Игра: Дочки-матери (СИ) - Никитина Валентина - Страница 53

- Да, лекарства, пока нет. И если зараза попала на язык, в глаза, внутрь человека, то вылечить его не удастся. Но я... читал в одной книге, что зараза - это как будто маленькие, невидимые глазу блохи. Такие маленькие, и лёгкие как пыль, что они невидимы, и с воздухом их можно втянуть, вдохнуть в себя.

Если успеть стереть их с тела спиртом, уксусом или какими-то другими веществами, до того, как они попадут внутрь, все вещи, на которых была зараза или прокипятить в котлах, или сжечь, то можно вообще не заболеть!

Матросы, сидевшие у костров, кинулись на корабль. Началась возня и споры у шлюпки. Первая шлюпка отплыла. Я посоветовала остальным спутникам, не ходившим в чумную деревню, последовать их примеру.

- Ребята, соберите на корабле пострадавшим продукты, одежду и одеяла. Оставьте всё это на берегу, не подходя близко. Я заберу. И попросите капитана привезти на берег весь спирт и самогон, что есть на корабле.

Одна из шлюпок вернулась.

Капитан сошёл с неё, держа в обнимку огромную бутыль самогона. Сзади шли два матроса с такими же. Другая пара моряков торопливо выбрасывала на берег вещи для остающихся на берегу.

- Вы не заражены? Возвращайтесь также на яхту. Я сам займусь ими, - кинул он мне.

- Нет, господин капитан. Вы сейчас нужны остальным, чтобы не началась паника на корабле,- тихо проговорила я, - Не подходите близко, чтобы матросы видели, что вы не общались с заражёнными людьми. Вам должны доверять.

От вас нужна помощь и руководство. А то этот ваш помощник, похоже, испугался. А вдруг у него от страха начнётся истерика. Как бы он не увёл яхту, не бросил вас с людьми на берегу. Отстраните его - а то он может навредить всем.

Капитан посмотрел мне в глаза.

- Странный вы ребёнок. Но в этом вы правы, конечно. Из-за страха, у меня нет надёжного помощника, чтобы помогать заражённым людям. А за погибших господских подростков, с меня в любом случае, голову снимут. Погибнут ли несколько человек, или только один изо всех.

- Положитесь на меня. Я буду посредницей между заражёнными и кораблём. Близко к ним я подходить не стану. Будем общаться на расстоянии голоса.

- Что вы намереваетесь делать?

- Буду руководить ими. Я знаю, как нужно действовать. Принесите просто на берег всё необходимое для ночёвок. Тёплые вещи, посуду, продукты, спички и соль... Нужно, чтобы они несколько дней побыли в карантине. А там будет ясно - заразились или нет.

- Видимо, эту беду и предсказывало ваше чутье?

- Не знаю. Возможно, даже что с заразой всё обойдётся. Они сказали, что от людей там одни останки... Может быть, деревня вымерла ещё зимой. Будем надеяться, что заразу выморозило зимними холодами.

Но подстраховаться и обезопасить остальных людей необходимо в любом случае.

- Хорошо, я понял. Меня только смущает ваш возраст. Мне трудно полагаться на ребёнка. Вы мне во внучки годитесь.

- Значит, вы долго живёте на свете и много раз видели старых людей, которые умом так и остались до старости младенцами. И детей, которые с малых лет, как маленькие старички...

- Да, встречал и тех и других,- грустно усмехнулся он.

- Так вот, я и есть такая старушка в детском теле. Справимся, капитан.

На берег сгрузили вещи и продукты. Я пошла к кострам, которые заняли оставшиеся предполагаемые заражённые.

На полдороге у кустов меня встретил княжич Владимир в набедренной повязке из собственной рубахи. Он протянул вперёд руку, выставив ладонь.

- Я бы не советовал вам, княжна, подходить близко, - покраснел он, - они там... в общем... собираются сжечь одежду.

- И как вы объясните матросам моё смущение мужским обнажённым телом? Мальчика-то этим не удивишь.

- А вы не появляйтесь на глаза, пока мы не оденемся. Пусть лучше думают, что вы заразы боитесь. А то ребята знают, что вы девочка. Они тоже смущаться будут.

