Катализатор (СИ) - Демидова Мария - Страница 72

Как ни странно, спокойнее всех выглядела именно Джин. Она дневала и ночевала в больнице и даже добилась разрешения каждый день бывать у Эша. Время посещения жёстко устанавливал Вернер, выбирая удобные перерывы в сложном графике процедур. Джина не спорила. Пять минут — так пять. Её не пугали ни дренажные трубки, ни катетеры, ни капельницы, ни словно выставленная напоказ хрупкость человека, бывшего для окружающих символом несгибаемой силы. Всё время, отведённое Вернером, Джин просто стояла рядом с постелью, читала показания приборов, убеждалась в стабильной работе донорской связки и в результате уходила вполне удовлетворённая посещением.

В ответ на тревожный вопрос Кристины она улыбнулась: зато, мол, в таком состоянии он не сможет рвануть на очередной подвиг. А потом пустилась в пространные объяснения, пестрящие пугающими непосвящённого слушателя словами. Геморрагический шок, резекция лёгкого, экссудация, аппарат искусственной вентиляции… Тина не дослушала. Просто убедила себя, что Джин знает, о чём говорит, и если уж она не паникует, то с чего бы кому-то другому?

И всё же для Кристины, далёкой от медицинских тонкостей, уже само пребывание в больнице неуязвимого Эша оказалось серьёзным испытанием, ломавшим привычную картину мира и заставлявшим нервы звенеть от напряжения. Поэтому она заполняла каталожные карточки. С сосредоточенностью маньяка-архивариуса. Это занятие, если погрузиться в него достаточно глубоко, затягивало разум мягкой дымкой, скрывающей тревожные мысли. Работа превращалась в своеобразный транс, вынырнуть из которого было не так уж просто.

На вопрос Беатрикс Кристина отреагировала не то со второго, не то с третьего раза.

— Тина, ты меня слышишь?

Коллега тронула увлёкшуюся девушку за плечо. Та оторвала взгляд от монитора, несколько раз удивлённо моргнула и вопросительно уставилась на Беатрикс, появившуюся как будто из ниоткуда. Хранитель музейной библиотеки улыбнулась.

— Ты ещё долго? Пора закрываться.

Кристина растерянно взглянула на часы. Время и правда вплотную приблизилось к восьми часам. В своих кабинетах сотрудники по договорённости с охраной могли работать хоть всю ночь, а вот помещения фондов полагалось покидать вовремя. В последние пару месяцев Рэд настаивал на этом особенно жёстко.

— Извини, заработалась, — смутилась Тина.

Закрыв базу и выключив компьютер, она принялась расставлять по местам книги, высокой башней сложенные на столе. Артефактов среди них не было, а потому Кристина без опаски подцепляла тяжёлые тома полем и водружала на нужные полки небольшого читального зала. Это помещение было оборудовано специально для научных сотрудников и позволяло работать с ценными изданиями, не вынося их за пределы фондохранилища.

— Ты скоро и страницы будешь только полем переворачивать, — хмыкнула Беатрикс. — Молодёжь…

В её словах слышалась ирония, но не осуждение. Кристина усмехнулась. Главному музейному библиотекарю было под пятьдесят, но выглядела она от силы на тридцать пять. И «молодёжь» звучала в её устах невероятно кокетливо.

— Но так же быстрее, — пожала плечами Тина.

Вернув на место последнюю книгу, она вслед за Беатрикс направилась к выходу.

— Какие планы на выходные? — полюбопытствовала хранитель, опечатывая дверь фонда личным ключом. — Рэд просил составить список всех, кто будет работать в День города. Ты придёшь?

Тина покачала головой.

— Я в этом году пас. Родители хотят отметить праздник всей семьёй. Мы давно не собирались вместе. Брат вечно увиливает, так что если я откажусь, он точно найдёт повод сбежать, и мама расстроится… В общем, я обещала.

Беатрикс хмыкнула.

— В музейных рядах царит удивительное единодушие. У кого ни спрошу — все либо собираются гулять на празднике, либо хотят уехать за город, подальше от шума.

— А ты?

— Я — из второй категории. Как-то в этом году атмосфера не располагает к веселью и шумным гуляниям. Слишком напряжённо. Не хочется сейчас оказываться в толпе.

Кристина понимающе вздохнула.

