Катализатор (СИ) - Демидова Мария - Страница 111

Когда он проснулся, за окном уже было светло. Эш взглянул на часы. Девять. Не так плохо. Он ожидал, что вообще не сможет заснуть, но усталость и нервное напряжение взяли своё, и несколько часов отдыха организм всё-таки урвал.

Джина сидела на кухне, смотрела в окно и, похоже, даже не услышала его шагов. По крайней мере, никак на них не отреагировала. Как и на то, что Эш прошёл мимо, снял с полки чайник, разжёг огонь на плите. Остановившись у окна, оружейник долго бездумно разглядывал частокол сосновых стволов. Под мягкий шум закипающей воды, под неподвижную тишину, зависшую над столом, под едва слышное беспощадное тиканье, отсчитывающее время. Эш снял часы, остановил завод. Выключил газ, начал заваривать чай, сосредоточившись на медленных привычных действиях. Редкое позвякивание посуды тонуло в ватной тишине.

Он сел за стол спиной к окну. Обхватил руками горячую чашку. Джин скользнула взглядом по воспалённым, разбитым в кровь пальцам. Встала, отодвинув в сторону нетронутый завтрак. Достала из шкафа бинты, пластырь, перекись водорода. Вернулась за стол. Молча притянула к себе руки Эша и начала медленно и методично обрабатывать раны. Засохшая кровь смывалась плохо, но Джина не торопилась. Рядом с тарелкой росла горка потемневших ватных тампонов. Остывал чай. Часы молчали.

Криса знобило.

Ещё утром из сна его выдернуло сгустившееся в воздухе напряжение. Он встал, закрыл форточку, попытался отгородиться от нервных колебаний окружающего пространства, но привычные блоки сбоили, и заснуть снова ему так и не удалось.

В детстве он удивлялся, что можно не скручиваться узлом от боли и страха, когда кому-то лечат зуб, а ещё десяток ровесников толпятся рядом, пересекаясь полями и отчаянно паникуя. Что можно не захлёбываться ощущениями, беря в руки простейший артефакт или случайно прикасаясь к чужой батарейке. Почему другим можно, а ему нельзя? Почему одноклассники завидуют его доступу в полицейский участок, а сам он не может спокойно находиться там и десяти минут?

Впервые оказавшись у отца на работе, семилетний Крис забился в какую-то кладовку с инструментами, уронил на себя ведро и молоток и только через полчаса был обнаружен и извлечён на свет Рэдом. Второй раз бросился с кулаками и искрящим полем на ни в чём не повинного отцовского напарника, расцарапал ему щёку, укусил за руку и был скручен служебной энергетической сетью.

Он пытался объясниться, но с размаху налетел на стену скепсиса.

— Так или иначе, ты должен нести ответственность за свои поступки, — наставительно произнёс Жак.

«Твои проблемы — это твои проблемы», — услышал Крис.

Он перестал объяснять. И начал действовать. Отгораживаться от чужих полей, исследовать собственное, учиться контролю чувствительности. Получилось не сразу, но результат того стоил. Оказалось, что можно не испытывать холода, боли или щекотки без воздействия физических раздражителей, а от взаимодействия с артефактами получать удовольствие, недоступное не только людям без поля, но и большинству магов.

Сейчас, впрочем, весь приобретённый самоконтроль летел к чертям. Дома было ещё терпимо, но стоило выйти на улицу… Зимогорье стиснуло его колебаниями, пробило дрожью, окатило жаром и тут же бросило в холод. Крис поёжился, поморщился от боли в висках, с неприязнью почувствовал ломоту в суставах. Давно у него не скакала температура от прогулки по оживлённому городу.

Вдруг накатила почти забытая детская зависть к людям без поля. Если у Беатрикс всё получится, мир станет настолько проще! И безопаснее. Если все будут равны, не останется повода для ненависти. Так, кажется, она объясняла идеи Объединения равных? Да она же почти открытым текстом заявляла, что хочет провести ритуал! И как можно было не догадаться?!

Досада. Раздражение. Злость.

