Цветок Эридана (СИ) - Розалиска Лидия - Страница 160

— Надеюсь, Вы не верите в глупые слухи про три дня гостеприимства? — архонт мелко захихикал, а затем достал жёлтый шёлковый платок и промокнул лоб. — Не пугайтесь, мы не дикари. Гостите на здоровье, хоть месяц, хоть год, — он искоса взглянул на Хазара.

— Хватит болтовни, — король перехватил принцессу за локоть и повёл дальше.

— Ya zhelayu pogovorit' s korolevoy, — шипел толстяк, идя следом.

— Net.

— Chleny sobraniya obespokoeny. Chuzhakam zdes' ne mesto, i ty eto znaesh', Hazar.

— Stupay proch'. Ya syt po gorlo sovetami arhontov.

Халдор подал знак, и два эдлера вежливо загородили Нелу дорогу. Архонт выругался, пытаясь протиснуться между ними, но при его комплекции это было затруднительно.

— Куда Вы нас тащите, мессир? Как это грубо, фу! — рассердилась Ева-Мария. Мужчина ослабил хватку, и она тут же остановилась. — Почему Вы прервали наш разговор с тем господином? Он показался нам весьма любезным!

— Вам не стоит ни с кем общаться.

— Что ещё за дурацкие запреты! — демуазель обиженно топнула каблучком.

— Придётся потерпеть, — отрезал Хазар.

Королева слегка покраснела:

— И где же раздобыть столько терпения?

Халдор не отреагировал на шпильку. К ним подошёл очередной визитёр с приветствием на мроаконском, и девушка снова заскучала. В конце концов, хождение по залу закончилось, и все уселись за столы: справа расположились воины, слева — архонты, а посередине — эриданцы. Мроаконские повара старались на славу, но даже сейчас местное угощение не в силах было сравниться с завтраком в эриданском доме среднего достатка.

Принцесса сидела и дулась на Хазара. Теперь и ужин казался ей прескучным: все только и делали, что ели, пили да говорили на своём непонятном языке. Никто не развлекал её, не воздавал положенных почестей. Решив показать мроаконцам, как следует веселиться, Ева-Мария хлопнула в ладоши и велела позвать музыкантов. Как только те заиграли, все разговоры прекратились: мужчины с удивлением прислушивались к затейливым мотивам флейт, лютен и скрипок, столь неуместным в этом мрачном зале.

Фрейлинам было велено танцевать. Они исполняли старинные эриданские танцы — по двое, по трое и хороводом. Нельзя сказать, что это доставляло им удовольствие: бедняжек пугали пристальные взгляды мужчин, они чувствовали себя как на выставке и были скованны — все, даже нахальная Диана Саем. В зале нарастал шум, всё чаще звучали какие-то непонятные реплики, обращённые к девушкам и сопровождаемые громким смехом. Наконец, раззадоренный выпивкой Ниальп вскочил с места и проорал, оглушая соседей:

— Provalit'sya mne na meste! Pust' i eta krasotka nam splyashet!

Хрупкая и прекрасная королева вызывала у одноглазого эрла детский восторг. Он смахнул на пол посуду и, подхватив Еву-Марию под мышки, поставил на стол.

— Ай! Что это такое? — девушка побледнела от неожиданности.

— Эрл просит Вас станцевать, — с улыбкой сказал Гленн.

— Иначе съест, — добавил один из эдлеров.

Отовсюду послышался гогот.

— Хорошо! — воскликнула девушка, стараясь не выдать испуга.

Было объявлено, что Её Величество изволит танцевать придворный танец под названием "Belle Jolande". Фрейлины вздохнули с облегчением и поскорее вернулись на места. Будь здесь Дора Инсара, она бы ни за что не позволила Еве-Марии устроить подобное представление, но выпитое вино и отсутствие гофмейстерины делали своё дело. Принцессе подали изящные бубны, и две девушки сели с разных сторон стола: они должны были петь по-пиранийски. Весь танец контральто Стеллы перекликалось с мелодичным меццо-сопрано Элии Кельвин, словно отвечая друг другу, а во время припева их голоса сливались.

Танец начинался с медленных шагов, в такт которым Ева-Мария мерно похлопывала бубном. С ударами барабана её грациозные движения ускорялись. Затем она пустила в ход второй бубен, который звенел требовательно и часто, и далее уже танцевала как вихрь, выбивая захватывающий ритм то бубнами, то каблучками под упоённые трели Элии и Стеллы. В конце мелодия снова замедлилась, и, проплывая последний круг по столу, королева продемонстрировала всем свои раскрасневшиеся щёчки. Хазар мрачно взирал на происходящее с высокого костяного трона, а эрлы перебрасывались солёными шуточками.

