Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 228

В небольшом футляре хранились аккуратно подписанные музыкальные и развлекательные файлы, а на дне коробки Мартинес нашел планшетный компьютер. Он включил его, но требовался пароль. Гарет попробовал вставить капитанский ключ, но планшет был штатским, не флотским, и не подчинялся ему. Мартинес выключил его и положил обратно в контейнер.

Эти скромные пожитки — одеколон, кольцо из академии и любительские акварели — говорили о том, что жизнь у Козинича вышла невеселая. Всё, что имело для него какое-то значение, было не здесь: все его пристрастия остались тайной, умершей вместе с лейтенантом. Мартинес посмотрел на стило, подаренное отцом, который, вероятно, даже сейчас не знал о смерти сына, и закрыл крышку.

Распечатав контейнер, подписанный "Тук, Х.С., старший инженер (покойный)", он сразу нашел, что искал.

Маленький эмалевый кулон в форме дерева с зелеными и красными цветами, висящий на цепочке из блестящего металла.

— Полагаю, что на "Прославленном" была группа нараянистов, — объяснял Мартинес Миши Чен. — Капитан Флетчер входил в нее. На шее он носил их знак, а в спальне держал огромную статую Нараянгуру. Скорее всего, он начал собирать религиозное искусство только для того, чтобы ему официально разрешили хранить предметы культа нараянистов, и свой истинный интерес он скрывал, коллекционируя артефакты из разных верований.

— Если вы продолжите настаивать на этой теории, то навлечете на себя негодование Гомбергов и Флетчеров, — сказала Миши. — Они даже могут обратиться в суд.

— Если я прав, ничего не случится, — возразил Мартинес. — Если в этих семьях действительно есть нараянисты, они предпочтут промолчать.

Миши кивнула:

— Продолжайте.

Он сам пригласил Миши в свой кабинет, сославшись на деликатность вопроса, и она немало удивилась, увидев там Марсдена и Джукса. Мартинес попросил Перри принести кофе и приказал Марсдену записывать встречу на видео и вести протокол.

— Я считаю, что на корабле была или еще есть группа нараянистов, — говорил Мартинес. — Капитан Флетчер покровительствовал им. Каким-то образом правду или ее часть узнал Козинич, хотя он мог и не подозревать о причастности капитана. Это стало угрожать всем нараянистам, и один из них — Тук — убил его.

— Звучит логично, — отозвалась Миши.

— Это было умело спланированное убийство, и мы бы никогда ни о чем не догадались, если бы похожая смерть Флетчера не навела нас на подозрения.

Перри и Алихан внесли кофе и треугольное печенье, и пока они предлагали всем перекусить, Мартинес молчал. Он попробовал кофе и сразу почувствовал, как его обдало жаром. В голове крутились мысли, которыми так не терпелось поделиться, что он с трудом поблагодарил Перри за напиток. Наконец ординарцы ушли, и он смог продолжить:

— Мы знаем, что Тук был нараянистом, потому что он носил их знак. Думаю, когда Козинича убили, капитан Флетчер начал понимать, что оказался в затруднительном положении. Если старшина проговорится, он тоже окажется втянут в дело об убийстве офицера — и не просто офицера, а члена штаба командующей эскадрой. Он не мог предъявить Туку официальное обвинение, так как при публичном процессе может обнаружиться, что он сам нараянист. Поэтому он воспользовался своим служебным положением и казнил Тука во время инспекции.

Мартинес пожал плечами.

— А вот дальше пойдут исключительно догадки, — продолжил он. — Скорее всего, капитан Флетчер решил в порядке самозащиты избавиться от всех остальных нараянистов, но возможно, хотел убить только Тука. В любом случае, другие приверженцы культа решили, что Флетчер охотится и за ними, и нанесли удар первыми.

Миши выслушала его спокойно.

— Вы уже знаете, кто на корабле может верить в Нараянгуру?

Мартинес покачал головой.

— Нет, миледи. Я лишь знаю, что к ним не относятся оружейник Гулик и Третья ракетная батарея. В день своей смерти капитан Флетчер проводил осмотр их отделения и никого не казнил.

— Осталось еще три сотни подозреваемых.

— Я бы мог начать проверку с уроженцев Сандамы, родины капитана, и с клиентов Флетчера. С доктора Цзая, например.

