Цветок Эридана (СИ) - Розалиска Лидия - Страница 127

− Его нарисовала Лиджия, − ответил мэр, немного сбитый с толку.

− Я так и думал: Вы подобрали неуместно дорогую раму, − Фин подошёл ближе. − Время летит очень быстро, лорд Бэйсик. Пора смириться с тем, что дети выросли и должны нести ответственность за свои поступки.

Лорд пытался сохранить на лице благородную невозмутимость, но раздражение всё равно прорывалось наружу.

− Мои дети будут от этого избавлены.

− Даю Вам два часа на сборы, − произнёс советник.

− Я не изменю своего решения, − отрезал лорд Бэйсик и твёрдым шагом вышел из комнаты.

Тем временем леди Маргарита тоже пыталась повлиять на ход событий. Хорошенько помолившись, она направила свои стопы к покоям Евы-Марии и столкнулась с гофмейстериной.

− Добрый вечер, Ваша Милость, я хотела бы побеседовать с королевой.

− Вы выбрали весьма неудачное время для визита, − проскрипела Дора Инсара. − Видите ли, все нормальные люди давно в постели.

− Говорят, балы в столице продолжаются до четырёх утра, так что Её Величество вполне могут и не спать.

− Пусть говорят − зря не скажут, − отрезала Дора. − Существуют установленные часы, в которые Её Величество изволит принимать посетителей, и делается это строго по записи, а не когда кому-то взбредёт в голову. Похоже, милейшая, Вы совершенно забыли придворный распорядок, а потому неудивительно, что Ваша младшая дочь растёт такой дикой. Я рада, что мне представился случай высказать всё, что я думаю о воспитании этой нахалки.

− Леди Инсара, я не собираюсь обсуждать с Вами своё дитя.

− Стыд и срам! С виду приличная семья − и так отличиться перед королевским двором! Вашей обязанностью было дать своим детям самое лучшее образование и вывести их в свет без опасения за свою репутацию. Ни одна порядочная мать не допустит, чтобы её дочь росла безнравственной прелюбодейкой, согрешившей с конюхом.

− Вы двух принцесс от греха не уберегли, леди Дора, так чего же Вы цепляетесь к Элис? − огрызнулась та, покраснев от стыда.

− Что-о? Вы ищете себе оправдания в каких-то несуразных сплетнях? Это так же нелепо, как упрекать Господа Бога. Уж Вам-то, бывшей фрейлине, должно быть известно, насколько важна для юной особы её репутация, что не следует баловать девочек и позволять им вести себя как вздумается, что нельзя ослаблять родительский надзор ни на минуту, ибо только Вы ответственны за то, с какой моральной установкой молодая барышня выйдет в жизнь, сможет ли она занять достойное положение в обществе и стать примерной женой и матерью.

− Госпожа Инсара, воспитывайте принцесс как Вам угодно, но в нашей семье принято уважать ребёнка, не подавлять и не запугивать его.

− Я имела несчастье лицезреть, к чему это приводит, и убедиться, что все эти новомодные воспитательные методы попустительствуют детским шалостям и капризам, развращают юные души и лишают взрослых родительского авторитета. Строгость, подкреплённая личным положительным примером, является непременным условием воспитания; отказавшись от неё, Вы утратили всякий контроль над нравственностью дочерей, и если одна из них успела вовремя остепениться, то второй − прямая дорога в монастырь.

− Девочка ни в чём не виновата, оставьте её в покое и занимайтесь придворными фрейлинами − вот у кого действительно ужасные манеры. Боюсь представить, что скажут в Пирании, когда увидят, кого Вы им привезли, − леди Бэйсик высокомерно поджала губы.

− Не Вам судить! − гофмейстерина была задета за живое. − Если б я воспитывала фрейлин с самого рождения, их поведение не вызвало бы нареканий. Даже с учётом того, что эти барышни пребывают под моей опекой всего три месяца, ни одна из них не позволяет себе шумных выходок за столом и неуважения к старшим.

− Думаю, все успели разглядеть плоды Вашего хвалёного воспитания на помолвке королевы.

− Что за наглые рассуждения! − побагровела Дора Инсара. − Похоже, Вы совсем утратили ум. Я буду ходатайствовать о том, чтобы Вы были лишены права появляться при дворе!

