Катализатор (СИ) - Демидова Мария - Страница 94

Крис отряхнул ладонь, смахнув пепел в цветочный горшок.

— Ты выглядел очень… — Мышь задумалась, подбирая слово. — Очень драматично. Как двойной агент, уничтожающий ценную, но очень опасную улику.

— Ну вот… — На его лице отразилось искреннее страдание.

Собеседница удивлённо приподняла брови.

— Только познакомились, а уже придётся тебя устранить…

— Очень убедительно, — одобрила Мышь, бесцеремонно усаживаясь за столик. — Из тебя вышел бы хороший двойной агент.

Она повертела в руках фотографию, вздохнула.

— Удачный кадр получился. Жаль будет, если тоже сожжёшь. Но вообще он твой, так что как хочешь.

Крис принял карточку из её рук и невольно задержал на них взгляд. Нездоровые красноватые отметины на белых ладонях резали глаз. Пятна повреждённой шелушащейся кожи цвели между пальцами, уползали на запястья, под длинные рукава платья. Девушка торопливо спрятала руки под стол.

— Неудачный опыт? — посочувствовал Крис. — Похоже на химический ожог.

Мышь улыбнулась.

— Ну, я же химик… Всякое бывает.

Он знал эту улыбку, более того — сам регулярно её использовал. «У меня всё хорошо, — говорила улыбка. — А даже если нет — это чёртова моя проблема. Не ваша. Понятно?»

Вникать в чужие проблемы решительно не хотелось. Со своими бы сначала разобраться…

Гай с его назойливыми расспросами Криса почти не беспокоил. В конце концов, музейный взломщик на самом деле не был ни в чём виноват, и подозрения лейтенанта грозили ему разве что потерей времени на допросах и ещё каких-нибудь следственных процедурах. Ерунда, мелочи жизни, почти не стоящие внимания. В отличие от Вектора.

Не то чтобы артефакт не поддавался контролю. Поддавался, и весьма неплохо. Особенно если не забывать о его необъяснимой способности выворачивать мысли наизнанку, делая из самой заурядной и флегматичной мухи грандиозного и очень эмоционального слона. Крис не забывал, и даже после недавнего срыва, заметно подкосившего силы, сохранил контроль над опасной игрушкой. Вот только в это никто не верил. Говорили, конечно, обратное, но смотрели при этом так, что хотелось со всей дури врезать по сочувствующим, встревоженным, напуганным лицам.

С вымораживающей ясностью Крис понимал, что превращается в придаток легендарного артефакта. Если не в реальности, то в воображении окружающих — точно. Над любым разговором теперь висели, даже если не произносились вслух, одни и те же вопросы: ну как? ещё справляешься? точно-точно справляешься? и надолго тебя хватит? В этой ситуации Гай, предполагавший, что Крис не только контролирует артефакт, но и коварно использует его для маскировки своих истинных планов, даже вызывал чувство благодарности. По крайней мере, лейтенанта носитель всё ещё интересовал больше, чем прилагающийся к нему энергетический инструмент.

Но разве можно было ожидать чего-то другого? За Вектором маячит столько легенд и невероятных историй, что будь ты трижды гениальный физик и четырежды непревзойдённый взломщик — даже не думай тягаться! Вектор интригует. Вектор пугает. Вектор влияет на принятие решений. Вызывает любопытство Эша и страх Рэда, заставляет Джин беспокоиться, а принципиального Жака Гордона — давать ложные показания… Вектор. Не Крис.

«Отвали. Я здесь всё ещё главный».

Навязанные мысли растаяли и тут же показались нелепыми. Крис оторвал взгляд от отражения светильника в кофейной черноте.

Разговаривать с самим собой при живом собеседнике…

«Да ты эволюционируешь, клоун! Уже и в зрителях не нуждаешься…»

Собеседница тем временем закончила какую-то фразу и, не дождавшись реакции, участливо спросила:

— У тебя что-то случилось?

Могла бы давно обидеться и уйти, между прочим…

Крис откинулся на спинку стула, глотнул кофе.

— Нет, с чего ты взяла?

Улыбнулся.

«У меня всё хорошо. А даже если нет…»

— Ты обычно более разговорчив.

От удивления он чуть не поперхнулся.

