Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 274

На нее по-прежнему смотрели бойцы, а она не могла вымолвить ни слова. Сула неожиданно вспомнила про наброски речи в коммуникаторе и вывела их на экран, перебирая непослушными пальцами по клавишам на рукаве, пока перед глазами не вспыхнули слова.

— Друзья, — начала она, и войско вновь взорвалось криками ура. Голова закружилась от вихря любви и восхищения.

— Друзья, — повторила Сула, обретя контроль над армией и своим голосом. — Мы пережили вместе великие события. Не имея ничего, кроме собственных сил и разума, мы создали эту армию, вызвали врага на бой и повергли в пучину унижения и поражения.

Вновь раздались крики. Сумерки сгущались, и в тусклом свете фонарей отдельные лица сливались в смутную массу, которой была ее армия, в единый организм, порожденный ее волей.

— Никто вас не заставлял брать оружие, — продолжала она, — но вы не смогли более терпеть наксидский режим, полный убийств, похищений и грабежа, и вы — все вы, сами — решили нанести удар по преступникам.

Опять послышалось ура, но Сула перекричала его:

— Вы выбрали свою судьбу! Вы уничтожили незаконное правление — и сделали это сами! По собственному выбору вы отвоевали Верхний город! Вы решились и заставили наксидский флот удирать из системы!

У Сулы кружилась голова, словно вихрь из оваций носил ее, как снежинку, по небу. Темная масса из тел, голов и оружия грозным морским прибоем бушевала перед ней. Крики не прекращались, пока она решительно не потребовала тишины.

— От всей души благодарю за то, что позволили мне вести вас. Я никогда не забуду ни вас, ни эту минуту.

Она глубоко вдохнула и сказала то, чего так боялась:

— Но долг зовет меня продолжать сражаться с врагом, и я должна покинуть столицу.

Ошеломленные бойцы, не успевшие осознать новость, закричали "нет".

— Никто не отнимет у вас завоеванное, — произнесла Сула. — Гордитесь тем, что вы совершили, и не забывайте своих товарищей и тех, кто отдал за это жизни. — Она подняла руку. — Да не покинет вас удача!

Громкое ура перешло в скандирование ее имени. Сердце Сулы забилось быстрее в ответ. Она сделала шаг назад, уступив место лорду Элди.

Он выступил с речью, но Сула не услышала ни слова. "Я сошла с ума, раз отказываюсь от такого", — крутилось в голове.

Скрываясь от наксидов, она обрела свободу. Но сейчас она вновь леди Сула и опять скрывается, теперь уже от своих.

После смотра они с лордом Элди поехали в город. Над головами ревели многочисленные челноки, которые везли в Заншаа членов администрации Элди и тысячи имперских служащих.

Чиновников для государственных учреждений, технический персонал для различных служб, палачей для побежденных. Именно так всегда правили на Заншаа.

— Хотелось бы, чтобы вы не подчеркивали, что граждане по своему выбору свергли правительство. Мы не можем себе позволить такие вещи. В остальном, думаю, вы справились отлично.

— Спасибо, милорд, — глухо ответила Сула. Ее разум еще оставался в плену только что пережитых эмоций.

— У вас может быть будущее в политике. — Торминел посмотрел на нее огромными глазами.

— У меня нет таких денег.

— Нет денег? — тихо спросил он. — Что ж, есть и другие способы.

Не будь Сула настолько усталой, она, возможно, и поинтересовалась бы, что у Элди на уме, но сейчас она просто сидела в машине, пока они не доехали до Штаба, где губернатор попрощался и отправился дальше в свою резиденцию.

Этой ночью ей снилась ревущая чернота, словно она оказалась в центре огромной невидимой армии, скандирующей ее имя.

В свое последнее утро на Заншаа Сула отчиталась перед лордом губернатором Элди, передала пароли от наиболее важных файлов и официально ушла в отставку с поста командующей армией. Она послала Макнамару, Спенс и нового повара Рисаля на космодром Вай-хун, а Скачок отвез ее город мертвых, где в украденной гробнице покоился Казимир.