Вспомнилась выдуманная в детстве игра «своё-чужое». Крис остановился и медленно вдохнул, так глубоко, что голова закружилась. Закрыл глаза, прислушался к собственным эмоциям, выискивая «чужаков», занесённых посторонними полями. За десять лет он досконально изучил собственные реакции и наносное выявлял легко. Обычно для этого даже не требовалось специальных усилий. Может, поэтому и с Вектором он пока справлялся…

Крис огляделся. В нескольких метрах от него Жак Гордон невозмутимо отчитывал ухмыляющегося подростка.

Ах вот откуда ноги растут…

Он подошёл ближе.

— Помощь не нужна, офицер?

Жак чуть повернул к нему голову, приветственно кивнул, но взгляда от мальчишки не отвёл.

— Нет, всё в порядке. Сейчас этот молодой человек покажет мне, что прячет в правом кармане, и мы мирно разойдёмся.

«Молодой человек» ничего показывать не собирался. Сквозь джинсовую ткань куртки был отчётливо виден сжатый кулак. Вокруг запястья левой руки медленно скользил ничем не удерживаемый золотистый шарик — модный аксессуар, единственной целью которого было заявление о наличии поля.

— Мне тоже не покажешь? — дружелюбно улыбнулся подростку Крис.

Мальчишка вскинул руку с браслетом в неприличном жесте.

— Вот как, — усмехнулся музейный взломщик. — Может, ещё язык продемонстрируешь?

Рука подростка против его воли медленно поползла из кармана. В кулаке обнаружился небольшой выкидной нож, под завязку накачанный энергией. Поняв, что дело приобретает дурной оборот, мальчишка попытался броситься наутёк, но пошевелиться не смог и лишь беспомощно дёрнулся, удерживаемый чужим полем. Крис ласково оскалился.

— Ты разве куда-то спешишь?

Жак осторожно забрал у подростка нож.

— Может, расскажешь, на что эта штука заряжена? — уточнил он, запуская анализатор. — Время сэкономим.

— Ещё чего! — Владелец оружия гордо вздёрнул подбородок.

— А может, на практике проверим? — предложил Крис. — Вот и подопытный есть… Ты же не возражаешь?

Мальчишка задрожал от страха, выкрикнул отчаянно:

— Вы не имеете права! Вы при исполнении!

— Это товарищ офицер при исполнении, — поправил Крис. — А я — такая же бестолковая шпана, как ты. Кто меня остановит?

— Кристофер… — тихо прорычал Жак.

Крис вздохнул и ослабил хватку. Подросток, сверкая пятками, рванул в ближайшую подворотню.

— Думаешь, я не в состоянии справляться со своей работой без посторонней помощи? — строго поинтересовался Жак.

— Никак нет, товарищ подполковник.

«Я просто думаю, что быть полицейским без поля в городе, где маги и не маги скоро начнут рвать друг другу глотки — это какой-то чертовский бред».

— Вот и отлично, — кивнул Жак. — Тогда улыбку на лицо — и марш по своим делам!

У Криса возникло непроизвольное желание вытянуться по стойке смирно. Может быть, из-за этого первый пункт приказа исполнился сам собой.

— Звони, если что, — сказал Крис, прекрасно осознавая бессмысленность этого призыва.

— О себе лучше позаботься. Обещаешь?

— Обещаю, — соврал сын и крепко пожал отцовскую руку.

Несколько секунд они стояли, глядя друг на друга и будто припоминая что-то важное. А потом Крис, козырнув, зашагал в сторону музея.

Отец был прав. У него сегодня было ещё по крайней мере одно важное дело.

Часть 7. На грани

Воздушная белая блуза, узкие чёрные брюки, высокие сапоги… Спасибо, что хоть не на шпильках. Джин закрыла глаза, позволяя визажистам нанести на её лицо последние граммы пудры. Гримируют, как покойника… Впрочем, почему «как»? Она решительно тряхнула головой, отгоняя одновременно мрачные мысли и суетливых ассистентов. Пристегнула к поясу ножны.

Джин подошла к воротам. Где-то в нескольких десятках метров от неё, на противоположной стороне арены, ждал начала поединка Виктор. Происходящее казалось сюрреалистическим бредом. Не больше получаса назад они попрощались почти как добрые друзья, а через несколько минут скрестят шпаги и попытаются убить друг друга.

Колдунья глубоко вздохнула.

Всё будет хорошо. Она сможет. Она очень постарается.