Гансауль и Хак (СИ) - Южный Владислав - Страница 5

    - На этот раз точно очнулся?

    - Вроде бы... Попить бы...

    В глотке и правда пустыня, даже голос стал хриплым. Лежаки разделяет стол, Гансауль взял с него пузатую чашку, больше похожую на чайник без носика, шагнув к бочке, что стоит слева у огромной печи, неспешно зачерпнул. Хак не сводит жадных глаз с чашки, но Гансауль замер на полпути.

    - Только сначала скажи правду - кто ты такой?!

    - В смысле?

    - Не придуривайся! Две сотни каторжников отправились в мир иной, а ты жив-здоров!

    - Я не знаю... Гансауль... правда...

    Гансауль промолчал, глаза настойчиво сверлят, наконец сунул чашку, вода плеснула через край. Хак жадно схватил, припал потрескавшимися губами, вода понеслась по нутру, наполняя жизнью и силой измученное тело. Осушил до дна, все равно мало, решил добраться до воды сам. Скинул ноги с "лежака" и тут же с ужасом замер, ожидая жуткую боль, а как иначе - нога разодрана до кости. Но... ничего! Нет, боль есть, но чуть слышная, лишь жгет слегка, словно от крапивы. Хак скользнул ладонью по одеревеневшим от крови и грязи лохмотьям, что когда-то были штаниной и испуганно вскинул взгляд на Гансауля, в глазах - ужас, словно увидал привидение.

    - Моя нога!

    - Ну твоя и что?

    Хак всё ещё не веря, провёл пальцами по ноге, но вместо вспухших бугров развороченной плоти лишь гладкая полоса извилистого шрама.

    - Она... она зажила! Рана зажила!

    Гансауль недоверчиво хмыкнул, но покосился на ногу, лицо удивленно вытянулось, он подошёл ближе. Спустя несколько мгновений взглянул в глаза Хаку, недобро сощурившись. Вернувшись к столу, пробурчал:

    - А ты у нас, значит, колдун?

    - Я... я... не колдун, Гансауль, честно... я не знаю, как это всё вышло.

    Звенькнул вынутый из ножен меч, Гансауль потряс оружием, привыкая к тяжести. Хак невольно покосился на зловеще блеснувшее лезвие.

    - Я же вижу, что врешь! Или скрываешь! Я тебя два дня тащил на собственном горбу, думаю, это все-таки повод мне доверять?

    Хак опустил взгляд, чуть помедлив, всё же решился:

    - Таких, как я, здесь зовут "чужаками". Я... из иного мира, Гансауль, не того, куда уходят ваши мертвецы, а другого... Там другое время, другая жизнь, блин, как объяснить... там мир такой, каким станет здесь лет так через пятьсот. Понимаешь?

    Гансауль долго молчал, лицо каменное, будто спит с открытыми глазами.

    - А чего раньше не сказал? Хотя ясно - боялся, что доложу охране?

    - Мне советовали держать язык за зубами...

    - Правильно советовали! Ладно, мне все равно кто ты. Дойдем до Вапрота, дальше - каждому своя дорога.

    - Что за Вапрот?

    - Портовый городок на западном берегу.

    Хак всё-таки поднялся, вода в бочке тёплая, но пил с великим удовольствием. Чуть помедлив, задал мучивший вопрос:

    - А зачем ты мне помогаешь?

    Гансауль вновь надолго замолк, Хак уже отчаялся дождаться ответа, когда тот наконец-то разразился:

    - Когда-то давно мне помог один человек. Он жутко рисковал, все тогда отвернулись от отца... и от меня. А Вафьяр помог... Жаль, что его давно нет в живых, я так и не сумел поблагодарить. Будем считать, это моя попытка вернуть малую часть долга.

    "Вот и всё..." - Цукенгшлор обреченно выдохнул, пальцы до боли стиснули рукоять меча. Парочка глодов, заметив майора, помчалась, оживлённо порыкивая, и Цукенгшлор понял - спрятаться не выйдет, что ж, надо продать жизнь подороже. Майор поднялся, стоять жутко больно, но дотерпит - осталось немного. Если повезёт - один из глодов отправится в иной мир вместе с ним. Если  нет...

    Первый глод уже в пяти шагах, страшный как чёрт, этакая рогатая горилла, вздернутый топор пошёл на замах, и тут в спину прилетел злой окрик. Монстр послушно замер, но топор не опустил, налитые кровью глаза вперились в майора.

