Пробуждение: Приснись мне снова - Бурыгина Арина - Страница 17

— Не прикидывайся! Хотя бы сейчас, когда мы одни. Можно подумать, ты наплела Наташе гадости о нас с Майей не из мести.

— Ты дурак, Говоров! — неожиданно странным, сухим голосом бросила Маша и отвернулась к окну.

— Возможно, я и дурак, — ответил я в некотором замешательстве. — Но не подлец…

— Ты хочешь сказать, что подлость совершила я? — вновь повернулась ко мне Зорина. — Или что трахаться с сослуживицей, а потом строить жене невинные глазки — это не подлость?

— Значит, так… — стиснул я зубы и сжал пальцы на рулевом колесе. — Тебя это, конечно, не касается совершенно, но жене я сказал правду. У нас с Черниковой ничего не было! Ты поняла? Ничего!

— И на чужую квартиру вы поехали вдвоем, чтобы продолжить в тишине передачу дел? — коротко хохотнула Мария.

Я невольно крутанул баранку, и автомобиль вылетел на встречную полосу. К невероятному везению, я успел вырулить оттуда перед самым бампером мчавшейся навстречу машины. Меня затрясло. С трудом прижавшись к обочине, я заглушил двигатель и включил аварийное освещение. Попутные автомобили раздраженно сигналили, объезжая мою «девятку», но мне было совершенно не до них.

— Ты что, следила за нами? — с нескрываемым омерзением бросил я.

— Матвей, Матвей… — выдохнула Мария, и столько в ее голосе было странных, необъяснимых ноток, что у меня по спине побежали мурашки. — Ничего-то ты не знаешь, не понимаешь, не видишь…

— Что?! Что должен я знать и понимать?! — принялся я трясти Машу за плечи. — Зачем ты делаешь из меня дурака?

— Из тебя незачем делать дурака, — спокойно ответила она, убирая мои руки. — Ты и так дурак… Ладно, не заводись. То есть давай-ка заводись, и поехали ко мне. Там я тебе все и расскажу.

— Ага, — кивнул я. — Там ты как раз доведешь дело до конца! Чтобы я уж наверняка изменил Наташе. Ведь ты этого хочешь, признайся? Чтобы я растаял и предложил место начальника отдела тебе. Угадал?

— Ты не просто дурак, Говоров. Ты тупица. Ты угадал лишь одно — я хочу тебя… Но никогда не поймешь зачем.

— И… зачем же? — машинально спросил я.

— Потому что я люблю тебя, — тихо и почти равнодушно ответила Маша. — Давно люблю. Больше жизни. — Глаза девушки вспыхнули ослепительно ярко. Наверное, в них просто отразились огни встречной машины.

Я не поверил. Не мог я поверить в то, что она сказала. Никак не мог!

— И ты решила пошпионить за мной, а потом заложить Наташе от большой любви?

— Ты все-таки идиот, любимый, — вздохнула она. — Впрочем… Откуда тебе… Ладно, я тебе расскажу. В конце-то концов, почему я должна ее выгораживать?..

— Кого? — вздрогнул я. — Майю?..

— Да при чем здесь твоя Майя! — поморщилась Маша. — У тебя она только и на уме… Неужели и правда у вас… ничего не было?

— Да не было, не было! — почти заорал я. — О ком и о чем ты хотела мне рассказать?!

— О твоей заместительнице.

— А Вера Михална-то тут при чем?.. — разинул я рот.

— Догадайся с трех раз, кто мне ежедневно докладывал о том, сколько раз вы улыбнулись друг другу, кто что сказал, спросил, ответил, каким тоном, кто при этом краснел и бледнел?.. А сегодня кто рассказал мне, во сколько и по какому адресу вы с Майей отправились вдвоем?

— Вера Михална?! Но зачем?! — закрыть рот я попросту забыл.

— Именно она. А вот зачем — это ты у нее лучше спроси. Я же действовала исключительно в своих интересах. И занять твое место в мои планы вовсе не входило. Впрочем, поначалу и впрямь хотелось, чтобы мне предложили его. И то лишь затем, чтобы месяц хотя бы побыть с тобой рядом… А когда не получилось, мне просто-напросто невыносимо было потерять тебя навсегда. Ведь ты бы уехал — и все… Я бы, скорее всего, и не увидела тебя больше. Поэтому и бросилась сегодня — по дурости тоже, конечно, — к твоей жене… Хотела намекнуть ей, заронить сомнения насчет твоей верности, чтобы она передумала отпускать тебя в Н-ск!.. Я понимаю, что сделала глупость, что поступила скверно, гадко, но… Это единственное, что я смогла придумать, чтобы… удержать тебя… Пусть не со мной, но хотя бы рядом… Прости! И прощай!.. — Маша вдруг резко выпрямилась, распахнула дверь и выскочила из машины.

