Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП) - Клейпас Лиза - Страница 51

– Совершенно верно, – любезно ответил Уэст, но повернулся и исподтишка показал жест, предназначенный только для глаз Девона.

– Кэтлин, – сказала Пандора, – кузен Уэст опять сделал так своим пальцем.

– Это был спазм руки, – быстро оправдался Уэст и бросил прищуренный взгляд в сторону Пандоры.

Кэтлин заулыбалась и подошла его обнять.

– Уэст, – сказала она с любовью, – что же ты будешь делать, когда мы все оставим тебя в покое?

Вздохнув, он поцеловал её в лоб.

– Чёрт возьми, я буду по вам скучать.

На следующее утро, перед отъездом остальных членов семьи, Уэст позвал Хелен поговорить с глазу на глаз. Они медленно шли к зимнему саду, оранжерее построенной из стекла и камня и заполненной пальмами в горшках и папоротником. Сквозь окна проглядывала череда растущих рядом плакучих буков, их ниспадающие ветви свисали и раскачивались, будто устав от невзгод зимы. Стайка пухлых оранжево-серых птичек опустилась с неба, цвета пепла, чтобы полакомиться семечками с деревьев, разбросанными вокруг корявых стволов.

– Мне тут пришло в голову, – сказал Уэст, склонив голову, чтобы не удариться о подвешенную корзинку с разнообразными растениями, – что вы с близнецами впервые останетесь в Лондоне дольше, чем на одну ночь без присмотра семьи.

– С нами будет леди Бервик, – уточнила Хелен.

– Она не член семьи.

– Кэтлин хорошо к ней относится.

– Только потому, что леди Бервик взяла её к себе после того, как родители пытались выставить на улицу с табличкой "свободный ребёнок" на шее. О, я знаю Кэтлин, считает её источником вселенской мудрости и милосердия, но мы-то с тобой знаем, что всё будет не так просто. Графиня с Пандорой будут на ножах всё время.

Хелен улыбнулась ему, заметив беспокойство в его тёмно-синих глазах.

– Это ведь только на месяц. Мы научимся с ней ладить. И мистер Уинтерборн будет поблизости.

Уэст нахмурился сильнее.

– И это не вселяет в меня спокойствия.

В недоумении Хелен задала вопрос:

– Что тебя беспокоит?

– А то, что тобой будут манипулировать и использовать в своих интересах, пока ты не почувствуешь себя словно под гладильным прессом.

– Мистер Уинтерборн не будет меня использовать.

Уэст фыркнул.

– Ты так говоришь только потому, что он уже так делал. – Взяв Хелен за плечи, он посмотрел в её приподнятое лицо. – Дружок, я хочу чтобы ты была осторожна и помнила, что Лондон это не страна чудес и счастья с кондитерскими, а каждый проходимец – не переодетый герой.

Хелен укоризненно посмотрела на него.

– Я не настолько не от мира сего.

Он приподнял бровь.

– Настолько ли мы в этом уверены? Потому что в последний раз, когда ты там была, то решила отправиться к Уинтерборну без сопровождения и, как ни странно, вернулась домой полностью обесчещенной.

Хелен покраснела.

– Мы заключили сделку.

– В этом не было необходимости. Он бы и так на тебе женился.

– Ты не знаешь наверняка.

– Дорогая, об этом все знают, кроме, по всей видимости, тебя. Нет, не трудись возражать, на это нет времени. Просто помни, если у тебя появятся какие-нибудь проблемы, если у вас с близнецами пойдёт что-то не так, я хочу, чтобы ты послала за мной. Попроси лакея отправить сообщение с ближайшего телеграфа, и я пулей примчусь к вам. Пообещай, что так и поступишь.

– Обещаю. – Хелен поднялась на носочки и поцеловала его в щёку, при этом сказав: – Я думаю, что это ты переодетый герой.

– Правда? – Уэст печально покачал головой. – Тогда хорошо, что ты многого обо мне не знаешь, – он предложил ей руку. – Пошли, пора присоединиться к остальным в холле. У тебя случайно нет карманного зеркальца?

– Боюсь, что нет, а зачем?

– Из-за меня ты опоздала, значит леди Бервик отрастила на голове змей, и я не могу смотреть ей в глаза.

