Под чёрным бархатом небес (СИ) - Ярчук Сергей - Страница 10

- О, нет. Прошу тебя, не смотри на его отвратительную ухмылку. И в глаза не заглядывай. Они не скажут тебе ничего полезного. Ты же не какой-то простолюдин, что по скудоумию судит о незнакомце по лицу? Посмотри на его ауру. Помнишь, как я тебя учила?

Ангел напрягся, и тут же вокруг головы старика возникла мохнатая дымка аспидно-угольного цвета.

- Вот. Молодец! Это самый популярный у людей цвет колдовства - чёрный. Особенность этих волшебников в том, что они привносят в мир зло, а обыватели его преумножают многократно.

- Прости, госпожа! Ты сказала “самый популярный”. Неужели, их так много на земле?

- К счастью, нет. Очень мал процент людей, что имеют способности к чёрному колдовству. Но почти все могут его приумножать. Да, не удивляйся. Такова жизнь. А эти... - мраморные пальчики вновь щёлкнули, уничтожая образ колдуна, - потом наслаждаются приростом своей силы, глупо надеясь обрести вечную жизнь.

Властительница сделала пас, и перед ангелом возникла новая фигура. Пожилой господин в поношенном костюме и мятой серой шляпе выглядел совершенно непримечательно. В усталом взгляде было куда больше разочарования, чем едва заметных следов доброты. Но аура сверкала белоснежной чистотой.

- Это белый маг.

При этих словах что-то шелохнулось в душе ангела, но спокойная, словно ледник, речь госпожи, мигом вернула ему безмятежность каменного изваяния.

- Белые маги несут радость. Увы, но среди людей гораздо меньше тех, кто может её приумножить. Если же таковые находятся, то волшебники имеют шанс стать практически всемогущими. На этом их положительное влияние заканчивается, и начинаются пустые попытки преодолеть неизбежность.

Луноликая разочарованно вздохнула и продолжила:

- Из этого ясно, что по сути нет разницы между белыми и черными колдунами. Но есть важный аспект! Я говорю о редких людях, что способны приумножать добро. Их приходится защищать. В том числе и нам.

- Нам? - невероятное удивление с лёгкостью пробило корку каменного спокойствия.

- Да. А защищать их нужно от особо вредных колдунов, что несут зло, но могут питаться только добром. Обычно они разжигают войны и чудовищные бедствия, вовлекая приумножающих добро лишь для того, чтобы насладиться потоками расточаемой праведниками и подвижниками благости. В своём желании насытиться они не знают меры, а потому запросто нарушают великий закон равновесия. Допускать этого нельзя ни в коем случае...

Слушая речь госпожи, Ангел силился представить ауру такого мерзкого творения. Но ничего не получалось. Заметив это, луноликая улыбнулась.

- Не терзайся попытками понять их ауру. Они отличные мастера маскировки. А потому не стоит даже пробовать отделить их от ничего не значащей черни привычными методами.

- Но как тогда быть?

- К счастью, такие маги очень редки. Их появление можно определить по чудовищным искажениям потоков добра и зла, которые окрашивают магический кристалл.

- Магический кристалл?

- Да. Вот, возьми медальон. Его камень - отличный индикатор колдовских метаморфоз.

На плечи ангела тут же опустилась массивная витая цепь с оправленным в золото кристаллом. Сверкающий, затейливо огранённый камень был чист и прозрачен. Ничто в нём не выдавало волшебных свойств. Ангел почтительно поклонился. Аудиенция завершилась.

***

Шли дни, мелькали ночи. Недели сливались в месяцы... Для бессмертных привычные людям временные отрезки не имели никакого значения. Ангел смерти носился сквозь миры и пространства, скользя отстранённым взглядом по бурлящему потоку жизни. Даже когда он был человеком, людская суета его не интересовала. Теперь же он обращал на неё внимания меньше, чем на летящие с неба снежинки. Но намного раньше слуга королевы тьмы перестал оглядываться на себя. Бессмертным нет нужды в соблюдении условностей тех, чей век лишь мгновение на горизонте вечности.

Но однажды ангел ощутил, что с ним что-то не так. Какой-то странный дискомфорт внезапно заставил отвлечься от выполнения важнейших поручений. Тёмный слуга окинул себя взглядом, и тут же обнаружил пылавший на груди медальон. Короткого мгновения было достаточно, чтобы перед мысленным взором развернулась панорама предстоящей трансформации потоков добра и зла. И как только ангел узрел толпы ещё ничего не подозревавших смертных, магический кристалл взорвался целой серией мощнейших вспышек. Растолковывать беззвучный приказ не было нужды, приспешник королевы подземного царства уже изо всех сил рвался к месту готовящегося бесчинства коварного мага.

Он рухнул с небес проливным дождем, заранее решив прощупать всех до единого участников народного гулянья микроскопическими частицами, что находились в каждой капле грозовой тучи. Тёмный ангел был преисполнен уверенности в успехе. Но его ждало жестокое разочарование.

Ни один волшебный датчик не просигналил о наличии злого колдуна. Царившая повсюду благость после хлынувшего ливня мигом перешла во всеобщее веселье. Люди радостно скакали в неуклюжем крестьянском танце, целовались, на лицах играли улыбки. И нигде не было и намека на тёмую ауру...

Ангел тьмы несколько раз перепроверил всех участников деревенской свадьбы и теперь в растерянности брёл сквозь веселящуюся толпу. Магический кристалл, словно в насмешку, то и дело слепил вспышками своего хозяина. Но тому было не до смеха. Наконец решив, что надо попробовать что-то иное, он начал методично исследовать окрестности и даже проверять на скрытую магию всё, что попадалось под руку. Он всё сильнее удалялся от шума празднества, и всё отчетливее понимал провал своей миссии. И вот когда он уже был готов воззвать к помощи госпожи, его глаза узрели...

У стога сена лежала дева. Хрупкая, стройная, отнюдь не крестьянская фигура. Роскошные пряди золотых волос. Платье тончайшего шитья... Она была явно чужой в этом месте. Крылатый гость вышел из скрывавшей его тени и уже вознамерился заговорить, но тут взрыв рыданий сотряс тело девушки. Её вопль был столь ужасен, что обитателя подземного мира пробрал озноб. Он автоматически проверил ауру, и тут его ждал несказанный сюрприз. Вокруг чела девы сиял столь яркий нимб, что слуга тьмы в ужасе попятился. Свечения такой мощности он и представить не мог.

Темного ангела охватил ранее никогда не изведанный трепет. Даже будучи смертным в минуты страшных испытаний его душа не бывала в таком смятении. Внезапно он всем своим существом почувствовал, что перед ним находился некто, не уступающий могуществом его госпоже. Со смесью ужаса и почтения он смотрел на плачущую богиню и не мог вымолвить ни слова.