Катализатор (СИ) - Демидова Мария - Страница 3

Перед стендом со злополучной шкатулкой Кристина остановилась в нерешительности. Одно дело — использовать артефакт, мощный и сложно устроенный, но не требующий особых талантов: получив в руки шкатулку, открыть и закрыть портал смог бы даже человек без поля. И совсем другое — прорываться к этому артефакту сквозь чары, наложенные сенсориком.

Способность воспринимать окружающие силовые линии физически, через органы чувств, встречалась нечасто. Большинству магов приходилось полагаться на куда менее определённые ощущения поля и на показания приборов и артефактов, которые, несмотря на постоянные новшества и модернизации, обладали куда меньшей чувствительностью, чем человеческие глаза или, как в случае Рэда, уши.

Поймав себя на размышлении о том, стоит ли считать редкой способность, которой только среди её близких знакомых обладают по меньшей мере четверо, Кристина поняла, что невольно оттягивает пугающий поступок. Она решительно провела перед стендом личным ключом и, сняв проявившиеся несложные чары, опустила на глаза узкие очки без оправы. Артефакт выявил ещё несколько охранных заклинаний, справившись с которыми Тина снова надолго задумалась. Она несколько минут рассматривала резную шкатулку, пытаясь не то угадать, не то почувствовать очередной слой защиты. И наконец распахнула стеклянную дверцу.

— Без пальцев останешься, — спокойно констатировали из-за спины.

Тина отдёрнула ладонь, уже поднесённую к шкатулке, и обернулась. Рэд стоял, скрестив на груди руки, и смотрел на неё внимательно, как будто даже прищурившись.

— Наследственное любопытство покоя не даёт? — поинтересовался он и, не дождавшись ответа, уточнил: — Так и будешь молчать?

Тина обречённо вздохнула.

— Не хочу врать.

— Честно говоря, — ответил Рэд, подходя к стенду и проводя перед ним личным ключом, — я тоже предпочёл бы правду.

Взяв со стеклянной полки шкатулку, он протянул её Тине, и та робко приняла артефакт.

— Ты знаешь, что они не будут спасать Гая?

— Догадываюсь, — кивнул Рэд. — Использование портала всё ещё незаконно.

— Вот тебе и ответ. — Тина решительно выпрямилась и добавила: — Можешь меня задержать.

Охранник задумчиво перевёл взгляд с уверенного лица девушки на шкатулку в её руках и обратно.

— Знаешь, — неожиданно произнёс он. — Я, кажется, забыл запереть дверь в парк. Вот сейчас закончу обход верхних этажей и запру. А то мало ли кто будет туда-сюда шастать…

Не дожидаясь ответа, Рэд отвернулся от Кристины и не спеша зашагал в противоположную от лестницы сторону.

Намёк Тина поняла и, не теряя времени, сбежала на первый этаж, на всякий случай спрятав заветную шкатулку под курткой. Через несколько минут девушка уже была на улице, прошмыгнув в ту самую дверь, которую «забыл запереть» Рэд. Открывать портал в замке, пронизанном сотнями заклятий и наполненном мощными, в том числе боевыми артефактами, было почти самоубийством — предсказать, как повлияет на окружающие поля и энергии близость внешних пространств, не взялся бы никто. Другое дело — парк, свободный от чар и достаточно обширный, чтобы скрыть колдовство от любопытных глаз.

Не давая себе шанса передумать, Кристина распахнула портал. Белый луч плеснул на траву, открывая проход в неведомое и опасное. Не слишком понимая, что будет делать дальше, девушка зажмурилась и сделала шаг.

Почувствовав резкий порыв ветра, Тина открыла глаза и огляделась. Музей исчез. Вокруг из серой пустоты выступали самого разного вида здания и фрагменты зданий, которые ни в одном из существующих пространств не могли находиться рядом.

От родного мира Тины в прослойке остались только два старинных дуба, скамейка между ними и почему-то фрагмент парковой ограды, находящейся в нескольких десятках метров от здания музея. С одной стороны к ней пристроились вторгшиеся из какого-то чужого мира высокие кованые ворота, слегка покосившиеся и увитые засохшими веточками прошлогоднего плюща. С другой стороны ограда врезалась в монотонную кирпичную стену с массивной железной дверью, исписанной размашистыми, явно начертанными второпях чёрными символами.

