Катализатор (СИ) - Демидова Мария - Страница 137

По залу пробежал удивлённый шёпот. Судья нахмурился, но Тине показалось, что он впервые посмотрел на неё с искренним уважением.

— В соответствии с пунктом три, дробь, один закона «Об ограничении использования потенциально опасных небоевых артефактов», гражданка Содружества, уроженка Зимогорья Кристина Гордон приговаривается к блокировке поля… — он помолчал пару секунд, прислушиваясь не то к повисшей в зале тишине, не то к собственным мыслям, и добавил: — С испытательным сроком восемнадцать месяцев. Блокировку поля произвести в зале суда, в присутствии свидетелей…

Судья продолжал говорить, но Тина уже не слушала. Кровь шумела в ушах, страх заливал тело тяжестью. Хотелось кричать. Хотелось уверять, что она неправа. Что она действительно никогда больше не повторит своей ошибки.

Но Кристина молчала.

Потому что никакой ошибки не было.

Высокий человек в светло-синем церемониальном одеянии поднялся на помост, остановился напротив приговорённой, и она будто автоматически протянула руки. Тонкая кисть выскользнула из белой чернильницы и коснулась ладоней: сначала правой, потом левой, и снова правой… Сложный чёрный узор въедался в кожу.

Кристина побледнела и сжала губы, чтобы не закричать. Больно не было. Но ощущение, что между двумя неразрывными частями её существа встаёт глухая холодная стена, казалось невыносимым. Слёзы сами собой срывались с ресниц, и Тина не могла их стереть, потому что руки сковывала пляшущая по ладоням кисть.

— Не бойся, девочка, — ласково прошелестело из-под плаща. — Я написал — я и сотру. Всего-то полтора года потерпеть.

Кристина не помнила, сколько времени длилось исполнение приговора. Она ни разу не вскрикнула, и даже слёзы быстро высохли, оставив после себя лишь горькую безысходность. С помоста в центре зала она спустилась на ватных, едва слушающихся ногах и тут же благодарно оперлась на руку брата. Холодная пустота всё не исчезала, прокатывалась по телу ознобом, сковывала льдом сердце.

Крис хотел что-то сказать, но промолчал и лишь легко сжал пальцы сестры. Наивный подбадривающий жест, от которого в груди вдруг стало теплее. Отчаяние растворилось, уступив место спокойному удовлетворению.

Всё правильно.

Всё так, как должно быть.

Это всего лишь плата за чужую жизнь. Весьма умеренная плата.

Кристина Гордон улыбнулась и вышла из зала суда.

…полгода спустя

— Они не читают! — В голосе звучало подлинное отчаяние.

Светлана подняла взгляд на последнего посетителя «Тихой гавани». Помолчала, дожидаясь объяснений, и продолжила протирать мебель. Тряпка скользила по золотисто-деревянным столешницам, и они благодарно блестели в свете заходящего солнца.

— Не читают! — драматично повторил Виктор и залпом осушил уже не первую стопку водки.

Месяц назад журналист с позволения Совета начал постепенно возвращаться к прежней профессии, но дела явно не ладились.

Светлана взяла стеклянный кувшин, полила цветы, осторожно закрыла ставни.

— Тиражи никакие, — пожаловался журналист. — Всем надо жареное, скандалы, интриги, расследования… Им жёлтую прессу подавай!

Виктор отчаянно погрозил кулаком невидимым конкурентам. Светлана улыбнулась.

— Не так давно тебе это нравилось, — заметила она, возвращаясь к стойке.

— Не так давно меня читали, уважали и ценили, — пробурчал Виктор. — Предатели…

— Ты перестал потакать их слабостям. Они перестали тешить твоё самолюбие. Всё честно.

Хозяйка «Тихой гавани» забрала у посетителя стопку.

— И что мне теперь делать? — спросил журналист, наблюдая, как стекло переливается в свете электрических ламп и исчезает в недрах неприметной посудомоечной машины.

— Работать, Виктор. Всё, что мы можем — продолжать работать. Питать почву, избавляться от сорняков и по мере сил сеять что-то доброе и мирное…

— И разумное, — машинально добавил межпространственный путешественник. — Разумное, доброе, вечное…

— Звучит неплохо.

— Можно ещё глаголом жечь сердца людей! — оживился журналист.

— Можно, — согласилась Светлана. — Только не в пепел. Вулканическая зима нам точно не нужна.

Виктор улыбнулся. Спустился с барного стула, подхватил сумку с ноутбуком и вышел на улицу. Над Зимогорьем сгущались тучи. Последние лучи заката окрашивали тёмные облака кроваво-красным.

Одна ошибка — не повод останавливаться.

Энергетические струны Зимогорья доверчиво звенели над головой.

Виктор шагнул навстречу грозе.