Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 233

Старший такелажник Франсис тупо смотрела на стену за спиной Мартинеса и молчала.

— Разве я не достаточно ясно вас предупреждал? Нельзя было догадаться, что случится, если я поймаю вас на этом?

Гнев бурлил в Мартинесе, отдаваясь мучительной болью в голове и запястье. Впервые за свою карьеру он понял, как офицер может пойти на крайние меры и достать изогнутый клинок из ножен, чтобы полоснуть им по горлу подчиненного.

Улики против Франсис нашлись сразу. Она и ее такелажники частично разобрали огромный блестящий турбонасос, перекачивающий охладитель из теплообменника в Первый двигатель. Пустые металлические стены камеры пахли хладагентом, ботинки и манжеты Мартинеса тоже пропитались им. В насосе разорвало требующую тонкой настройки турбину, и осколки перекрыли аварийный клапан, который останавливал поток охладителя в случае поломки. Первый клапан заело, а второй, запасной, не открылся. И автоматика отключила двигатель.

Было сложно представить, почему со столь важным оборудованием случилась такая авария. Насос и все другие ключевые механизмы намеренно создавали с расчетом на больший срок износа, чем предусматривали инструкции. Насос мог выйти из строя только в одном случае — при нарушении правил эксплуатации.

Но это было лишь теорией. Настоящим гвоздем в крышку гроба старшего такелажника стал серийный номер насоса, не совпавший с записью в журнале 77–12. Как понял Мартинес, номер в журнале оказался чистой выдумкой.

— Что ж… такелажник второго класса Франсис, полагаю, что пора вашей команде заменить насос, — сказал капитан.

Услышав о своем понижении, Франсис сверкнула глазами и сжала челюсти так, что заиграли желваки.

Мартинес посмотрел на Марсдена, аккуратно вставшего на темную пластиковую решетку, чтобы не намочить туфли хладагентом.

— Кто теперь старший такелажник? — спросил Мартинес.

— Первый такелажник Рао. — Секретарю даже не понадобилось заглядывать в планшет.

Капитан посмотрел на Франсис.

— Попрошу нового главу отделения проверить все записи в журнале 77–12. Мы же больше не хотим загадочных поломок?

Франсис ничего не ответила. Из-за влажности ее кожа блестела, и капельки стекали по крыльям носа.

— Можете оспорить свое понижение в звании, — сказал Мартинес. — Но на вашем месте я бы и не пытался. Если о случившемся узнает командующая эскадрой Чен, она, вероятно, прикажет вас задушить.

Мартинес вышел, прошлепав по лужам хладагента. Каждый шаг отдавался болью в голове и запястье. Марсден, не забывая смотреть под ноги, следовал за ним.

Следующей была ракетная батарея, где Гулик и Хусейн уже осматривали внутренности давшего сбой антипротонного орудия. Механизм вынули из турели, и теперь полным ходом шел осмотр деталей, разложенных на палубе на защитном чехле.

Когда капитан вошел, Гулик вскочил и вытянулся по струнке. Под мышками расплылись темные круги, а со лба градом лил пот. Мартинес не видел его таким напряженным со времени последнего обхода Флетчера, когда тот медленно вышагивал перед оружейником и его подразделением с кинжалом, позвякивающим на цепочке.

Интересно, знает ли Гулик, что произошло с Франсис. У унтер-офицеров существовала собственная, неофициальная система связи, и Мартинес уважал ее за эффективность, но все равно верилось с трудом, что она может сработать так быстро. Наверное, Гулик всегда нервничает в присутствии старших по званию.

Или у него нечистая совесть.

Мартинес открыл на нарукавном дисплее журнал 77–12 и спокойно сверил серийные номера. Они совпадали, Гулик не подгонял данных.

— Выяснили причину? — спросил Мартинес.

— Электронный инжектор вышел из строя, милорд, — отрапортовал Гулик. — Обычная неполадка, особенно у этой модели.

Антипротоны переносились лучом электронов, не дающим им рассеиваться до момента попадания в цель, поэтому электронный инжектор был самой важной частью системы.

— Я продолжу осмотр, но по всей видимости дело в техническом допуске. Это слишком точная аппаратура, а в турели она подвергается воздействию экстремальных температур, космической радиации и всего такого. Обычно турели убраны, но сейчас они постоянно находятся в боевой готовности с полностью заряженной лазерной защитой. Критические настройки могут легко дать сбой.

