Ириска (СИ) - Буденкова Татьяна Петровна - Страница 2

   В общем, в этот вечер я ничего такого не сказал Ириске. Но пригласил к себе домой, предварительно извинившись за "творческий беспорядок", подумав: "Поживём, увидим".

   На следующее утро, то есть в субботу, мне надо было ехать к Андреичу доводить до ума "цирковые" опыты с Муркой. С вечера как-то не удосужился Ириске рассказать об этом, и теперь проснувшись, продолжал лежать с закрытыми глазами, обдумывая как быть? Всё-таки выходной день, а я соберусь, заберу кошку и смотаюсь до самой ночи из дома. М-да, вот тут-то я и понял всю ценность независимой холостой жизни, пусть на магазинных пельменях. И в этот момент, почудился мне запах из детства. По субботам мама пекла утром блины и мы ели их прямо с пылу с жару. Вкуснотища! Чувствую, похоже пахнет. Наверное, кто-то из соседей стряпает, а в форточку запах затягивает. "Во оголодал", - думаю. Пошарил рукой рядом - никого. Подскочил в ужасе! Что тут можно подумать? Увидела мой "творческий беспорядок" Ириска и сбежала пока я дрых! Ну, это ладно, а вдруг не из-за беспорядка сбежала? Вдруг ночью что-то... вдруг я... о-о-о! Жуть! И на фоне этих душераздирающих мыслей - запах блинчиков! "Да чтоб вас!" - мысленно послал соседку. Тут моей душе окончательно плохо стало! И вдруг слышу:

   - Ваня? Чего ты там возишься? Проснулся? Умывайся, блинчики стынут.

   Приехал я к Андреичу почти что к обеду. Вошёл вальяжной, сытой походкой. А Нина Васильевна по уже сложившейся привычке, зовёт меня к столу:

   - Ванечка, завтрак накрыт! Мы тут тебя ждали, ждали, а ты сегодня припозднился.

   - Я сытый. - И смутившись, выронил Мурку из рук прямо перед носом Фантика, любимца Люды: мелкой, задиристой собачонки. Как им объяснить, кто меня накормил? Однако не пришлось. Фантик сморщил нос и зарычал от такой наглости, Мурка пошла боком, а шерсть на её спине встала дыбом. Фантик сделал угрожающий прыжок в её сторону и кошка, которая раньше не очень-то боялась его, тут вдруг шуганулась прямо на Людмилу. Да так шустро, что только хвост мелькнул, когда скрылась под её пледом.

   - Ай! - тоненько пискнула Люда.

   - Что? Что? Оцарапала?- кинулся я к ней.

   - Щекотно, - и опять что-то похожее на смешок прозвучало в её голосе.

   - Люда, доченька, ты... ты почувствовала? - Андреич опустился на корточки рядом с креслом дочери. - Она, она хихикнула! Хихикнула? - повернул ко мне голову. И опять к ней: - Да? Ну, скажи - да?

   Дело в том, что паралич лишил Людмилу чувствительности и даже чай ей подавали, предварительно проверив, потому что только языком и губами могла понять: горячий или нет. Так ненароком и обжечься можно. Так что Нина Васильевна была при Людочке практически безотлучно. Ну и то, что Людочка почувствовала щекотку от кошкиной шерстки - это же тоже результат! Мы срочно позвонили Николаю Федотычу и сообщили о случившимся. Это была суббота, но Федотов велел срочно везти Людмилу в лабораторию, нужно провести целую серию анализов.

   В лаборатории, ожидая результатов, опять попробовали заглянуть в будущее, пусть и на две секунды. Результат был, но когда через некоторое время опять заглянули на две секунды вперёд, то картина оставалась прежней. Я и Андреич повисли в расстройстве. И только Люда не отпускала с коленей Мурку, обхватив её скрюченными руками. Даже такое лёгкое ощущение пушистой кошачьей шерстки, призрачную надежду на выздоровление превратило в искреннюю веру, что теперь-то она обязательно встанет из инвалидной коляски!

   - Ну что, ребята... Значит такое дело, - сморщился Николай Федотович, или это он так улыбался? - Химические реакции идут при наличии всех необходимых реактивов, а у нашей пациентки, - он кивнул в сторону Людмилы, - очень низкий гормональный уровень. Изобретённое мной вещество не выводится из организма, пока не вступит в химическую реакцию с гормонами... Ну, вдаваться в органическую химию я не буду, однако теперь всё в руках Людмилы. Эх, ей бы сейчас хороший выброс эндорфинов! - Посмотрел на Андреича: - Ну, это от счастья и удовольствия такое вещество в нашем организме вырабатывается. Реакция пошла бы дальше, и она бы себя вылечила.

