Отродье Идола - Смедман Лиза - Страница 3

В те дни Хлондет был человеческим городом. За прошедшие века власть получили юань-ти, а юань-ти поклонялись змеиному богу Ссету. Храмы вроде этого были практически забыты, оставшись известными лишь горстке людей, которые по-прежнему поклонялись Плачущему Богу. Эти жрецы заботились об Арвине в детстве, и много лет назад его взяли в храм Святой Аганны в награду за то, что он сплёл больше всех сетей за месяц. Но вид сморщенных пальцев на тарелке напугал его, как и витавший в святилище слабый запах тухлых яиц — он был уверен, что это признак чумы. Но священник объяснил мальчику, что запах исходит из погреба, в который юань-ти проложили тоннель и превратили в плодильную палату. Когда Арвин испугался, что из погреба вылезут юань-ти, чтобы защитить свои яйца, священник рассмеялся. Погреб много лет назад забросили, объяснил он. Юань-ти больше не оскверняли его.

Арвин поблагодарил Тимору, богиню удачи, что та вплела нить этих важных сведений в полотно его жизненного пути.

В последние шесть месяцев, вернувшись из Сеспеча, Арвин собирал информацию о древнем храме, который Сибил сделала своим логовом. Арвин знал, что храм построен в честь лорда зверей Вараэ, аспекта Ссета, и находится где-то под городом, в ещё более древней паутине катакомб. Храм, заброшенный задолго до того, как был построен Хлондет, был заново открыт семьёй Экстаминос в шестом веке. Несколько лет семья Экстаминос использовала его для своих религиозных обрядов. Второй раз его забросили после того, как был построен Собор Изумрудной чешуи. За прошедшие три с половиной века его практически забыли. В Хлондете никто — кроме последователей Сибил — не знал, где он находится и как туда попасть.

Но был один текст — один из нескольких, которые Арвин с большим трудом заполучил при помощи своих связей в гильдии — который описывал путь внутрь. Он был написан человеком по имени Виллим Экстаминос в конце шестого века ЛД. Виллим завуалированно упоминал люк, который ведёт прямиком к храмовым катакомбам — люк, который может открыть только «госпожа без пальцев».

Святая Аганна. Вход в храмовый «погреб», скорее всего, был расположен за иконой.

Арвин увидел, что за те восемнадцать лет, что прошли с его визита, алтарь заметно осел; подношения теперь падали с его круто накренившейся поверхности. Юноша вскарабкался на алтарь и встал, изучая икону. Та поблекла ещё сильнее, чем он помнил. Он едва мог различить белые, похожие на червей пальцы на тарелке, которую держала Святая Аганна.

Арвин взялся за край иконы и осторожно потянул. Как он и ожидал, изображение висело на петлях — которые оторвались, оставляя Арвина с тяжёлой деревянной панелью в руке. Он покачнулся назад и едва не упал с алтаря. Восстановив равновесие, он опустил икону на пол и принялся разглядывать участок стены, который она скрывала. При близком изучении обнаружились небольшие углубления в камне, пять едва заметных круглых отметин. Нажатие на них в неправильном порядке может привести в действие ловушку. Может быть, отравленную иглу или клинок на пружине, который отрубит ему палец.

Арвин отколол от иконы щепку и использовал её, чтобы по очереди нажать на каждое углубление. Он попробовал нажимать в разной последовательности — слева направо, справа налево, через одну — но ничего не сработало. Он раздражённо уставился на них и принялся размышлять. Углубления располагались по дуге. Как будто...

Он поднял руку, развёл пальцы и улыбнулся. Каждое углубление лежало под пальцем. Решение заключалось в том, чтобы нажать все одновременно.

Он так и сделал.

Он почувствовал движение под указательным пальцем и мизинцем — каждый погрузился в камень по верхний сустав. Затем движение резко остановилось. Из дырок посыпались красные хлопья, когда он вытащил пальцы.

Механизм проржавел и не работал.

Арвин налёг плечом на стену, но ничего не произошло. Он надавил снова — и охнул, когда алтарь задрожал, и камень заскрежетал по камню. Он спрыгнул, понимая, что под его весом алтарь сейчас провалится в помещение внизу.