— Похоже, в этом году Скай один будет отдуваться за всех, — предположила Беатрикс. — Уж он-то обязательно придёт всё перепроверять перед тем, как пустить в фонды зевак…

— Если его выпишут… — пробормотала Тина.

Беатрикс встревоженно вскинула брови.

— Всё так серьёзно? Я не знала деталей.

— У него три огнестрельных ранения. Он потерял много крови, потом сложная операция… Сейчас врачи говорят, что прямой угрозы жизни нет, но вряд ли он через неделю сможет что-то здесь проверять.

Беатрикс потрясённо молчала.

— Одно к одному… — задумчиво произнесла она, выходя из музея. — Как сговорились…

Джин без зазрения совести устроилась на подоконнике просторной больничной палаты. Индивидуальные апартаменты для Эша в пылу дружеской заботы выхлопотала Элли. Впрочем, ни Вернер, ни главврач изначально не возражали. По светлым стенам гуляли пятна солнца. Даже медицинская аппаратура в его лучах не казалась мрачной. В углу манил кожаной мягкостью небольшой диван. Джин зевнула. Банкетки возле отделения реанимации — не самое удобное место для сна. Но уходить в соседний корпус, где специально для родственников тяжёлых пациентов оборудовали несколько небольших комнат, было страшно. Врачи, медсёстры и прочий персонал больницы смотрели на Джин кто с сочувствием, кто с неодобрением, но выпроводить всё-таки не пытались. Маска влюблённой девочки — отличный аргумент, когда нужно быть рядом. И с каждым годом эта роль даётся всё легче.

Эш спал. Наконец-то обычным, не медикаментозным сном. Серьёзных поводов для беспокойства больше не было. По крайней мере, так говорил Вернер, и под действием его мягкого, но уверенного голоса страх бледнел и постепенно сходил на нет. И только сейчас Джин с удивлением почувствовала, что его место занимает нервное раздражение. Словно возвращается злая обида, невольно вспыхнувшая, когда колдунья увидела оружейника застывшим между двух огней. Вспыхнувшая буквально на секунду и выбитая из груди ужасом в момент, когда Эш начал падать.

Отступивший было страх волной дрожи прокатился по позвоночнику от поясницы к плечам. Джин соскользнула с подоконника, торопливо закрыла плотные жалюзи и переместилась на стул возле самой кровати. Осторожно опустила голову на подушку. Рука Эша лежала поверх одеяла. Колдунья задумчиво провела пальцами по донорскому браслету. Связка работала спокойно и ровно, но что это меняло? Поле могло защитить, но его силы было недостаточно, чтобы бросаться под пули.

— Что же ты творишь? — прошептала Джин в заросшую колючей щетиной щёку. — Ты же не бессмертный, Эш. Ты же не железный.

— Только никому не говори.

Голос был чужим, тихим и хриплым. Джин вздрогнула и подняла голову.

Эш улыбался ободряюще. Как будто не лежал сейчас на больничной кровати. Как будто, несмотря на всё произошедшее, действительно был неуязвим. Как будто она, наивная дурочка, зря сходила с ума от беспокойства. Джин поймала себя на желании влепить ему пощёчину. Стереть с лица это заботливое, покровительственное выражение.

Ты чуть не умер. Тебе больно и плохо. Ну покажи хоть раз, что ты чувствуешь на самом деле! Хватить врать!

Она нервно усмехнулась.

Дура.

Дура и эгоистка.

— Привет. Как ты?

— Бывало хуже. Хотя лучше бывало чаще. А ты? Выглядишь уставшей.

— На себя бы посмотрел… — беззлобно фыркнула Джин. — У тебя в организме сотня свежих швов. Кто о ком сейчас должен волноваться?

Эш попытался пожать плечами, но рефлекторное движение отозвалось болью, заставив поморщиться.

— Ну, я, по крайней мере, выспался.

— Немудрено. За пять-то дней…

— Сколько?!

Он дёрнулся, словно собрался вскочить с кровати. Джин хотела удержать его, но боль отбросила мужчину обратно на подушку быстрее и надёжнее чьих бы то ни было рук.

— Ты куда намылился, неугомонный? — Девушка опустила ладонь на его плечо, словно для предотвращения новых попыток к бегству. — Пять дней мир обходился без твоего участия и не погрузился в первозданный хаос. Так что ещё пару недель точно протянет.