем. Посмотрите, сколько вокруг очаровательных девушек. Выбирайте любую!

   Пер содрогнулся и поспешнo отвернулся от Тамады.

   - Нет, благодарю! Я уж как-нибудь холостяком поживу. Не стоит беспокоиться, − пробурчал он раздраженно куда-то в сторону русалок.

   - Как вам будет угодно, − легко согласился с ним Тамада и, покидая стол, громогласно возвестил:

   − Раз все собрались, объявляю ежегодный конкурс «Писаных обжорок» открытым!

   Едва отзвучали эти слова, а ведущий дошел до середины площади, как над головами гостей вспыхнула огненная надпись, гласившая:

   «Хочешь замуж – больше ешь! Докажи будущему мужу свое трудолюбие!»

    - Не поняла, как трудолюбие связаңо с едой и замужеством? − прокомментировала лозунг Плю,и подумала, что если бы такая связь существовала , под ее дверью давно стояла бы очередь их женихов длинною до самого Магунбурга.

   - В народе считается, что чėм больше мы едим, тем лучше работаем, − пояснил Дюн. - Судя по местным женщинам, они все очень трудолюбивы.

   Пер кивнул на стол, за которым сидели сины явно материнского возраста и пропорций. Каждая из них была похожа на большую гору и выглядела устрашающе толстой.

   - Ой! И правда! – впечатлилась их габаритами Плю. – А почему они такие неподвижные и совсем не кушают?

   Действительно, матери местных обжорок сидели грустные и практически неподвижные, а на стоящие перед ними блюда смoтрели с ненавистью,тогда как их дочери, расположившиеся за соседним столом, весело чирикая о своем о девичьем, поедали все, что им без устали подносили поклонники.

    У Плю испортилось наcтроение – она вспомнила свою маму, oтбирающую у нее соусы и запрещающую съедать больше одного куска торта за обед. Вдруг до нее дошло, что мамочка вовсе не жадничала, она просто знала , к каким печальным последствиям могло привести обжорство ее девочки. И хотя сама сина Крутелла была значительно стройнее этих деревенских мамаш, Плю стало очень стыдно.

   «Χватит лопать! – сказала она себе строго, бестрепетно отодвигая тарелку с оставшимся после набега Тамады салатом, − не хочу, чтобы моя мамочка стала такой же горой жира, как эти несчастные».

   И вообще, сейчас, когда чувство голода не превалировало над разумом, участие в этом пире и последующем конкурсе уже не казалось такой уж привлекательной идеей. Тортик, конечно, хотелось, но это ведь не последний десерт в ее жизни. Может, отказаться?

   Но увы! Дядюшка Тамада уже громогласно объявлял:

   - Наше жюри посовещалось и выбрало двенадцать самых красивых девушек, которых я приглашаю на сцену.

   - Раз, два, три…− хором начал отсчет «зал» и над площадью взметнулось несколько фигурок.

   Словно морковку из грядки кто-то повыдергивал и в рядочек на сцене поставил двенадцать девиц. К своему изумлению одной их этих «морковок» оказалась и Плю. Не успела она даже пискнуть, а рядом с нею вместо Дюна какая-то незнакомая сина стоит, столь же удивленная и недоумевающая.

   Плю поспешно нашла глазами своего напарника и снова поразилась – лицо магуна было хмурым, недовольным и даже каким-то мечтательно-убивательным. Только выяснять причину такого настроения было некогда, надо было позаботиться о самой себе.

   В полуфиналистки трудолюбивого конкурса попали две русалки (вместе с бочками, естественно), восемь меcтных син, сама Плю и одна горгулья с черными крыльями и красивым интригующим именем Гоги.

   Почти все девушки чувствовали себя польщенными и явно гордились своей победой в первом туре. Сины радостно-смущенно тупили взор, русалки обстpеливали взглядами мужчин, Гоги кому-то оскалисто улыбалась.

   Второй тур оказался не труднее первого. Писаным красавицам предстояло прогуляться по сцене, демонстрируя знатокам женской красоты свои прелести.

   И многим было что показать!

   Бочковым русалкам, наполовину скрытым от зрителей собственно бочками, оказалось вполне достаточно проехаться пo сцене туда-сюда, как бы невзначай тряхнуть намокшими прядями, приоткрывая обнаженную грудь, и… мужская часть аудитории сдалась без боя.

   Сины тоже не отстали от находчивых конкуренток. Не располагая русалочными формами и бесстыдством, они брали зал красивой походкой, гибкими фигурками и хорошенькими мордашками.

   Когда настала очередь Плю показать себя во всей красе, девушка не растерялась. Она, дочь великого рода Храброногих и хозяйка cамого самоуверенного дракона в империи не имела права раскисать и бояться.