Как Из Да́леча, Дале́ча, Из Чиста́ Поля... (СИ) - Тимофеев Сергей Николаевич - Страница 65

Ночь в лесу провели, неподалеку от дороги, зато наутро Алешку - не узнать. Радуется, будто птичка вешняя, болтает без умолку, над Иваном подсмеивается. Потому как вид у того, словно при всем честном народе в лепешку коровью наступил. И так его Алешка обхаживает, и эдак, - ничего его спутника не берет. Насупился, и бурчит что-то.

"Ничего, - думает Алешка, - сейчас я тебя, столб приворотный, насильно развеселю. Такое расскажу, что..."

- А не потешить ли тебя сказочкой? - спрашивает. - В разговорах, оно ведь и дорога короче кажется.

Промямлил Иван что-то несуразное, как хочешь, так и понимай. Ну, Алешка как надобно, так он и понял.

Рассказывать он, тут ему следует отдать должное, умеет. И руками размахивает, и голос меняет, и лицом помогает - любо-дорого послушать. Ан Иван все одно с такой мордой едет, точно на собственные похороны. Наполовину что-то об себе думает, наполовину - Алешку слушает, что тот вещает.

- Сказывают люди, задумал как-то раз заяц жениться, вот как ты теперь. Коли, решил, за женой буду, так и жизнь полегче станет. Долго присматривался, и приглянулась ему дочь купца одного...

- Да ну, врут все люди, - встрепенулся Иван. - Где ж это видано, чтоб зайцы на девках женились?..

- А ты не встревай, - Алешка его одернул. - Потому как заяц, он тоже человек.

И, видя, как у Ивана медленно полезли на лоб глаза, расхохотался.

- Чудной ты, в самом деле!.. Сказка ведь. В ней чего хочешь быть может...

- Сказка... - протянул Иван, словно впервые услышал.

- А то - что же? Не встревай, говорят тебе. Во-от... Приглянулась, значит, зайцу дочь одного гостя, он к медведю и подался, чтоб тот ему невесту высватать помог. Сам понимаешь, медведь, он попредставительней зайца будет, а ежели что, так и заломать может... Взял медведь борть с пчелами, - гостинец, значит, - и подался. Но только девица - ни в какую.

- Хоть что, - говорит, - со мной делайте, а замуж за зайца не пойду.

- Это отчего же не пойдешь? - медведь спрашивает.

- А оттого и не пойду, что этот у него больно маленький... как его... хвост.

Как медведь ни уламывал, - то есть, уговаривал, значит, - так из его сватовства ничего и не вышло. Вернулся не солоно хлебавши, обсказал зайцу все, как есть, борть на место вернул и спать подался. В малинник.

По лесу же разговоры пошли: так, мол, и так, отказали зайцу в жениховстве, потому как хвостом не вышел. Посудачили-посудачили, кто посмеялся, кто поохал, да и позабыли. Все, кроме волка. Тот, понимаешь, тоже жениться собирался. Глянул он случаем на себя в речку, и так порешил, что ежели девица за зайца не идет, так за него-то уж точно выйдет, поскольку хвост у него самый подходящий.

Наведался к медведю, уговорил за себя сватом быть. Хвост показал, чтобы тот не усомнился, длиннее, чем у зайца.

Медведю чего? Он все одно в малиннике спал. Взял ту же борть, с какой в прошлый раз ходил, и подался дорогою знакомой.

Приходит к девице и говорит ей:

- Опять я сватом. Только теперь уж не от зайца, потому как не годится он тебе в мужья из-за хвоста своего короткого, зато от другого кого. У того хвост - какой надобно.

- Это кто ж такой будет? - девица спрашивает.

- Волк это. Он у нас в лесу жених завидный, и хвост у него длинный. Пойдешь, что ли, за него? А то мне борть эту туда-сюда таскать надоело...

- Ну, - девица отвечает, - коли хвостом вышел, да коли жених завидный, отчего ж не пойти? С радостью...

Медведь тоже обрадовался, потому как спать любил больше, нежели сватом ходить, побежал к волку, сказал ему, что девица согласна, а борть все-таки с собой уволок, по привычке, али по забывчивости. И волк обрадовался, такой пир решил учинить - на весь мир, чтоб во веки веков помнился. В городе решили праздновать, где невеста жила, пусть видят звери, какая у волка женушка-красавица, а заодно поглядят, как люди там себе обустроились.

