Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 303

Со временем остатки кольца опустят пониже, проведут к ним лифты и соединят вместе. Несколькими крупными астероидами заместят части, разрушенные взрывами антиматерии при его развале.

Но сейчас кольцо по-прежнему лежало в руинах. "Прославленный" и "Уверенность" отбуксировали во флотские доки, где они останутся еще несколько месяцев, если не лет, ожидая капитального ремонта. Кольцо не вращалось, поэтому не было притяжения, и экипажи, отстегнув удерживающие сети, парили в невесомости.

На кольце не предусматривалось жилья ни для офицеров, ни для команд. Не только из-за отсутствия гравитации, но и из-за того, что в огромном пустом помещении не хватало воздуха. К звездолетам приблизились челноки и, пока прилаживались спасательные тросы, парили невдалеке. Команда собралась по отделениям, надела скафандры и малыми группами последовала в шлюзы, откуда цепочкой, держась за тросы, переправилась в челноки. Потом по тросам передали багаж.

Сула встречала экипаж у шлюза и прощалась с каждым. Она стояла у люка в скафандре, но без шлема, и провожала всех рукопожатием.

Прощаться было сложнее, чем она ожидала. Ее самым большим достижением считалось создание подпольной армии и захват Верхнего города, но она никогда о таком не мечтала и специально к этому не готовилась. Партизанская война и битва за Верхний город стали безумной импровизацией, и хотя она гордилась своими решениями, всё оказалось слишком похоже на бросок в неведомое и не грело душу.

Всю жизнь она стремилась командовать военным кораблем, и на "Уверенности" ее мечта сбылась. Маленький фрегат был скучен, и она жила в каморке, но научилась любить этот смертельный и злой проводник ее воли. В этих тесных стенах она одержала много побед — и не только над наксидами.

Последние офицеры и слуги покинули корабль, и наступил ее черед перебраться на челнок. Сула пересилила себя, надев ненавистный шлем, и даже набралась смелости захлопнуть забрало и войти в шлюз. Огромная голубая планета с одной стороны и величественное мерцание звезд с другой успокоили нервы, дав почувствовать простор и заставив забыть о замкнутости надетой на голову коробки.

После перехода на челнок пришлось, лежа в амортизационных креслах, ждать офицеров с "Прославленного", ведь их экипаж был многочисленнее и переход занял больше времени. Сула ненавидела каждую секунду, проведенную в шлеме, и более чем обрадовалась прибывшему в челнок Мартинесу. Она легко узнала его даже в скафандре по длинным рукам и коротковатым ногам.

Когда все пристегнулись, зажглись химические двигатели. Из дюз щедро вылетал огонь, пока, после серии тормозящих поворотов над городом Заншаа, челнок не приземлился на Вай-хуне. Сула наблюдала, как небо в иллюминаторах становится из черного изумрудным.

Она с облегчением сняла шлем, как только челнок вырулил к месту стоянки. Двери открылись, впустив летнюю жару и самый чудесный воздух, каким ей доводилось дышать. Пахло в основном химическими испарениями и выхлопными газами, но сквозь вонь Сула чувствовала аромат зелени и цветов. Хотя воздух на борту "Уверенности" проходил несколько степеней очистки, в нем со временем чувствовался запах пота, омертвевшей кожи, волос, пищи, смазки и полироли, делая его затхлым.

Контраст со свежим воздухом был поистине разительным. Просто чудесным. Лучше самого тонкого вина.

Сула покинула челнок вслед за Миши и Мартинесом. Стыковочные рукава терминала не подходили к люкам флотских звездолетов, поэтому офицеры спустились по металлическому трапу в кузов грузовичка. От жара раскаленного асфальта у Сулы на лбу выступила испарина. Макнамара и Спенс помогли ей выбраться из скафандра и упаковали его в специальный контейнер.

Дальше были последние речи и прощальные слова. Сула сказала до свидания Хэзу, Джове, Икухаре, Макнамаре и Спенс. Часть лейтенантов села в прибывший встречать арендованный транспорт, остальные пошли с рядовыми по зеленой траве к вокзалу.