- Девять жизней, - прошептал он, коснувшись кристалла, что висел на кожаном шнурке у него на шее. Потом улыбнулся. Тайный проход за иконой был не единственным способом проникнуть в катакомбы.

Упёршись ладонями в нижний конец алтаря, он надавил. Каменный алтарь подвинулся вниз, затем соскользнул и упал. Пока он падал в помещение внизу, Арвин призвал свою силу, окутав кусок камня скрывающей звуки пеленой псионической энергии. Хотя удар алтаря о пол внизу заставил задрожать всё святилище, раздался только тихий шорох, не громче звука шёлкового шарфа, легонько приземлившегося на пол.

Через открывшуюся дыру взметнулась пыль. Арвин посмотрел туда. Сочившийся внутрь солнечный свет слабо освещал помещение внизу. Пол был усеян предметами, похожими на сдувшиеся кожаные мячи; останки яиц юань-ти. Все давным-давно вылупились; скорлупа была коричневой и усохшей. На стенах виднелась какая-то лепнина, складывающаяся в узор — бугристые скульптурные элементы, которые Арвин не мог разглядеть сверху.

Он вытащил из своего рюкзака верёвку и положил её на пол, сложив в форме буквы Т. Он завязал узел, затем растянул короткую перекладину в Т от одного края дыры к другому, позволяя длинному отрезку упасть вниз.

- Saxum, - прошептал он. Верёвка превратилась в камень. Он скользнул по получившемся шесту вниз, затем прошептал второе командное слово: «Restis». Верёвка вернулась в исходную форму и скользнула в его руки.

Он огляделся, развязывая узел, и снова сложил верёвку. Стены и потолок помещения были украшены не лепниной, а человеческими костями. На одной стене позвонки и рёбра были выложены цветочными узорами вокруг черепа, по бокам которого располагались две лопатки, похожие на крылья. На другой сотни костей ног и рук обрамляли черепа, размещённые круглыми розетками. На потолке кости пальцев изображали звёздное небо. Потревоженный падением алтаря, скрипел, медленно покачиваясь, канделябр из изогнутых рёбер и скреплённых вместе позвонков.

На третьей стене располагалась чудовищная пародия на солнечный диск — кости рук разделяли круг из крошечных черепов на четыре четверти; утро, день, вечер и ночь. Губы Арвина сморщились от отвращения, когда он понял, что черепа принадлежали человеческим детям. Шагнув ближе, он увидел, что черепа потрескались, кое-где — были разбиты с одной стороны; должно быть, их брали у детей, которых приносили в жертву. Он коснулся одного из черепов, и тот рассыпался под лёгким нажимом его пальца. Кусочки, как пыль, осыпались на пол. Черепа резко контрастировали с яйцами на полу — смерть и рождение. Умирали здесь, конечно, люди.

Убивали, впрочем, тоже. Храм Вараэ — и катакомбы — были построены задолго до того, как юань-ти пришли в Вилхонскую протоку.

Выход из помещения был только один; дверной проём, арка которого была выложена костями. Он вёл к опускавшемуся во мрак лестничному пролёту.

Арвин достал из кармана стеклянный пузырёк, вытащил пробку и выпил содержавшееся в нём зелье. Жидкость скользнула по горлу, оставляя медово-сладкое послевкусие ночных цветов и глины. Чернильный мрак, заполнявший лестницу, посветлел. Стены, ступени и потолок раскрасились оттенками чёрного и серого.

Он осторожно спустился по ступеням. В нескольких местах пришлось пригибаться, чтобы не удариться о декоративные элементы сводчатого потолка, где кости были сложены в подобие арок. Это придавало лестнице неприятное сходство с нутром змеи — Виллим писал об этом в своём тексте. Арвин задрожал, когда по его голове скользнул костяной палец и рухнул на ступени. Он напрягся, ожидая, что в любой момент может появится один из последователей Сибил.

Этого не произошло.

Воздух был прохладным и липким, как холодный пот. Арвин обнаружил, что скучает по жаре улиц.

Лестница должна была заканчиваться залом, который вёл, если верить Виллиму, в храм. Вместо этого она закончилась грудой осыпавшегося камня. За восемь веков, прошедших с тех пор, как Виллим написал свой текст, потолок успел обрушиться.