Легенда о Леди Северных Чертогов (СИ) - Ходотай Анна - Страница 6

Диана попыталась отнять руки. Сбивчивый монолог сестры ничего не объяснил, кроме того, что Сара осталась выброшенной на улицу. А как же богатый жених, свадьба и счастливая семейная жизнь? И на что собственно она рассчитывает? Столько лет пропадала неизвестно где, не вспоминая о них, даже письма не прислала. И тут на тебе, свалилась, как снег на голову.

Мартин, видя её растерянность, подошёл ближе и обнял жену. Он искренне сопереживал Саре и её сыну.

- Правда, дорогая, пусть остаются, Сестра как ни как.

Диана посмотрела на мужа, перевела взгляд на сестру, бедно одетую и уже много дней голодающую, и устыдилась собственных неприязненных мыслей.

- Мой дом - твой дом, Сара.

Диана высвободила ладони и прошла к себе в комнату. Мартин принялся успокаивать разрыдавшуюся от облегчения и счастья Сару. Подозревала ли та, что Диана, как и в детстве, недолюбливает её и в неожиданном возвращении видит только угрозу тихой семейной жизни? Вряд ли. Но даже если бы это было так, нынешняя Сара ничем не походила на предмет былой сестринской зависти. Скорее, наоборот. Теперь уже младшей впору было завидовать старшей.

Со временем Диана привыкла к тому, что их семья значительно расширилась. Саре с сыном отвели их прежнюю детскую комнату. И, как она пообещала, сестра взяла все хлопоты по хозяйству на себя.

 Рано утром Мартин уезжал на службу, теперь он был Старшим Архитектором при Гильдии Зодчих. Диана отправлялась в архив при Ратуше. Благодаря помощи мужа она работала архивариусом в городской ратуше.  Это было то, что Диана любила - проводить время в тишине и спокойствии, вдали от людей. А то, что при этом приходилось перебирать груду запылившихся книг и замшелых свитков, было не так уж и тяжело.

Вечером они возвращались, и их ждал накрытый стол, чисто прибранный дом и Сара. Но это была уже не та весёлая хохотушка, которую знала Диана.

Всеобъемлющая любовь к сыну делала её если не безумной, то уж странной наверняка. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала, Сара требовала, чтобы Ричард следовал за ней. Даже азам письма учила сама и очень неохотно согласилась отдать ребёнка в школу. Мартин и Диана не раз говорили ей, что к добру это не приведёт. Что над мальчиком смеются сверстники, видя, что мать приводит и забирает его с занятий. Но Сара не желала ничего слышать. Бесполезно было спорить или объяснять. Бедная женщина была глуха и слепа в своей безграничной любви к сыну, но только он смог повлиять на неё.

Ричард рос. Мальчику едва исполнилось восемь, когда он впервые увидел тётю и дядю Фраен и быть рядом с матерью не казалось ему странным.  В пятнадцать лет подобная - это не то, что нужно юноше. Настал момент, когда между матерью и сыном произошла их первая ссора.

Поводом послужили занятия музыкой.

По соседству от них жил некогда известный музыкант, а ныне никому не нужный, забытый и людьми, и фортуной, одинокий пьянчужка по имени Гюстав. А фамилия... Её уже и не помнил никто.

 Раз в неделю Сара убирала у него за пару монет в месяц. Конечно же, мать настаивала, что бы сын сопровождал её в эти дни.

Как-то раз скрипач обратил внимание на то, с каким восторгом Ричард рассматривает его скрипку и перебирает стопку пожелтевших нотных тетрадей. Может, старику захотелось прихвастнуть перед мальчишкой, а может то была рука провидения, но он взял в руки давно забытый им инструмент и наиграл несложную мелодию. Ричард без труда напел её, тем самым, удивив старого мастера.  Гюстав, в порыве великодушия и, быть может, желая на старости лет хоть кому-то передать своё умение, тут же предложил взять одарённого мальчишку в ученики.  Причём безвозмездно.

Сара воспротивилась. Она даже подумать не могла о том, чтобы Ричард проводил своё время не рядом с ней, а в чужом доме, пусть и по соседству. Только долгие и слёзные мольбы Ричарда, да разумные доводы Мартина смогли заставить её передумать. Диане   было всё равно. Если хочет племянник пиликать на скрипке, пусть учится.

