Волшебная лампа (СИ) - Блинников Павел - Страница 16

Представляешь. Тайга. Болота кругом. Они оттаивают, снизу поднимаются какие-то газы, вдали булькает, квакает. Медведи проснулись, мы молимся, чтобы не попасться. Жрать снова захотелось с утроенной силой. Брусникой этой давишься, мох жрешь, уже кажется — зубы шатаются. Во рту постоянный привкус крови. Хорошо еще мошки нет, а то не дошли бы. Хищники голодные с зимы шарятся, по ночам дежурим у костра с ружьем по очереди. А за горизонтом волки воют. Медведи шастают — пару раз видели их говно еще теплое. Мы все слабые, холодно, спички кончились, несем факела и постоянно бережем, меняем на новые, чтоб не погасли. Страшно. От голода — очень холодно. Этот холод с тобой постоянно. Хочется ночью в костер ноги и руки засунуть. От голода же развивается гипокальциемия. Неприятная такая хрень, когда суставы все ломит, пальцы скручивает. Жрать хочется постоянно! И тут запах этот! Дразнит! Манит! Я такого запаха никогда не чуял. С тех пор никогда. И мы на этот запах пошли.

Думали, дойдем за несколько часов, а шли почти два дня. А всё потому, что на вечер первого дня увидели… сияние. Я много где был, за полярный круг ходил, видел северное сияние. Но тут другое. Такое красное и столбом вверх. Словно лазер небо прорывает! Облака еще над нами плотные, они свет искажают, и получается, будто ровный столб света вертикально вверх. Такого алого. Пожар, думали, какой-то. Но запах-то, еш твою мать! Как в Макдоналдсе! Слюни текут. И страшно. Почему-то очень страшно. Виталик тогда даже предложил не ходить. Но когда уже две недели ничего не жрал… Короче, пошли мы.

Вскоре показались сопки. Похожие на отвалы. И мы услышали знакомые звуки. Тыдынц-тыдынц, тыдынц-тыдынц. Железка. И гул такой, как от авиационного движка. И запах этот еды. Как будто мясо кто-то жарит, шашлык. Он прямо везде, до самых облаков. Уже потом мы поняли, что это за облака. И страшно.

Как в дерьмовом фильме. Мы вышли из леса к сопке, окруженной зверьем. Мы было опешили, но оно и понятно — запах жареного мяса привлек не только нас. Медведи. Волки. Лисы. Горностаи. Когда мы вышли, животные все как один обернулись, и тут я подумал — нам конец. Загрызут. Но эффект оказался совершенно противоположный. Они бросились в обе стороны от нас, жалко повизгивая. Даже медведи! Голодные после спячки не меньше нашего! Перед нами открылся коридор, и мы, словно во сне, пошли к сопке.

А нам уже всё по-фигу, понимаешь, мы полторы недели ничего не жрали, понимаешь?! И мы пошли к этой сопке. А тут как раз стемнело и мы офигели окончательно. Это сияние алое из-за сопки столбом вверх, запах шашлыка, звери позади нас снова сомкнули кольцо. Звук железной дороги и гул. Вот мы пересрали тогда. Но уже и назад дороги нет. В какой-то момент оглянулись — а всюду, знаешь, огоньки. Из каждого куста. Звери. Медведи. Волки. Сюда пропустили, а назад? Пришлось идти. На запах.

От этого зрелища я по сей день просыпаюсь по ночам. Мы вышли к колючке. Кое-как пролезли под ней. Потом к вершине по-пластунски. А там увидели это. И поняли, что это за тучи мешали нам сориентироваться. Там, внизу, железка была — целых пять путей. И по ней постоянно шли составы. Мы часа четыре наблюдали, составы ни на секунду не останавливались, прямо на ходу сваливая груз. А грузом была еда. Грузом была одежда. При мне гору туш коровьих навалили. А потом их бульдозерами к топке. Вот это была топка! Как вулкана жерло! Дыра в земле, наверное, с километр! Просто тупо дыра! Я вулканов тоже повидал. Нет ни лавы, ни оплывов, просто земля и почти ровная дыра в ней диметром с километр. И из нее сияет. И жарит — аж до нас долетало. И дует вверх! И туда сваливали еду и сваливали. Всё подряд. Консервы, рыбу, мясо, картошку. Молоко сливали тоже на ходу, оно по типа акведуку тоже туда — в топку. Там, внизу, наверное, турбиной топку качегарили, хер знает. И этими же турбинами дым вверх! Вот что за облака это были. Не облака, а дым. Поток воздуха такой над жерлом был, что туши коровьи летали сперва, а потом только обугливались и улетали вверх пеплом. Всю херню туда свозили. Игрушки. Шмотки. Машины! Составы «Москвичей», «Жигулей». Металл какой-то, уголок, швеллер, трубы. Прямо целый состав труб вместе с поездом, вместе с вагонами туда загнали. Тупо один путь прямо к топке подходил. А еще знаешь что? Никого кругом. Ни людей, ни машин. Бульдозера есть, но, мне показалось, в кабинах пусто. Хотя, хрен знает — далеко мы были.