За оградой разверзалось серое ничто. Вдали (если расстояния вообще имели здесь значение) на горе, выраставшей из пустоты, ясно вырисовывался силуэт замка, который, впрочем, представлял собой не старинную рыцарскую крепость и не роскошный новый дворец, а целый ряд строений, состоящий из нескольких двухэтажных и множества тесно прижавшихся друг к другу низких зданий. Тина отчего-то точно знала, что это именно замок, хотя его вполне можно было принять за городок. То ли дело другое здание, возвышавшееся на скале, притянутой сюда как будто специально ради контраста — гигантское, с башенками и бойницами, с огромными окнами, отражающими свет усыпавших небо звёзд… Самого неба здесь, правда, не было. Его заменяла серая клочковатая дымка, плохо маскирующая пугающую пустоту.

Зрелище завораживало, но любоваться им не хватало ни времени, ни сил. Прослойка почувствовала жертву и вцепилась в поле Кристины высасывающими энергию щупальцами.

— Гай! — позвала девушка. И облегчённо вздохнула, услышав за спиной шаги.

Откуда он появился, Тина так и не поняла, но сейчас лейтенант быстро приближался к ней по извивающейся над серой бездной дороге, вымощенной потёртым желтоватым камнем. Холод пробирал до костей. Поле из последних сил выдерживало натиск межмирья. В ушах звенело. Ноги вдруг сделались ватными, и в тот момент, когда Гай достиг островка свежей травы под старым дубом, Кристина потеряла сознание. Одной рукой лейтенант успел подхватить девушку, другой — поймал выскользнувшую из её руки шкатулку. И резко захлопнул портал.

Когда в доме на соседней улице рванул газ, Виктор Самойлов даже обрадовался. Тут же осудил себя за неуместное чувство, и всё же… Мчаться куда-то среди ночи с диктофоном и фотоаппаратом наперевес, одеваясь на ходу, практически на лестничной площадке… Было в этом что-то от «настоящей» журналистской работы, о которой он мечтал ещё в школе.

Подозрения, что судьба решила подложить ему свинью, возникли у Виктора на первых курсах университета, когда вместо практических заданий студентов щедро потчевали бесконечными списками литературы и повторениями унылой теории. К пятому курсу подозрения переросли в уверенность, но зато появилась надежда на скорое освобождение из университетских стен и начало настоящей работы.

Настоящая работа в пусть не маленьком, но всё же не столичном городе вылилась в рерайты сводок следственного комитета, МЧС и прочих ведомств. И в борьбу за внимание пяти-семи тысяч читателей, ежедневно заглядывавших на местные новостные сайты — разные по оформлению, но по содержанию похожие, как близнецы-братья.

Нет, Виктору не на что было жаловаться. К своим двадцати шести годам он даже успел сделать некоторую карьеру (при этом слове он неизменно горько усмехался с видом человека, понимающего всю тщетность собственных трудов и ничтожность достижений). Карьера заключалась в должности редактора сайта официальной городской газеты. С ежедневными контент-планами, спущенными «сверху», и обязательными присказками в духе старой доброй советской печати: «По поручению мэра…», «В соответствии с указом Президента…», и так далее, и так без конца.

Виктор скрипел зубами от скуки, но расти дальше в городе, где ничего не происходит, было некуда. Перебраться в столицу пока не удавалось — там и без него яблоку негде было упасть от таких Викторов, мечущихся в поисках лучшей жизни. К тому же, молодой журналист начал подозревать, что переезд ничего принципиально не изменит. Подложенная свинья уже представала перед ним во всём своём обидном великолепии.

Душа просила большего. Душа просила действия, риска, славы и аплодисментов. Душа просила приключений.

Поэтому да, когда в доме на соседней улице рванул газ, Виктор Самойлов обрадовался.

Ночь выдалась долгой.

Оказавшись на месте происшествия, Виктор сразу забыл о своей эгоистичной радости. Её место занял ужас. В воздухе всё ещё висела не успевшая осесть кирпичная пыль. Угол серенькой хрущёвки сложился, обнажая беззащитное нутро пяти квартир. Точнее, того, что от них осталось. Обои в цветочек или в строгую полоску. Потрескавшееся, но почему-то не упавшее зеркало на стене. Две запылённые куртки на крючках — там, где ещё недавно была чья-то прихожая. Оглушённый сиренами подъезжающих машин полиции, «скорой» и МЧС, Виктор всё не мог отвести взгляд от ярко-синего кухонного гарнитура, угол которого по странной случайности не рухнул вслед за всей кухней с высоты четвёртого этажа, а завис над пропастью вместе с уцелевшим куском пола. И выглядел так уютно и мирно, что к горлу подступала тошнота.