Выбор за тобой (СИ) - Воронина Алена - Страница 7

Заново изучив спящую, магистр отметил, что одета она так, как ни одна женщина в людских Королевствах, да и в Империи, не одевается: темные плотные брюки, короткий свитер, тонкий на ощупь, но теплый, женщины, особенно с Севера обычно предпочитали носить длинные свитера, почти до колена. В ушах маленькие серьги из золота, как гвоздики, на пальце кольцо — золотой ободок, не артефакты и не амулеты. Обувь, явно кожаная, но таких застежек он не видел, сцепление мелких металлических вроде как крючков. Задумчиво оторвав взгляд от сапог, которые в данный момент изучал, он натолкнулся на подозрительно его самого изучающую, отчего даже приподнявшую правую бровь и совершенно не сонную неизвестную. Ее глаза в свете огня были болотной тиной — зеленые с насыщенными крапинками коричневого. Ведьма!

— Оригинально, вот тебя, дорогой, я в последнюю очередь хотела бы увидеть, — выдала моя разбуженная светлость седовласому. — И вообще, ты — негостеприимный козел, даже поесть не предложил. Я тебе больше того скажу, очень приятно говорить всяким гадам, что они — гады, а эти самые гады даже поспорить с этим не могут, потому что ни черта не понимают!

Все это я проворковала, гаденько улыбаясь. Бутылочка была хороша, особенно с голодухи. Я все переживала, что отдала малыша серому, молясь, что не сделала ошибки, видно было, что внешне они похожи, да и мальчик тянулся к нему. Может родственники? Похоже, что да.

Когда мужчина с малышом испарились, у меня это уже практически не вызвало изумления. От усталости и головной боли, мало что соображая, я все-же очень надеялась, что мне что-то пояснят. Хоть как-нибудь!

Наивная!

Огонек в полотенце заграбастал своими пальцами мой подбородок, а на скуле, как оказалось, еще и синяк был, я отпрянула, дернувшись от боли, а он поднял руки отошел и испарился.

Я честно ждала, долго, скромно сидя в жутко неудобном кресле, но холод и жажда подступали все ближе, уж молчу про голод. И я отправилась исследовать кабинет безжалостного хозяина, начав с дверей, которые были, конечно же, заперты. Книги с закорючками, неизвестный мне алфавит, иллюстрации. Мини-бар нашелся, вот вам крест, совершенно случайно! И, ура, там была откупоренная бутылка, слегка начатая (с выбиванием пробок я никогда не дружила).

Намочив край свитера вином, а на вкус это было именно оно, я вытерла лицо и, шипя, приложила к ране. После чего отправила пару хороших глотков в желудок. Полегчало через минуту.

Порадовало и энное количество дров за ширмочкой у входа.

У каминов вроде должна быть заслонка в трубе, для того, чтобы бы перекрывать дымоход, когда очаг не используется, угореть все же не хотелось. Она нашлась, но на такой высоте, что пришлось двигать дорогую деревянную мебель и безжалостно ее топтать. Проблемы возникли и с розжигом. В кабинете было шесть фонарей, типа того, что я видела в подвале с кроватями, только ярче. Но, если я касалась такого шарика, потянув за длинный фитилек — огонек затухал, на третьем только сообразила, что надо просто бить хрупким стеклом, в котором они были заключены, о дрова. Пламя занялось только на пятом фонарике, и то после того, как я подсунула ему чистую бумагу со стола. Огонь настоящий, родной, в этом вечном холоде был даром богов. Я плюнула на кресла, расстелила пуховик на полу и уселась возле огромного камина. Вино и тепло сделали свое дело, я разревелась. Слезы лились, а я никак не могла их остановить, размазывая по щекам, шепча только одно: «За что?»

Я не знала, что делать, мне никто не мог помочь, я никому не могла рассказать, кто я, здесь было холодно и страшно, а страшно, потому что я одна.

Тошенька… Андрюша!

Я обхватила себя руками, стараясь справиться с истерикой. Чуть позже, свернувшись в комочек на пуховике, мне удалось погрузить в сон, где было лето, много солнца мой сын и мой муж, которого нет даже в мире моих галлюцинаций. Проснулась от того, что кто-то сосредоточенно сопел под ухом. Один открытый глаз передал мозгу забавную картину. Слава Богу, одетый седовласик чуть ли не обнюхивал мои сапоги, точнее молнию на них, с видом крайне заинтересованности, вместо того чтобы накормить ту, которую притащил не понятно куда. Так что тирада моя про гадов шла от чистого сердца. Я могла поклясться, что, не поняв ни единого слова, смысл моих эмоций он уловил верно. И тут до меня дошло, что я для него игрушка, предмет неодушевленный.

