Кукла (СИ) - Мирах Адам - Страница 2

Кончится на плахе, ибо я лучше всех буду знать, как подобраться к юной принцессе.

Дария уже на сносях; роды ожидаются через пару недель. В последние дни её высочество почти никуда не выходит, но сегодня ей захотелось на луг: сплести венок, собрать молодых трав.

Я неотлучно рядом, готовый всегда прийти на помощь.

Тихо шелестит ветер, перебирая редкие колоски, обрывая слабые лепестки. Земля суха; уже дней пять нет дождя. Ноет шрам на ладони: будет непременно, не позже, чем завтра, прольётся, спасёт будущий урожай.

Движение за плечом.

Я прыгаю с места.

Рывком бью по шее, роняя чужака на иссохшую почву. Прижимаю горло коленом к земле, одновременно крутя головой, пристально разглядывая окрестности. Подношу висящий на шее свисток к губам: через пару минут за напавшим явится десяток эрберов. Как знать, не соберется ли и кто-то из них нанести смертельный удар?..

Никому нельзя доверять, даже себе - а себе и подавно. Глаза могут не увидеть, а нос не почует опасность вовремя - и Дария умрёт, а вместе с ней умрёт и все наше королевство.

Я наконец поворачиваюсь к пленнику.

Русые, короткие, до плеч, волосы; выразительное, чётко очерченное лицо; тёмные глаза-вишни.

Взгляд - но не затравленной, испуганной добычи, а смертельно уставшего человека.

Пленник оказывается пленницей.

***

Роды затянулись надолго. Белая, как мел, Дария то и дело вскрикивала от боли; краснела, как весенний тюльпан, и вновь бледнела, как пасмурное небо.

Пока три опытные повитухи крутились вокруг принцессы, я внимательно разглядывал каждую деталь их одежды. Конечно, всех троих женщин тщательно обыскали, но кто знает?..

Наконец, свершилось; красный, точно ошпаренный, младенец явил на свет свое недовольное личико и угрожающе завопил.

Дария, откинувшись на подушки, лежала, прикрыв глаза; женщина заботливо вытирала со лба пот. Другая заканчивала пеленать малышку; третья приглашающим жестом указала на дверь.

В соседней комнате уже ждали; мать Дарии приняла внучку. Ближайшие несколько часов она в безопасности; к новорожденной никто не сможет прикоснуться, кроме родной крови, никто не сможет нанести ей вред.

Впервые за много лет Хазрат ад-Дин почувствовал себя лишним.

***

У меня было время, и, вместо того, чтобы предаться отдыху, я решил навестить пленницу.

Она сидела в глубине клетки, уставившись перед собой, и ломала пальцами сухую соломинку. Я подошёл; “кукла” заметила меня, но даже не повернула голову.

- Завтра тебя казнят, - сообщаю я пленнице. - Зачем тебе это понадобилось? Неужели нравится рисковать жизнью ради ваших вонючих старейшин?

Соломинка обрывается, и пальцы подхватывают следующую.

- Ведь ты молода и хороша собой, - продолжаю громче. - Могла бы жить и жить, если б не чужие приказы.

- Пошёл вон.

Ослышался?

- Что...

- Пошёл вон, скотина, - она говорит, не разжимая губ. - Чего притащился? Нравится унижать других? Млеешь от чувства собственной власти? Цепной пёс, а все туда же - учишь других жизни.

Я смеюсь над её очевидной глупостью.

- Цепной пёс?.. По крайней мере, я пёс по своей воле, а не по чужой.

Девчонка прыгнула к решетке так внезапно, что мне пришлось отшатнуться.

- Что ты знаешь о воле, жрущий с руки хозяина? Вы отобрали у нас земли и воду, отобрали жизнь, и гордитесь этим, вы, сидящие за каменной стеной, точно в вечном рабстве? Вы сжигаете наших детей сотнями, не желая уступать ни одной капли, пока мы умираем от жажды!

- У вас ведь есть озеро, - уверенно возразил я. - Кто мешает вам меньше рожать, чтобы воды хватало на всех? У вас есть земли!

Горький смех вырывается из её губ.