— Погоди! Куда же ты?! — рванулся я было следом, но нескончаемый поток мчавшихся слева автомобилей никак не давал мне раскрыть дверь. В конце концов Машин силуэт затерялся среди фигурок людей в морозной декабрьской дымке, и мне не оставалось ничего иного, как завести двигатель и, выждав «окно» в веренице спешащих машин, развернуться и направиться к дому. При этом чувствовал я себя не просто дураком и тупицей, а беспросветным идиотом, не понимающим, как оказалось, ничего в этой жизни.

Когда я вернулся домой, меня ожидали тишина и темнота. Первой мыслью было то, что Наташа, поверив все-таки в мою измену, забрала детей и ушла к маме. Разумеется, это оказалось полнейшей глупостью. Просто, глянув на часы, я понял, что все давно спят, — было уже за полночь. Правда, неприятно кольнуло, что Наташа не дождалась меня. Ведь я обещал ей серьезный и откровенный разговор. Неужели ей не интересно? Да и мне хотелось поскорее разделаться с этим… Хотя, если подумать, все оказалось как раз мне на руку. Всю необходимую «подготовку» к неприятной беседе провела Маша, да и я, с ее подачи, кое-что успел «прояснить». Так что сейчас и мне было бы легче продолжить, и Наташа была бы не столь огорошена… А теперь вот — придется все начинать сызнова. Завтра. И какой при этом будет у жены настрой — поди угадай!

Я умылся, почистил зубы и по недавней привычке побрился на ночь. Затем осторожно прошел в спальню, разделся и, почти не дыша, забрался под одеяло. И буквально ошалел, когда меня обвили руки супруги, а сама Наташа прижалась ко мне горячим телом.

— Матвей, Матвей! — часто-часто задышала она. — Не бросай меня! Пожалуйста, не бросай! Ну, прости меня за все — за все прости, только не бросай!..

По щекам жены текли невидимые в темноте слезы и, обжигая, падали мне на грудь.

— Ты что?.. Наташа, ты что?.. — залопотал я, но ладошка жены зажала мне рот.

— Не надо, не говори ничего! Пусть!.. Пусть все, что угодно, у тебя было и с кем угодно! Пусть! Я сама виновата! Я знаю… Я такая… холодная, сдержанная… Ты ждешь от меня чувств, страсти, а я… Но это не оттого, что я не люблю тебя, Матвей!.. Не оттого!.. Я ведь… я очень тебя люблю!.. Просто… я вот такая… какая есть… Ну, не могу я стать другой! Не могу переступить через себя, ничего поделать не могу!.. Словно сидит во мне этот тормоз и не позволяет мне проявить то, что ты ждешь… Но ты не думай, Матвей, мне нужен ты, нужны твои ласки!.. Я буду что-то менять в себе, буду пытаться стать такой, какая нужна тебе… Ну, хочешь, я… вот прямо сейчас… — Наташа неуклюже ткнулась мне губами в ключицу, чмокнула меня в грудь, живот, подалась еще немного назад, вновь опустила голову…

Я не сразу сообразил, что она собирается делать, а когда до меня дошло, я почувствовал, что вспыхиваю весь — от пяток до макушки!..

— Нет, нет!.. — отпрянул я, натягивая на живот одеяло. — Наташа, не надо!..

Жена уткнулась лицом в подушку и заплакала. Громко, навзрыд. Сквозь судорожные всхлипы глухо слышалось:

— Совсем… не любишь… Без тебя… не могу!.. Люблю!.. Только ты… один… нужен!..

Каждое ее слово, каждая фраза хлестала меня саднящей, жгучей болью. Я ожидал от Наташи истерики, но совсем не такой. То, чему я стал свидетелем только что, никак не укладывалось в построенные мною заранее варианты нашего объяснения… Я и представить себе не мог, что, оказывается, испытывала по отношению ко мне жена, что она чувствовала, о чем думала, чем терзалась!

А я, бездушный, черствый и — правильно сказала Маша — тупой… Как я относился к жене? Почему не сумел разглядеть раньше?! Почему я вообще не могу определить, что меня любят? Может быть, потому, что не умею любить сам?.. Но разве я не люблю?! Ведь я люблю Майю. Я мечтаю о ней, хочу ее. Я попытался вызвать в памяти желанный образ, но мне почему-то никак не удавалось это. Потому ли, что рядом плакала от неразделенной любви другая женщина?..