− Кто Вы такая, чтобы мне угрожать? Скорее, это Вас вышвырнут из дворца, как ненужный старый хлам. Не понимаю, зачем Вас тут держат: от Вас же никакого проку, кроме бессмысленных нотаций.

− Да как Вы смеете! Вон отсюда! Вон! − гофмейстерина взмахнула тощей рукой и схватилась за сердце.

− Что за шум? − сонным голосом спросила делла Келерия, выходя из комнаты напротив.

− Ваше Высочество, мне нужно поговорить с королевой, − леди Маргарита присела в поклоне, украсив лицо лицемерной улыбкой.

− Она уже спит, − принцесса зевнула.

− Это касается моей дочери. Поймите, я очень переживаю за судьбу Элис.

− Об этом следовало думать до того, как Вы развратили её своим потаканием, − злобно перебила гофмейстерина.

− Помолчите, леди Инсара, − поморщилась Келерия.

− Ваше Высочество, прошу Вас, поговорите с королевой насчёт Элис. Бедная девочка так ранима, нельзя допустить, чтоб её наказали из-за какой-то нелепости. Любое наказание непедагогично и причинит ей психологическую травму. В конце концов, она не собиралась делать ничего плохого, − мадам Бэйсик схватила принцессу за руку, искательно глядя ей в глаза. − Юные девушки порой совершают безрассудства из-за любви, мы должны понять и простить их. Взываю к Вашим чувствам, Вы же мать!

− С Фьялой подобного не случится, − молодая женщина выдернула руку.

− Но с Вами же случилось! Помните, Вы были увлечены одним мроаконцем?

− Хорошо, я попробую что-нибудь сделать, − холодно перебила делла Келерия.

Леди Бэйсик поклонилась и поспешила исчезнуть, а принцесса дала волю своему гневу.

− Что позволяет себе эта овца! − кричала она, топая пухлой ножкой. − Совсем страх потеряла? Я ей покажу мроаконца!

− Эту семью погубит непомерная гордыня, − чопорно изрекла Дора Инсара. − Что касается Вас, если б в прошлом Вы больше заботились о своей репутации, подобных разговоров удалось бы избежать.

Не слушая брюзжание гофмейстерины, делла Келерия яростно затрясла сонеткой.

− Что угодно Вашему Высочеству? − с поклоном осведомился вбежавший слуга (все они до смерти боялись этой милой на вид принцессы).

− Скачи немедленно к Дженаро Ротту, − распорядилась Келерия Деммская. − Пусть явится c подмогой и прихватит свою лучшую плеть − для неё есть превосходная работа.

С утра пораньше в спальню королевы вошла леди Мари с большой толпой служанок и с порога завела:

− Bonum mane, Vestra Majestas! Tempus in viam se dare est: procella nivosa finem feci.106

− Подите прочь, − недовольно ответила Ева-Мария, с головой забираясь под одеяло.

− Мадонна! Мадонна! − женщины обступили постель. − Весь двор на ногах: дирижабли готовят к отлёту.

− Ах, убирайтесь! Не смейте нас будить, пока мы не проснёмся!

− Но, Ваше Величество, советник приказал без промедления отправляться в путь.

− Вон!!! − выкрикнула девушка, раскидывая подушки.

Комната опустела, но заснуть она больше не могла, как ни пыталась. Разозлившись, Ева-Мария приказала готовить ванну. Через полтора часа вялая, сонная, как будто и не спавшая королева спустилась в гостиную. Выглядела она неважно − нос покраснел от насморка, толстый слой пудры не мог скрыть кругов под глазами. С безоблачного голубого неба в окна ярко светило солнце, и о трёхдневной метели напоминали только белоснежные полотна снега, накрывшие город.

После торжественного завтрака дали прощальный салют, и правительница Эридана вот-вот должна была взойти на свадебный дирижабль, но, едва ступив на трап, Ева-Мария обернулась.

− Лорд Бэйсик, а где вчерашний кучер, ну, тот самый… − она сделала капризный жест рукой.

− Там, где ему положено быть, сударыня, − мужчина не выглядел довольным при упоминании юнца, который опозорил честь фамилии.

− Пусть немедленно явится сюда, мы хотим отблагодарить его за приятное катание! Живее! − повысила голос королева.

Лорда перекосило, и пока он бормотал что-то невнятное, к принцессе протолкался советник.