— С Цзая? — поразилась Миши. — Но он же очень помог.

— Он с готовностью помог объяснить, откуда взялись его собственные отпечатки в кабинете капитана Флетчера.

— Но он лично доказал, что это именно убийство. Если бы был замешан, молчал бы.

Мартинес открыл рот, но тут же закрыл его, подумав: "Я же не сыщик из сериала".

— Ладно, Цзая пока не тронем, — сказал он.

Какое-то мгновение Миши смотрела ему прямо в глаза, а потом выдохнула и ее плечи опустились.

— Мы топчемся на месте. У вас любопытная теория, но даже если она верна, нам она не поможет.

Мартинес взял цепочки Флетчера и Тука в руку и поднял кулоны над столом.

— Мы уже обыскивали корабль, но тогда мы не знали, что искать. А теперь знаем. Мы ищем вот это. Осмотрим шкафчики и шеи экипажа.

— Милорд. — Мартинес и Миши повернулись, услышав злость в бесцветном голосе Марсдена. — Начните с меня, милорд. Я с Сандамы, и я был клиентом Флетчера. Очевидно, я вдвойне подозреваемый.

Мартинес посмотрел на секретаря, и ему стало не по себе. Марсден обижался за Флетчера и явно обиделся за команду. Обыск членов экипажа был оскорблением их достоинства, и Марсден принял это близко к сердцу. Он настаивал, что раз уж Мартинес намерен нанести такое оскорбление, пусть сделает это собственноручно и прямо сейчас.

— Хорошо, — ответил Мартинес, не видя другого выхода. — Пожалуйста, снимите мундир, расстегните рубашку и выньте всё из карманов.

Марсден так и сделал, жилка на его виске пульсировала от сдерживаемого гнева. Мартинес рассматривал содержимое карманов, а секретарь вертелся перед ним, подняв руки на уровень плеч и показывая, что ему нечего скрывать. Никаких предметов культа найдено не было.

Мартинес стиснул зубы. Он унизил еще одного человека — и опять напрасно.

Хуже того, он чувствовал, что унизил самого себя.

— Благодарю, Марсден, — сказал он. "Ну ты и скотина", — беззвучно добавил он.

Не говоря ни слова, секретарь повернулся к нему спиной и надел мундир. Застегнув его, вернулся на место, положил планшет на колени и взял стило.

— Прошлый обыск прошел слишком суетливо, — сказала Миши. — И занял очень много времени. В этот раз все будет организованнее.

Они еще посовещались по этому поводу, и Миши поднялась. Остальные встали и отсалютовали.

— Собираюсь пообедать, — сказала она Мартинесу. — А потом отправим экипаж по местам и начнем обыск с офицеров.

— Так точно, миледи.

Она посмотрела на капитана и Джукса, который всю встречу тянул кофе и отправлял в рот одно печенье за другим.

— Поешьте с этими двумя у себя. Не хочу, чтобы новости попали в унтер-офицерскую кают-компанию.

Мартинес сдержал вздох. Вряд ли Марсден будет приятным гостем.

— Слушаюсь, миледи.

Миши шагнула к двери, но остановилась. Сдвинув брови, она взглянула на Джукса.

— Мистер Джукс, а почему вы здесь?

Мартинес ответил за него:

— Он оказался в комнате, когда меня осенило.

Миши кивнула:

— Ясно. — И опять пошла к двери, но вновь задержалась, посмотрев на художника. — У вас крошки на груди, мистер Джукс.

Джукс моргнул.

— Да, миледи, — сказал он.

Сначала обыскивали каюты офицеров. Это делали Мартинес, Миши и три штабных лейтенанта. Личного досмотра избежал только лорд Филлипс, дежуривший в командной рубке.

— Мы ищем вот это, — сказал Мартинес, показав всем кулоны. — Это предметы культа, изображающие аяку. Их носят на шее, хотя подобные символы можно найти на кольцах, браслетах и других украшениях или ими можно декорировать посуду, рамы картин, да всё что угодно. Нельзя ничего упустить. Понимаете?

— Да, милорд, — ответили они. Казакова и Мерсенн были настроены решительно. Хусейн и Мокгатл выглядели не столь уверенно. Корбиньи казалась взволнованной. Все молчали.