Для себя и Мартинеса Миши заказала два просторных иссиня-черных лимузина "Победа" — той же модели, что и автомобиль Казимира, покрашенный в одиннадцать оттенков персикового. Миши предложила подвезти Сулу, и та согласилась.

Алихан, Джукс и слуги Миши грузили багаж во второй автомобиль. У Сулы были лишь минимальный набор униформы да пара ружей — и никаких скульптур, статуэток, произведений искусства, никакого фамильного фарфора, хрусталя ручной работы, постельного белья, никаких пенных подушек, специально приспособленных для ее головы и шеи. Она просто попросила Алихана положить ее скафандр, чемодан и чехол с оружием в багажное отделение первой машины, а сама отправилась в салон к Миши и Мартинесу.

Ей вежливо преградил путь молодой лайон. В одной руке он держал хрустящий конверт кремового цвета, с ленточкой и восковой печатью, а в другой — планшет.

— Прошу прощения, леди Сула. Не могли бы вы расписаться в получении?

Она поставила подпись и пригнулась, забираясь в салон. Внутри лимузина стояли хрустальные вазы с живыми цветами. Бордовые кожаные сиденья манили своей мягкостью. Миши как раз доставала бутылку шампанского из ведерка со льдом, и Мартинес помог ее открыть.

Сула надорвала конверт, прочитала письмо и засмеялась.

— Что там? — спросила Миши.

— Блитшартс! — воскликнула Сула. — Еще одно слушание!

Миши непонимающе смотрела на нее. Мартинес усмехнулся.

— Мы так встретились в первый раз, — пояснил он.

Сула с Мартинесом рассказали Миши о своем знакомстве во время операции по спасению знаменитого яхтсмена капитана Блитшартса и его не менее знаменитого пса Апельсина. Они впервые работали вместе, впервые почувствовали единство мысли и действия, заставляющее их быть частью некой высшей сущности.

— Правда, когда я нашла Блитшартса, он уже превратился в окоченевший труп, — сказала Сула.

Флотский трибунал признал смерть Блитшартса несчастным случаем, но страховая компания обратилась с апелляцией в гражданский суд, утверждая, что это самоубийство, и теперь началось новое рассмотрение дела.

Миши снисходительно улыбалась, пока Мартинес с Сулой обсуждали прошлое. Когда поток воспоминаний иссяк, Миши расстегнула верхнюю пуговицу кителя, слизнула пролившееся шампанское с пальцев и подняла бокал.

— Я хочу произнести тост.

— Минуточку. — Сула достала из холодильника баночку газировки, открыла ее и перелила в хрусталь.

— За кампанию, которую мы прошли, — сказала Миши.

Под звон бокалов Сула добавила:

— И за следующую.

Миши удивленно подняла брови, но выпила.

Лимузин объехал всё еще загружающийся второй автомобиль и направился к городу. Сула заметила на границе аэродрома саженцы, заменившие деревья, срубленные наксидами на линии огня.

Терранский шофер вез их в город по шоссе Акстатл. Сула никогда не видела эту дорогу с такой точки и начала искать глазами здание, в котором она с Командой 491 сидела в неудавшейся засаде. Она почти сразу заметила его. Фасад по-прежнему был изрешечен тысячами наксидских пуль.

— Что вы ищете? — спросил Мартинес.

Она описала провалившуюся операцию и лихорадочное бегство. Дорога навеяла и другие воспоминания: засаду Бого на наксидские отряды быстрого реагирования, посещение подпольного госпиталя, созданного для жертв взрыва Рембы, визит к судье в Зеленый Парк и угрозы, чтобы освободить попавшего в тюрьму товарища.

Закончив рассказ, Сула посмотрела на Мартинеса, в глубине глаз которого зажегся огонек понимания.

Кажется, ее рассказы произвели впечатление.

Ну, это хорошо.

— Встретитесь со старыми соратниками по подпольной армии, пока вы на планете? — спросила Миши.

— Да, без сомнения. Хотя завтра начну с визита вежливости к лорду губернатору, дам понять, что не стану его свергать. Потом несколько дней спокойно поживу, отдохну с дороги и привыкну к смене режима.

Еще несколько подсказок для Мартинеса: никаких планов на ближайшие дни, она готова к свиданиям.