- Озеро? Ты о той пересохшей ещё прошлым летом луже?

Меньше рожать, говоришь. Вы убиваете наших малышей, а мы должны меньше рожать?.. Чтобы вымереть полностью?

- Не держи меня за дурака, - насмешливо возражаю я. - Принцесса насылает огонь только на тех, кто сам нападает на нас! Не хочешь же ты сказать, что ваши старейшины отправляют в бой младенцев?

Она отворачивается от меня и забивается снова в свой угол. Вдруг замечаю на её груди холщовый мешочек: в такой обычно кладут свои дурные вещицы ведьмы... Я протягиваю руку и срываю эту дрянь с шеи пленницы. Надо будет сделать внушение эрберу, запиравшему девчонку: даже не удосужился обыскать толком...

- Отдай! - вопит девчонка, и я с удовольствием замечаю в глазах ужас, смешанный с паникой. - Отдай, псина!

Конечно: ни одна ведьма по доброй воле не расстанется со своими штучками.

Развязываю мешочек и вытряхиваю содержимое. К моему удивлению, вместо косточек летучей мыши и змеиной шкурки на землю падает прядь тонких, русых волосенок.

Порыв ветра подхватывает и уносит её.

- Ну ты и скот...

Во взгляде нечеловеческая, животная боль. Она вдруг усмехается.

- Не веришь мне. А ты проверь... принеси мне хоть одну вашу карту, и я покажу тебе.

***

Остался ровно час до того момента, как юная принцесса перейдёт под мою опеку.

Слова пленницы никак не идут из моей головы; я брожу по длинным залам дворца, размышляя о том, что даже перед лицом смерти некоторые предпочитают ложь правде. И почему-то встаёт перед глазами одна и та же картина: прядь русых волосиков, упавшая на землю.

Сам того не замечая, я оказываюсь в зале эйтча. Здесь пусто; изредка в открытое окно заглядывает ветер, чтобы побаловаться тяжелыми, длинными шторами.

Останавливаюсь возле стола, смотрю на желто-зеленую карту: больше желтую внутри стены, зеленую снаружи, конечно же. Самые плодородные земли испокон венков принадлежали нашему врагу.

Интересно, и как она собиралась меня убеждать?.. Она, кукла, пляшущая под дудку врага...

“Глупости, да и только, - шепчу я себе. - Тебя хотели одурачить, как мальчишку, а ты и рад купиться”...

На краю стола лежит небрежно брошенный кем-то свиток. Я поднимаю его: непростительная вольность с чьей-то стороны, надо отнести кому-нибудь из эйтча. Обычно они не забывают своих вещей.

Это тоже карта, нарисованная тем же художником. Из любопытства разворачиваю: полюбоваться еще раз ровной, аккуратной рукой.

Что это?..

Она совсем другая: почти вся местность за стеной окрашена желтым, а внутри стены - намного больше зеленых островков.

В том месте, где на столешнице каменная стена пересекает оба истока-хвостика, на этой карте она делает странный, выпуклый поворот, захватывая один хвостик полностью, и освобождая другой, чуть длиннее. Вокруг того, что свободен и находится не под нашей властью, далеко от стены россыпь красных значков: такими обычно обозначают людские поселения...

Я протираю глаза - на всякий случай; но ничего не меняется.

Если то, что нарисовано здесь, правда...

Это означает только одно: наш враг не мог перекрыть воду, бегущую в королевство. Точнее, мог, но лишь один исток; а значит, река никак не могла иссякнуть, как толковал нам об этом эйтч.

Вот место, которое уничтожила Тория в прошлый раз: она краснеет от значков дома, краснеет от безвинно пролитой человеческой крови.

Легкая, невесомая прядка русых волос летит перед моими глазами на землю...

На плечо ложится мягкая, пухлая рука.

- Хазрат? Как вовремя вы нашли эту карту... Старый экземпляр: и как я только умудрился потерять его...

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга: точнее, смотрит он; мне видна лишь тьма, сгустившаяся под черным балахоном...

- Вы, вероятно, устали, Хазрат... Идите: скоро вам нести службу рядом с маленькой принцессой...

Я выпускаю карту из рук.