Ледяной ветер гнал поземку по сухим, коричневым цветам, которыми бандиты завалили могилу. На памятнике перед склепом был трехмерный голографический портрет Казимира, но Суле не хватало в нем знакомой саркастической усмешки и неуловимой угрозы. Она видела лишь бледное, холодное лицо, такое же, как и на полу в морге.

Она постояла немного перед могилой, засунув руки в карманы теплого пальто, а затем достала китайскую вазу. Поднесла ее к тусклому свету и заметила, как лицо Казимира дробится в растресканном сине-зеленом фарфоре. Сердце пронзила острая боль. Сколько же смертей видела эта ваза за тысячелетия, после того как ее вывезли из Хэнаня задолго до Монгольского завоевания? Сколько владельцев подносили ее к глазам, ища успокоения и сил в ее вечной красе?

"Слишком много", — решила она.

Сула обошла памятник и приблизилась к блестящей титановой пластине, запирающей склеп. Отражение колебалось в неясном свете. Она подняла вазу и разбила о металл. Фарфор раскрошился под пальцами. Сула всхлипнула. Растоптав осколки, она бессильно прислонилась к надгробию, прижав лоб к холодной поверхности.

"Эгоистичный ублюдок. Умер и оставил меня одну".

Металл льдом жег кожу. Она взяла себя в руки, оторвалась от могилы и пошла обратно к машине.

Под ногами хрустели осколки вазы.

"Всё старое умерло, — думала она. — Всё новое начинается сейчас".

Глава 31

Лорд Элди любезно предложил Суле "Сиветту", свою личную яхту, которая ему не понадобится, пока он остается в столице губернатором. Сула знала, что яхта названа в честь великого древнего царя торминелов, чем приятно удивила Элди.

По пути на яхту челнок Сулы миновал огромное торговое судно, доставившее на Заншаа персонал и грузы. Его сверкающий, как зеркало, купол выглядел грибной шляпкой, ножкой которого был далеко вынесенный инженерный отсек с двигателями. Намного больше любого военного корабля, звездолет вмещал десять тысяч пассажиров и был лишь одним из шести прибывших к планете. Империя явно решила серьезно взяться за отвоеванную столицу.

Яхта оказалась дворцом в миниатюре, украшенным изысканными мозаиками со сложными, переплетенными между собой геометрическими фигурами, от которых было не оторвать глаз, и чем дольше Сула на них смотрела, тем поразительнее они ей казались. Экипаж состоял из торминелов, но у Элди имелись и советники-терранцы, и на "Сиветте" нашлась удобная мебель и амортизационные кресла, а также повар, помогающий Рисалю, готовить что-то помимо сырого мяса, подаваемого чуть теплым. Перед отлетом Сула выдала Рисалю денег на продукты, и теперь они везли их вместе с большой коллекцией вин и другого алкоголя от благодарных торговцев Верхнего города, — странный подарок для непьющей Сулы, но она наверняка будет устраивать званые вечера и всё это пригодится.

Не то чтобы Сула рассчитывала насладиться комфортом яхты. Ее ждут затяжные перегрузки, пока "Сиветта" догоняет "Уверенность", курсирующую по орбите с Праведным Флотом.

Вместе с информацией из штаба Торка пришли сведения о других кораблях. Просматривая их, она сразу обратила внимание на флагман Девятой эскадры Миши Чен: "Прославленный", капитан лорд Гарет Мартинес.

При виде имени сердце ёкнуло.

Последнее, что она слышала, Мартинеса назначили офицером-тактиком при штабе Миши Чен. Теперь он капитан флагмана.

Сколько же человек должно было умереть или попасть к врагу, чтобы случилось подобное? Обычно Мартинеса повышали именно так.

Ее собственный фрегат "Уверенность" с его четырнадцатью ракетными установками был, наверное, самым маленьким кораблем из всех имеющихся у Торка вариантов, и традиционно им командовал каплей. Торк мог понадеяться, она сочтет назначение ниже своего достоинства и откажется. Если так, то он уже кусает локти от досады.

"Уверенность" входила в Семнадцатую легкую эскадру, состоящую из пяти терранских фрегатов и четырех легких крейсеров торминелов. Всеми ими командовали капитан-лейтенанты, а это означало, что она, являясь полным капитаном, была старшим офицером в эскадре и ее командующей, пока Торк не отдал других приказов.