    - Стоять, я сказал! - это уже второму глоду. Тот тоже застыл, глаз не сводит с майора, с оскаленных зубов потекла пена. Цукенгшлор выставил перед собой меч, с тоской огляделся, глоды неспешно окружили.

    - Господин майор, давайте без фанатизма - бросайте оружие!

    - Да пошёл ты, ублюдок!

    Меч блеснул, очертив полукруг, но кольцо глодов стало теснее.

    - Зря вы так, Цукенгшлор, - Шмальц снисходительно улыбнулся, словно взрослый детскому лепету. - Только глодов рассмешите. Бросайте меч, мы всё равно возьмём вас живым, таков приказ. Но живым - это же не значит, что с целыми ногами-руками?!

    - Зачем я вам?

    Шмальц вновь улыбнулся, в глазах майора прочел запрятанный страх и слабую надежду. Картинным жестом отправил клинок в ножны на поясе, уверенно протянул руку.

    - Меч, господин майор!

    Глоды глухо заворчали, Цукенгшлор медлил, жить... жить хочется до ужаса, но как же честь? Вспомнился тот паренек, дезертир, что тихо скулил от ужаса, когда одевал ему петлю на шею. Был бой, погиб почти весь укреппост, двадцать парней, а этот схоронился в яме для мусора. Когда его взяли, на вопрос, зачем бросил оружие и спрятался, арестованный тихо прошептал, что "очень хотелось жить". Цукенгшлор тогда вскипел, самолично потащил казнить мерзавца... А сейчас сам перед выбором. "Может... может, и  вправду сдаться?! Вдруг повезет сбежать или обменяют." Чуть помедлив, все-таки бросил меч к ногам Шмальца. Тот радостно ухмыльнулся и кивнул глодам за спиной майора...

    Лежать порядком надоело, но самочувствие так себе. Хак то проваливался в сон, то снова бездумно пялился в потолок. В избе душно, одежда промокла насквозь от пота, отчего непередаваемые ароматы разливаются с кошмарной силой. Хак сполз с "лежака", побрел на улицу в поисках воды, надо наконец отмыться. Нашёл. Во дворе в двадцати шагах от дома выложенный из бревен колодец. Покрутил ворот, цепь обиженно лязгнула, но вытянула ведро студеной воды. Хак вдоволь напился, но мыться не рискнул. Тем более в стоящей рядом, зелёной от мха, огромной деревянной бочке вода намного теплее. Торопливо скинул обноски, вроде никого, но все равно как-то неловко. Побултыхал в бочке тряпье, начисто не отстирается, конечно, но хоть посвежеет. Отжал, насколько хватило сил, корявый куст сирени пригодился в качестве вешалки. Вода в бочке и поначалу была с зеленоватым оттенком, сейчас же стала серо-зелёной, да ещё и с едким ароматом. Чуть поразмыслив, Хак взялся таскать воду из колодца, пусть станет прохладнее, зато почище. Посветлела, теперь можно перейти к водным процедурам. Долго хлюпался, с ожесточением оттираясь пучком травы. Кожа скрипит, покраснела, как у новорожденного, Хак фыркнул от удовольствия, ещё бы - все проведенные на каторге дни мечтал о возможности как следует помыться. Так увлекся, что не расслышал цокот копыт. Лишь когда всадники вывернули из-за кустов и въехали во двор, лишь тогда Хак спохватился. Но было поздно - один из всадников выдернул из колчана стрелу, через миг Хак уже на прицеле. И в том, что с такой дистанции стрелок не промажет - сомнений не осталось. Всадников четверо, одеты невзрачно, в такие же обноски, ну может чуть лучше, чем у Хака. Лучник мелкий, костлявый, как скелет, два других пришельца куда выше и шире, один стиснул рукоять меча, другой поводьев не отпустил, но из-за плеча многозначительно выглядывает здоровенная секира. Четвёртый - здоровяк, размером со шкаф, восседал на чёрном жеребце со столь гордым видом, что если б не грязные лохмотья - Хак бы принял за короля. "Гости" огляделись, один из всадников, повинуясь взгляду "шкафа" соскользнул с коня, выхватив меч, шмыгнул внутрь избы. Через пару секунд рослая фигура появилась на пороге, он покрутил головой.