Удивительно, но леди Бервик настояла на том, чтобы Рис занял место рядом с ней по дороге в Лондон. Он, конечно, уступил ей, но постоянно оборачивался, тоскливо глядя на Хелен, которая сидела позади них, вышивая на пяльцах.

Она работала над аппликацией цветка, пришивая края листка изящными стежками и ненавязчиво слушала их разговор. Рис проявлял к пожилой даме уважительный интерес, но, казалось, она ни коим образом не внушала ему страха. Он расспрашивал о её любимом предмете разговора: лошадях, их тренировке, и откровенно сказал, что знает мало на эту тему и в лучшем случае является не плохим наездником. Признание вызвало восторженный отклик у графини, которой ни что так не доставляло удовольствия, как делиться сведениями и раздавать советы.

Хелен переключила внимание на близнецов, которые болтали позади неё.

– ... это слово из Отелло, которое, считается, мы не должны знать, – говорила Пандора.

– Грязнуха? – догадалась Кассандра.

– Нет, глупая. И это не из Отелло, а из Короля Генриха IV. Я говорю про то слово, которым Отелло назвал Бьянку, когда думал, что она любит другого, – увидев замешательство на лице близняшки, она прошептала запретное слово ей на ухо.

– Я не знаю такого, – ответила Кассандра.

– Это потому, что ты читала сокращённое издание. А я читала оригинал и нашла это слово в словаре. Оно обозначает женщину, которая спит с мужчиной за деньги.

– Зачем мужчине платить женщине, чтобы она с ним спала? – озадаченно спросила Кассандра. – Ну, только если очень холодно и не хватает одеял. Но дешевле-то будет купить больше одеял, разве нет?

– Я бы лучше спала с собаками, они значительно теплее людей.

Хелен обеспокоенно задумалась о том, что держать близнецов настолько в неведении было неправильным. Несколько лет назад она взяла на себя обязанность заранее рассказать им о месячных, чтобы, когда они начнутся, сёстры не были так напуганы, как она сама когда-то. Зачем скрывать от них всё остальное? Ведь кто предупреждён, тот вооружён. Хелен решила при первой возможности объяснить им основы, нежели позволять самим прийти к неверным выводам.

Поезд прибыл на вокзал Ватерлоо, где на перронах толкались люди, а в воздухе витала привычная шумная какофония. Как только Рэвенелы и их свита сошли на платформу, их встретили четыре работника универмага в синих униформах, они взяли багаж, погрузили его на тележки и расчистили путь с невероятной расторопностью. Хелен тайком позабавилась тому, как леди Бервик изо всех сил старалась не показаться поражённой тем, что их встречали две частные кареты: одна для семьи, другая для слуг и повозка для многочисленного багажа.

Карета Риса, покрытая чёрным лаком, с привычной витиеватой буковой "У", выгравированной сбоку, оказалась великолепным и современным средством передвижения. Встав у двери, он лично помог каждому пассажиру забраться внутрь, сначала леди Бервик, а затем Хелен. Рис помедлил, когда одна из близнецов умоляюще потянула его за рукав. Мельком взглянув на сидящих внутри женщин, он с сожалением сказал:

– Прошу вашего снисхождения на минуту.

Дверь закрылась, оставив Хелен и леди Бервик наедине внутри.

Графиня нахмурилась.

– Что случилось?

Озадаченная, Хелен едва покачала головой.

С лёгким щелчком дверь приоткрылась на несколько дюймов и закрылась опять. Щёлк. Открылась и закрылась снова.

Хелен сдержала ухмылку, поняв, что близнецы играли с новомодной дверной ручкой, которая открывалась путём лёгкого надавливания на неё вниз, вместо обычной, которую надо было наполовину проворачивать по кругу.

– Девушки! – раздражённо воскликнула леди Бервик, когда дверь открылась ещё раз. – Сейчас же забирайтесь внутрь.

Пристыженно Пандора и Кассандра залезли в карету и уселись рядом с Хелен.

Графиня холодно уставилась на них.

– Мы не играем с дверными ручками.

– А мистер Уинтерборн нам разрешил, – пробубнила Пандора.

– Осмелюсь сказать, он мало знает о приличном поведении молодых леди.

Рис расположился на сиденье рядом с графиней и рассудительно ответил, хотя внешние кончики его глаз слегка приподнялись.