Его боялись те люди в башне, явно тоже не обделенные магией, с подобострастием кланялся серый. Ход моих мыслей он не преминул подтвердить. Резко дернулся и, сжав мои запястья, опрокинул меня обратно на пол, нависнув сверху. К моему замаху ногой он тоже был готов в отличие от серого. Накатила злость. Он наклонялся все ближе.

От соприкосновения его горбатого носа с моим лбом меня спас звук открывшейся двери. Седовласый резко отпрянул, и на его лице читалось явное недовольство, обращенное к тому, кто вошел, а вошел очень красивый темноволосый мужчина.

Глава о семье

— Иллар, какой приятный сюрприз! — Магистр сложил руки на груди с видом грозного учителя. — В очередной раз поражаюсь тому, что даже Дед стучится, и только бесстрашная троица: моя ненаглядная сестричка, Тьер и ты, имеете наглость врываться.

— Прости, Великий, ты же понимаешь, у меня с воспитанием туго и происхождение не ахти, — мужчина широко улыбнулся, блеснув клыками.

— Мда, а еще язык без костей, и уважение к почтенным принцам прихрамывает. И как я тебя терплю, ответь на милость?

— Исключительно благодаря своему доброму сердцу. У Вас тут, кажется, важный разговор с леди, могу подождать снаружи, пока вы… хм… закончите, — наглая улыбочка.

— Мы с леди еще и не начинали. Кстати, ты же вроде прослушал общий курс по проклятиям в Тьеровской Академии?

— Я больше курс по общению с хорошенькими адептками освоил. Связи, так сказать, налаживал с тамошней местной фауной.

— Хорошо, что Тьер женой по уши занят, иначе бы ввел дополнительные занятия специально для тебя, курс выживания в условиях крайнего бешенства директора, называется. Ладно. Не зря ж ты сюда тащился. Минуту.

Магистр пересек комнату и исчез в коридоре.

— Ох, мои манеры, Иллар Сверт, — вампир театрально откинул плащ, и поклонился женщине, которая, вскочив при его появлении, схватила какой-то мешок с пола и, прижав его к груди, сейчас стояла спиной к огню. При звуке его имени она дернулась и отступила на шаг, задев ногой пустую бутылку из-под вина.

— Мда… — задумчиво промурлыкал вампир, ибо ответа так и не дождался, его наблюдения за этим странным субъектом и новыми предпочтениями отца были прерваны дверью, которая с грохотом распахнулась, и в кабинет Директора Школы Искусства Смерти влетел сам ее незабвенный глава, прибывавший сегодня явно не в духе, за ним следовала дама, преподавательница-человек.

Она подошла к женщине у камина и, положив руку ей на плечо, потянула за собой к выходу, дамочка с мешком, вздрогнула, но подчинилась. И когда обе скрылись в коридоре, дверь за ними плотно затворилась.

— А зачем тебе проклятийник? — удивленно выдал гость, уставившись на закрывшуюся за женщинами дверь.

— Схему срисовать, — магистр задумчиво поднял бутылку с пола и поставил ее на каминную полку. — Я тебя слушаю, невежливый ты наш…

Мужчина, точно сбросив личину, принял вид истинного вампира с бледной кожей, острыми ушами и красными глазами, в чьей крови, однако, «плескались» и люди, что не делало его хуже, наоборот сглаживало острые углы, оттого вампиршы не лишали Иллара Сверта своих знаков внимания, чем последний часто пользовался.

Вмиг посуровевшее лицо говорило о том, что случилось действительно что-то из ряда вон.

— Из кланов Хаоса стали пропадать дети…

Мужчины, один из которых был сволочью, а второй вампиром, умеющим маскироваться под симпатичного мужика, мило беседовали. А единственная мысль, которая мучила меня в тот момент — забрать с пола пуховик, но белобрысый гад стоял рядом с ним, а к мужчине подходить совсем не хотелось. Закончив разговор, седовласый зыркнул в мою сторону и вышел из кабинета, а я получила возможность добраться до верхней одежды, с ней было как-то спокойнее. А вот второй участник беседы остался и с любопытством меня рассматривал. Насладившись моим растрепанным видом, откинув черный плащ с видом мушкетера ее величества, добывшего алмазные подвески, поклонился, и, как я поняла, представился. Иллар Сверт. Интересно, как у них тут отвечать положено, наверняка реверансом. Что за отсталый мир!