— Ona ne mogla skazat' ni net, ni da. Ona poteryala dar rechi — ah, eto prekrasnoe slovo "love"! — перевёл Сорбус на мроаконский.

— Vot eto da! — Гленн даже прижмурился от удовольствия.

— A paren' v otvet: "Ya hochu zasnut' v vashih ob" yatiyah".

Ога одобрительно закивал, похрустывая огурцом.

— Prishyol, uvidel, zavalil, — отрывисто бросил Никза.

— Shustry molodchik, — загыгыкал Бэйд.

— Dal'she kuda interesney! Devica krepko obnyala ego. On ulozhil eyo na piraniyskuyu krovat'.

— Eto kakoy-to novy sposob, o kotorom ya ne znayu? — с видом знатока вмешался Найтли. — Ty slyshal pro takoe, Targ? Chto za krovati u nih?

— Mozhet, sprosim u ispolnitel'nici? — осклабился эрл.

— A ona v etom razbiraetsya?

— B'yus' ob zaklad, da — u ney zhe muzh piraniec.

— Kak! U etoy prelestnoy kroshki est' muzh? — разочарованно спросил Гленн, а Ниальп поднялся, крутя над головой топор, и взревел на весь зал:

— Ya raznesu v kloch'ya ego tupuyu bashku i zaberu devchonku sebe!

— Uymis', odnoglazy, — жёлчно заметил Твазимхар. — Eti ptichki ne tvoego polyota.

— Kogda ih uzhe drat'-to nachnut? — грубым тоном спросил Криегор.

— Da komu nuzhny eti ryazhenye samki! — фыркнул Киллах да Кид, подливая себе вина и стараясь не замечать телячьего взгляда Стеллы.

Послышались бурные возгласы протеста, но все споры перекрыл голос Тарга:

— Esli ptichki prileteli,

Stali glazkami morgat'…

Эрлы подхватили, нескромно глядя на фрейлин:

— Uschipni-ka ih za popu,

Ved' soldat ne lyubit zhdat'.

Ey, zalyotnye krasotki!

Prizemlyaytes' na krovat':

Pokrutilis' — zavalilis',

Ved' soldat ne lyubit zhdat'.

Mnogo pili, mnogo eli -

Pochirikaem v posteli.

Vremya ptashek otodrat',

Ved' soldat ne lyubit zhdat'.

— Что это? — Ева-Мария приоткрыла рот от удивления.

Колз, который помогал ей спуститься со стола, оглянулся на цвет мроаконской армии.

— Не обращайте внимания: эрлы выпили, вспоминают бурную молодость.

— И что же они поют? — с подозрением спросила королева.

— Так, местную похабщину. Синьоре ни к чему знать.

— Нет, переведите! — девушка капризно сложила губки.

— Послушайте добрый совет, принцесса: Вам и Вашим дамам лучше уйти, — тихо сказал эдлер.

— Мы очень тронуты такой заботой, — фыркнула Ева-Мария. — Но сегодня нам обещаны развлечения, и мы будем веселиться.

— Это для вашей же безопасности. Боюсь, вам не понравятся местные развлечения.

— Вы полагаете, нам что-то угрожает?

— Там, где нет женщин, мужчины привыкли вести себя свободно.

— То есть мы кого-то стесняем?! — запальчиво перебила королева. — Может, нам сесть на свой дирижабль и улететь?

— Нет, я не это имел в виду, — Колз удержал её за руку.

— Просите уйти, а сами держите, — хихикнула девушка.

Эдлер перехватил недовольный взгляд Хазара и выпустил её руку. Банкет продолжался. В зале стало шумно: со всех сторон слышался звон кубков и пьяные разговоры (временами на повышенных тонах). На кухне что-то подгорало; сквозь сизый дым неслись ругательства и грохот. Потом принесли мясо на больших железных листах. Сидевшие слева архонты, потыкав ножами в плохо прожаренные куски, отодвинули тарелки: на их лицах было написано омерзение.

— Отвратительный ужин, — процедил один из них, глядя прямо в глаза королю. — Такой же никчёмный, как повод для него. Пришлось бросить дела и ехать в эту клоаку ради какой-то девчонки!

— Говорят, он на ней жениться хочет, — саркастически улыбнулся второй.

— А что, с нормальными бабами он уже не может? Зачем нам калеки? У этой дефективной родятся такие же уроды, — пробурчал третий.