И всё же при каждом удобном случае мать старалась посещать эти уроки. Она брала с собой шитьё или вязание, садилась в самом дальнем углу комнаты и так сидела до конца урока. К слову сказать, скрипач, хоть и казался выжившим из ума стариком, с Ричардом занимался так, будто это было делом его чести, скрупулёзно передавая каждую крупицу своих знаний. Он радовался своему ученику и одновременно огорчался.

Радовался таланту и смекалке. Жалел о том, что очень поздно их свела судьба. Ведь заниматься игрой на скрипке лучше начинать с раннего детства. А теперь даже время торопит их: быстрее да скорее.

К урокам старый скрипач обязательно добавлял одну две истории из своей жизни. Рассказывал где бывал, что интересного повидал, как его встречали. Эти рассказы падали в благодатную почву. Мальчишка был мечтательным. Дали, о которых ведал учитель, манили его за собой, пусть Ричард и не понимал этого. Пока.

Время шло и маленький измождённый ребёнок, который вместе с матерью ступил на порог супругов Фраен, стал пятнадцатилетним красавцем. Синие, выразительные глаза, чётко очерченные скулы и подбородок, прямой нос. Всё как у всех. Тем не мене, Ричард нравился девушкам. Вот только их заботливые родители предпочитали держать своих дочерей подальше от безродного и нищего мальчишки. Который, к тому же только и знает, что пиликать на скрипке.

Да, о Ричарде в городе знали. Любая свадьба и торжество не обходились без скрипача. Вечера он проводил то в одном, то в другом кабаке, развлекая народ.   И опять только Сара была против того, что юноша использует свой талант, пытается заработать достаточно денег, чтобы стать самостоятельным. Никакие увещевания, мольбы и слёзы матери, не смогли отговорить Ричарда от такого шага. Да, он понимал её страхи, знал, что стезя уличного музыканта - это не то, что мать для него желает. Он и сам жаждал иной судьбы. Но какой?  Он сам не знал.

В одном Ричард был уверен точно - в этом городе ему делать нечего. Постоянная опека матери душила. Зависимое положение от тёти заставляло стыдиться самого себя, заставляло скрытничать, заставляло мечтать. Ричард почти не имел друзей, хотя и слыл среди знавших его добрым парнем. Несомненно, он таким и был и при этом очень гордым, остро переживающим то, что отец отказался от него, а мать живёт приживалкой. Он с нетерпением ждал совершеннолетия, чтобы отправиться в столицу, разыскать отца, доказать ему, что способен на большее.

Узнай об этом Сара, она ни за что не подпустила бы сына к скрипке и навсегда бы прокляла тот день, когда поддалась уговорам.  Или, даже, ту ночь, когда ступила на порог сестриного дома.

А ведь с тех пор прошло десять лет. Счастливое время, которое никто не ценил. В один из дней случилось именно то, чего следовало ожидать. Ричард исчез. Так же, как и его мать в юности, собрал вещи и не сказав никому ни слова ушёл в поисках лучшей доли.  Поговаривали, что отправился в столицу, а некоторые уверяли, что видели статного и красивого скрипача вместе с бродячей труппой, покинувшей город совсем недавно.

 Горе и боль, причинённые Сарой родителям, вернулись к ней в полной мере. Бедная женщина слегла и несколько недель провела в горячке. А когда пришла в себя, это была новая Сара, безразличная к окружающему миру.

Почти полгода она провела в странном полусне, то вялая и апатичная, то мечущаяся и беспокойная, словно в бреду.  Она перестала узнавать родных, всё время звала сына или вспоминала детали прошлой жизни. К Диане она теперь обращалась не иначе, как к «мадам Роза». Сестре удалось понять, что так звали домработницу Сары.  К Мартину прикрепилось имя «Вальди». Таково было имя жениха Сары, которого они видели на свадьбе.

В периоды спокойствия Сара долго сидела у окна, не обращая ни на что внимания. Она смотрела вдаль и негромко напевала одну из мелодий, разучиваемых Ричардом на уроках.

Иногда апатия проходила и тогда Сара долго бродила по улицам города и звала сына, затем возвращалась домой, вяло принималась за привычные дела, но через время снова замирала в своём странном оцепенении.