   - Так купить в аптеке и поставить укол. - Удивился я недогадливости Федотова.

   - Если бы всё так просто было, так я бы сразу эти вещества объединил в курсе лечения.

   - А что мешает?

   - Гормональный уровень у каждого индивидуальный и нестабильный. Потому и действует лекарство постепенно, скачкообразно и избирательно по отношению к гормонам. И потом, синтетические гормоны не всегда вступают в реакцию с этим веществом. Почему? Пока не знаю. И самое плохое, что на подопытных животных это вещество при взаимодействии с синтетическими гормонами иногда выпадало в нерастворимый осадок, а это... жуткая смерть.

   - Вы что, сразу не знали, что... - Андреич не знал, как договорить.

   - Почему не знал? Знал. Но ваша дочь молодая девушка, уж у неё-то таких гормонов должно быть море! А вышло - мало, катастрофически мало!

   - Стоп! Не вижу трагедии. Откуда же взяться гормонам, если Людмила сидит дома с пожилой домохозяйкой? Ей нужны развлечения!

   - Ну да, - кивнул Николай Федотович.

   - И только? - подозрительно прищурился Андреич. - Так это же, это же вполне поправимо!

   Слышать наш разговор Людмила не могла, разговаривали мы в соседнем помещении. Поэтому, чтобы процесс шёл естественным путём, решили сначала обрадовать её, что да, процесс запустился! И это было абсолютной правдой. Но ей необходимо много двигаться.

   Выслушав нас, Людмила проронила:

   - И как я буду двигаться? - указала взглядом на инвалидную коляску.

   - Ну, это мы с Андреичем обеспечим! Не бери в голову! - Я чувствовал, что искренне улыбаюсь и улыбка, что называется, до ушей. Ведь и в самом деле, ну на фоне всех решённых проблем, это так, мелкий технический вопросик!

   Возвращался домой поздно. На улице темень. Иду и пытаюсь заранее окна увидеть. Горит свет, или нет? Свет горел в комнате, видимо настольная лампа. Постучаться или открыть своим ключом? Оказалось, так приятно постучаться и знать, что тебя ждут.

   - Не разувайся. Вот, это мусор! - В коридоре друг на друге лежали три огромных полиэтиленовых мешка. - Вынеси, пожалуйста.

   - Как мусор? Быть не может, чтобы столько? - Я наклонился и увидел старые дверные ручки, я их давно открутил и установил новые, а эти лежали в кухонном столе за ложками. - Вот, например, дверные ручки...

   - Ты что, будешь мусор перебирать? Или мы ужинать пойдём?

   - Знаешь, я утром пойду на улицу и вынесу...

   - Завтра воскресенье. Утром? Это часов в одиннадцать!

   Я прошёл в комнату, заглянул на кухню, оттуда тянуло чем-то вкусным. Дома было чисто и... пусто. И так мне стало неуютно. Елки, палки, это же мой дом! Ну почему она тут хозяйничает? И тут меня накрыло: потому что, если женюсь, то она в моём доме хозяйка!

   Однако на сытый желудок я совсем забыл про кули под порогом с моим добром. Подремал немного на диване и был изгнан, поскольку его следовало раздвинуть, чтобы Ириска постелила постель. Сон я разгулял и сел за письменный стол, немного поработать. И тут, о, ужас! Ни одной записи, ни одной пометки! Где, что искать?

   - Ира! - какая уж тут Ириска? - Где все мои пометки?

   - Вот. - Передо мной шлёпнулась розовенькая папка. - Не стала выбрасывать все твои обрывки и отрывки, побоялась, греха не оберусь.

   И как мне теперь в этой куче бумажек разобраться? Отдельно в стопку у меня были сложены распечатки научных статей, вырезки и просто вырванные странички по одной теме, вот в том углу - по другой. Под клавиатурой лежали бумажки с номерами нужных телефонов. На экране висели листочки, чтобы не забыть, что надо сделать и когда! А теперь? И это ещё не всё чего лишился! Я не курящий человек, поэтому пошёл на кухню... заедать стресс! Но даже есть не хотелось, и я упёрся лбом в прохладное оконное стекло. Возможно, оно и охладило мой пыл жениться.