Говорю тебе, часа четыре мы терпели. А потом подумали — ну его. И поползли обратно. К медведям и волкам. И плевать на болота, плевать на тайгу. Еще три дня мы шли, и запах преследовал нас. А чистое небо мы увидели только на четырнадцатый день, с тех пор, как газушка утонула. И увидели вертолет.

— И что вы думаете об этом? — Вадим спросил, когда казак замолк секунд на десять. Он открыл глаза, картина тайги и гигантской топки прямо из земли улетучилась. Но ему казалось, на кухне пахнет, как в стейкхаусе — жареной говядиной.

— Думаю чего? — усмехнулся Петрович. — Вот так Союз валили. Колхозы вокруг, совхозы, заводы миллионники! Вся херня! А в магазинах не было ни хрена. И ни у кого ни машин, ни жилья, в магазинах мяса не купишь. А завод на заводе! Колхоз на колхозе! Посмотри сегодня — нет ни хрена в стране, а в каждой семье по машине, в магазине колбасы, хоть в жопу ее пихай! Овощи, фрукты, пиво, водка! А ничего нет. Ни заводов, ни фермеров. Откуда? Откуда, я спрашиваю?! Да и хер с ним, откуда сейчас, куда тогда девалось, я спрашиваю?! — Петрович прищурился. — А вот туда. В дыру ту. В топку. И кто его знает, сколько еще тех топок по России было. И кто знает, сколько там чего сожгли. И ведь не только, говорю, еду и шмотки. Составы туда при мне скидывали! А кто его знает, что в тех составах было! Или кто… И как долго это продолжалось? Голод в стране был, продуктов не хватало, техники! А потому что годами всё туда. В дыру.

Петрович прикрыл глаза и откинулся на спинку. Вадим отвел от него фокус камеры, они оба в кадре.

— Вы считаете, кто-то подогревал настроения среди населения СССР… — уточнил Вадим.

— Да граждане вообще тут при чём? — закатил глаза кверху казак. — Они никогда ничего не решают, граждане эти. Но их, да, настроили. Чтоб не мешали. А потом, в девяностые, сделали из людей зверей. А сейчас делают тупиц. А что там дальше будет? Сейчас-то эта дырка в земле, уверен, не работает. А если такую у нас зажгут, сколько Путин продержится? А если такую где в Европе зажечь? А может, они и горят где-то. В Китае. В Индии. Где людей до хрена, а живут плохо. Вот так…

Вадим понял: пора заканчивать. И так получилось хорошо. Даже отлично получилось. Даже жалко, что не в прямом эфире пустили.

— Окэ, спасибо, Николай Петрович. Было очень интересно. А вас, дорогие подписчики, благодарю за потраченное время. Ставьте мне ладно/неладно, учувствуйте в обсуждении и до скорых встреч. Это был Вадим, канал «Все тайны Мира»! Подписывайтесь. Пока-пока!

Вадим выключил камеру, Петрович расстегнул пуговицы кителя. Потом казак встал, наклонился к шкафу, куда поставил водку. Достал, налил, молча выпил и запил рассолом.

— Давай посмотрим, чего получилось, — буркнул Петрович.

— Отлично получилось, — отозвался Вадим бодро. — Можете даже не сомневаться.

Они посмотрели запись. Потом еще раз. Как и ожидал, Вадим не услышал с экрана то, что слышал вживую. Например, описания тайги, а еще, оказалось, Петрович ни разу не матюгнулся, а Вадим явно помнил не меньше десятка матов и даже подумал тогда, придется вырезать.

— Отлично! — весело сказал Вадим. — Просто прекрасно! Знаете, Николай Петрович, мы с вами договаривались, что пойдет это в эфир еще не скоро, но мне хотелось бы поставить это поскорее. У меня как раз сегодня один репортаж — ерунда ерундой. Про пирамиды очередная подборка. Может, я лучше вашу историю вставлю?

— Так сразу, — приподнял брови казак. — Вот это ты быстрый. А смонтировать?

— Дина всё сделает, я ей сейчас прямо скину. Ну как?

Петрович поначалу хотел было сказать, что надо бы глянуть окончательный вариант, можно даже и поучаствовать в редактуре, но голубые глаза парня светились таким энтузиазмом, а сердце так жгли слова, сказанные Вадимом «ссылочка на блог в описании». И он согласился. В течение недели передачу с ним увидит как минимум миллион людей по всей планете! Слава! Наконец-то, слава! Такой шанс упускать нельзя! А вдруг парень передумает? И такое может быть. Он тоже ведь себе на уме.