— Обычно? Я с тобой разговариваю второй раз в жизни!

— Со мной — да, — ничуть не смутившись, кивнула Мышь. — Но я же не первый раз тебя в универе вижу. И слышу. Ты заметный.

— Кто бы говорил о заметности… — усмехнулся Крис. — А я тебя, между тем, не видел.

— Не видел или не запомнил? — уточнила Мышь.

Крис посмотрел на неё внимательнее. Со вчерашнего дня «кукла» изменилась почти до неузнаваемости. Стиль одежды, причёска, цвет волос и глаз… Даже фарфоровая белизна кожи разбавилась сотнями блёклых пятнышек — как будто за ночь на лице проступили веснушки. Не запомнить Мышь было сложно. Что вчерашнюю, что сегодняшнюю. Но ещё сложнее было осознать, что это одна и та же Мышь.

— Оригинальный способ маскировки, — признал Крис. — От кого прячешься?

— Откровенность за откровенность, — предложила девушка. — Сначала ответь на мой вопрос. У тебя что-то случилось? Только честно.

— Меня считают причастным к подготовке ритуала, который может убить всех магов и, возможно, уничтожить мир.

На лице Мыши отразилось такое явственное недоверие, что Крис уточнил:

— Ну хорошо, может быть, не всех. И, наверное, не весь мир. Но солидный кусок Содружества с Зимогорьем в центре — наверняка. Мне не хватает данных, чтобы более точно рассчитать радиус поражения.

— Я просила честно, — разочарованно протянула Мышь. — Ты вообще бываешь серьёзным?

— Я очень серьёзен, — заверил Крис и улыбнулся. — Сейчас вот, например, всерьёз решаю, что хуже — то, что меня подозревают в преступлении, или то, что считают больным на всю голову фанатиком.

А может быть, то, что ты на полном серьёзе размышляешь, как ответить Беатрикс?

Крис помолчал, задумчиво глядя в окно. Может быть, не стоило сжигать письмо? В конце концов, Беатрикс — преступница. Её сообщники совершили несколько ограблений и чудом до сих пор никого не убили. А может быть, убили, но об этом пока не известно? Поверить в то, что хранительница книжного фонда стоит во главе преступной группировки, было сложно, но Крис капитулировал перед фактами. А вот представить, что Беатрикс планирует массовое убийство магов, так и не смог. Либо она не понимает, что делает, и тогда её нужно остановить. Либо ей известен способ безопасной изоляции поля, и тогда… Вот что тогда — совершенно непонятно.

В любом случае для начала неплохо бы её найти.

— Ты не похож на фанатика, — прервала паузу Мышь.

— А на преступника?

Она пожала плечами.

— Никто не похож на преступника. Если бы преступников можно было вычислять по внешнему виду, их давно бы не осталось. Но ты похож на человека, который умеет скрывать правду за словами. Не хотела бы я тебя допрашивать.

— Знаешь, что больше всего бесит? — Криса вдруг прорвало, он заговорил отрывисто, с нарастающим раздражением. — Всем почему-то кажется, что я что-то скрываю. Вот, например, что-то произошло… И теперь, когда я веду себя как обычно, все думают, что я притворяюсь. Потому что нельзя после такого вести себя как обычно. И они тоже начинают старательно вести себя как обычно, чтобы я не заподозрил, что они заподозрили… И при этом приглядываются, ищут доказательства тому, что со мной всё-таки что-то не так. Сначала расстраиваются, когда не находят. Потому что это же значит, что я очень хорошо притворяюсь, а на самом деле у меня внутри какая-то дикая дичь. А потом, конечно, находят. Потому что когда старательно ищешь, обязательно что-то найдёшь. И расстраиваются ещё больше. И начинают смотреть так… Ну… Блин, лучше бы вообще не смотрели!

Мышь слушала внимательно, не перебивая. И только убедившись, что собеседник выговорился, спросила:

— А как давно «что-то произошло»?

— Три дня назад.

— И тебе не кажется, что это недостаточный срок для подобных обобщений? — В её тоне было больше любопытства, чем наставительности. — Может быть, они тоже искренне ведут себя как обычно, а ты вкладываешь в их поведение что-то своё?

Крис на минуту задумался, а потом ответил очень серьёзно:

— Может быть. А ведь действительно может быть.