- Хорошо. Главное вы уже поняли - даже мыло может не смыть заразу. Вымойтесь, конечно, но осторожно, чтобы не смыть её с тела в глаза или в рот. Главное, чтобы вовнутрь не попало. Возьмите эту бутыль с самогоном и протрите каждый дюйм тела. Промойте ноздри. Прополощите горло и зубы. Матросам и вашим слугам даже разрешите выпить. Налейте в один котелок спирта и все промойте в нём свои волосы. Ножницами подстригите ногти под самый корень и кончики пальцев тоже подержите в спирте, чтобы под ногтями ничего не осталось. Экономьте самогон и спирт разумно - главное, чтобы всем хватило.

Свою повязку тоже сожгите. Я близко подходить не буду. Прежде чем подойти ко мне, окликните. Чтобы не столкнуться нечаянно. Я подтащу сюда к кустам сначала что-нибудь из нижней одежды, чтобы вы оделись немного после протирания. Остальное принесете сами, попозже.

- По крайней мере, ваши советы выглядят логично и разумно. Вы что-то знаете про чуму? У нас есть шанс?

- Скажите, насколько разложились тела? Могла деревня вымереть ещё зимой или осенью? Если трупы лежали в холодных нетопленных домах, то чуму могло выжечь морозами.

- А как это поймёшь? Если они померли зимой, то на морозе не разлагались. А если поздней весной или летом, они также могли разложиться за это время на жаре.

- Тогда у вас шансы пятьдесят на пятьдесят. Будем надеяться на лучшее.

Прежде, чем вы вымоетесь, сделайте доброе дело для остальных людей, которые могут попасть в эту заражённую деревню: наделайте факелов из своей одежды, окуните в остатки уже использованного спирта, и зажженными закидайте деревню - пусть она сгорит. Если там остались живыми мыши и крысы и питаются трупами, то они могут разнести заразу дальше.

Я сидела у собственного костра, разведённого недалеко от берега под обрывом, и кипятила воду для чая.

Картина, которую я наблюдала накануне, изменилась. Яхта так же стояла на якоре, но на берегу больше не было шлюпок. Эта прибрежная пустота вызывала сосущее чувство тоски.

Нас оставили. А забрав шлюпки на яхту, отрезали к ней путь, как будто боялись, что заражённые тайком проберутся на борт.

Над потемневшим вечерним небом поднялись столбы дыма. Деревня горела. Даже издалека слышалось гудение пламени, треск и шум падения брёвен, видимо, рушились стропила. Я помолилась о упокоении душ жителей деревни.

Потом слушала, как карантинные мылись на берегу. Голоса далеко раздавались над водой. Разговоры их были сдержаны и деловиты. Паники или истерического раздражения никто не проявлял.

Я как-то впервые почувствовала, что в этом веке подростки взрослеют раньше. Недаром Пушкин считал тридцатилетних стариками. Видимо инфантильность подростков и юношей моего времени зависела от воспитания, а не от человеческой природы.

Может быть, поэтому ко мне Император относился серьёзнее, чем отнеслись бы к девочке моего времени.

Пока они там мылись и протирались самогонкой, я подтащила к кустам уже целую груду подштанников.

К ночи все переоделись, перетаскали к кострам одеяла и продукты. Я устраивалась на ночёвку, когда Артур насторожился _- не от костров, а с другой стороны послышались шаги и голоса.

Поднялась и вышла навстречу людям, придерживая пса за ошейник. Это оказались ушедшие в геологическую разведку преподаватель с ребятами и слугами.

- Аннушка? - удивился Галактион, - ты почему здесь одна?

- Остановитесь, где стоите, пожалуйста! - попросила я и рассказала им наше положение. Посоветовала им всем подняться на яхту.

- Я останусь вместо вас посредником, всё-таки я отвечаю за жизнь всех ребят. Отправляйся с этими на корабль, - приказал учёный.

- Нет, мне лучше быть в уединении. Вдруг матросы поймут, что я девочка! Страх и суеверие могут толкнуть их на моё убийство. А вы называйте меня, пожалуйста, Антошкой, как ребята. И возьмите на себя руководство пассажирами на корабле.

Я остаюсь - тут для меня безопасней, чем на яхте.

Оставшись в уединении, я снова начала молиться.

Вместе со смрадом близкого пожара в атмосфере витала духовная тяжесть от нехороших, несвоевременных смертей. Прежде я никогда не чувствовала такую концентрацию смерти вокруг себя. Конечно, я и не могла такого ощущать - рядом со мной не бывало никогда больше одного покойника одновременно.