Мартинес вспомнил слова, произнесенные кем-то в рубке, и повторил их:

— То же самое случилось при Харзапиде?

Гулик вздрогнул. За него твердым голосом ответил Хусейн:

— Определенно нет, милорд.

Мартинес чувствовал, что упускает что-то важное, но не мог сообразить что.

— Так что было в тот раз? — спросил он.

И Хусейн, и Гулик промолчали, задумавшись о прошлом, и эти воспоминания им были явно не по душе.

— Было плохо, милорд, — проговорил Хусейн. — Наксидов оказалось в пять раз больше, и они пытались заставить нас сдаться. Они заняли штаб кольца и приказали нам не оказывать сопротивления. Командующий Флотом Кринган организовал штурм штаба, отдав приказ оставшимся верными ему подразделениям приготовить антипротонные орудия для ближнего боя.

Никто из нас никогда не держал запас антипротонов в орудиях, пока корабль был в доке, — сами знаете, какие они чувствительные. Поэтому лейтенанта Козинича с помощниками отправили за баллонами. Но когда он их привез и орудия привели в готовность, выяснилось, что баллоны пусты.

Мартинес пораженно посмотрел на Хусейна.

— Пусты?

— Наверное, наксиды проникли на наш склад и подменили баллоны. Комэскадрой послала Козинича за антипротонами на "Властелина", стоявшего рядом, но завязался бой. Переходной шлюз подорвали, Козинича ранили. — Хусейн зло поджал губы под усами. — За несколько минут ближнего боя от Четвертого флота остались одни ошметки. Все корабли наксидов погибли, но и лоялисты понесли огромные потери, некоторые корабли было уже не восстановить. Умерли тысячи. Но наксиды в нас не стреляли! Они знали, что "Прославленный" беспомощен.

Голос Хусейна сорвался при этом воспоминании. Мартинес явственно представил, что творилось в штабе: Флетчер приказывает стрелять, а стрелять нечем, офицер-оружейник, то есть сам Хусейн, в ярости бьет кулаком по пульту. Козинич с готовыми на любой риск подручными мчится по переходному шлюзу, толкая тележки с антипротонными баллонами. И долгая беспомощная тишина, ведь битва уже началась и экипаж ждет, что вот-вот раздастся залп и разорвет всех на части, а потом они с ужасом осознают всю глубину презрения, с которым к ним относятся наксиды, великолепно знающие, что "Прославленный" бесполезен, и не утруждающие себя даже выстрелом в его сторону.

"Абсолютно беспомощны, — думал Мартинес. — Наверное, это так же унизительно и жутко, как чувствовать себя капитаном, пригвожденным к лестнице перегрузками, пока корабль сражается за жизнь — без него".

— Капитан Флетчер приказал улетать с кольца, — продолжил Хусейн, — и маневрировать как при атаке. Мы надеялись перевести огонь на себя, но наксиды не обратили на нас внимания. Мы стреляли по ним из лазерных пушек, но лазер ничто по сравнению с антиматерией и… — Он снова поморщился. — Они так и не напали на нас. Мы наблюдали за сражением со стороны. Капитан Флетчер был в ярости, никогда его таким не видел, никогда не замечал, что он способен проявлять эмоции.

— А где была командующая эскадрой Чен?

— На планете, милорд. На званом ужине.

Вряд ли происшедшее с "Прославленным" понравилось Миши.

— Мы даже обрадовались стычке с наксидами при Протипане, милорд, — сказал Хусейн. — Наконец-то мы с ними поквитались.

— Да, — ответил Мартинес. — "Прославленный" хорошо показал себя в этом бою. Вы все себя проявили.

Он перевел взгляд с Хусейна на все еще застывшего Гулика. Пот струился по лицу старшины, а глаза словно всматривались во что-то жуткое.

"Неудивительно, что они молчали о таком", — подумал Мартинес. Он-то полагал, что "Прославленный" участвовал в этом тяжелом, но победоносном бою бок о бок с другими лоялистами Четвертого флота и вышел из него целым и невредимым. А на деле крейсер просто остался в стороне и под огонь попала только небольшая команда Козинича, застигнутая вне корабля.