Про то, как волк гостей созывал, да угощение готовил, да подарки, да еще там что, - это отдельный сказ надобен, нам он совсем даже и ни к чему. Справился как-то.

Вот настал день свадьбы. Пошел волк зайца на пир звать, потому как решил и его, в качестве угощения. Мало ли, невеста поначалу ему отказала. А как поживет в замужестве?.. Глядишь, на сторону поглядывать станет. Глянет, а там как раз заяц... Ни к чему это совсем. Лучше уж сразу оберечься. Нет зайца - не на кого и поглядывать.

Тот же, то ли почуял чего неладное, то ли на свадьбу неохота, к той, за кого сватался, - на постель улегся, и ни в какую. Как волк его ни уговаривает, все отнекивается.

- Не могу, - отвечает, - потому как кислицей так вчера облопался, шагу ступить не могу, чтобы оказия не случилась. Животом страдаю. Какой из меня гость? И самому срам, и остальным противно, ежели чего.

- Это, - волк говорит, - не служба. Есть у меня такое средство, что враз тебя от болезни избавит. Медвежья травка называется. Съешь ее, и все как рукой снимет. Идем, никак без тебя. Ты ж так пляшешь, что супротив тебя не сыскать...

- Сказано ему, шагу ступить не могу, а он - плясать. Совсем, что ли, ума рехнулся?.. Хотя... Вот ежели б довез кто...

- Да кто ж тебя довезет? - удивился волк. - Все уже давно в городе, одни мы с тобой на весь лес остались.

- Знать, не судьба мне была на свадьбе твоей погулять, поплясать. Не серчай уж, и не поминай лихом...

И в потолок уставился.

Волку бы махнуть лапой, да прям здесь зайца и отведать, а он, вишь, не догадался.

- Ладно, - говорит, - я тебя сам отвезу. Заместо лошади. Только до городских ворот и тайком, чтоб никто не увидел. А дальше - сам скачи. Уговор?

- Уговор, - согласился заяц. - Неси свою травку.

Убежал волк, а заяц тем временем крапивы нарвал, колючек, а сверху цветами прикрыл.

Вернулся серый, тот его возле норы поджидает. Начал траву жевать, - горькая. Так он из ближайшего ручья столько воды выпил, чтоб горечь во рту извести, ведра, чтоб не соврать, полтора. Только он это не от горечи, а чтобы волку тяжелее везти было.

- Садись, - серый ему говорит, - там, окромя нас, уже все собрались.

Сел заяц, волк крякнул, - тяжел больно наездник оказался, - и побежал. Ладно, думает, авось, сочтемся. Это даже и хорошо, что тяжелый. В том смысле, пирог знатный выйдет.

Долго ли, коротко, уже и ворота городские показались, волк и говорит, слезай, мол, как уговаривались. А только заяц, не будь дурак, ка-ак хватит волка со стороны хвоста своим букетом!.. Тот света белого не взвидел, так припустил, как прежде никогда не бегал. Заяц на нем едва держится, однако, знай, нахлестывает!..

Так к невесте на двор и прискакали. А там уж и впрямь все собрались, только жениха и дожидают. Думают-гадают, куда задеваться мог... И тут - влетают!..

Волк - он с лап долой, растянулся. Соскочил с него заяц, подбоченился, и - к невесте.

- Не пошла, - говорит, - за меня, потому как хвост короткий? Ну, так забирай своего, длиннохвостого...

Ан, видишь ты, какая оказия приключилась. Медвежья трава, коей волк зайца лечил, она как бы не от медвежьей болезни оказалась. И так это зайца по дороге растрясло, что он не раз и не два, пока скакал, был ею одолеваем. Тут уж, сам понимаешь, когда жених в таком состоянии заявился, длина хвоста как-то и не важна особенно...

- И чего?.. - спросил Иван, видя, что Алешка замолчал. - Тут и свадьбе конец?

- А вот и нет, - лукаво блеснул глазами Алешка. - Не угадал ты, друг ситный. Волка, конечно, по боку, и зайца туда же... Ан свадьбе вовсе и не конец. Другой жених для девки нашелся, за него и вышла.

- Это кто ж таков будет?

- Догадайся...

Думал Иван, думал, ничего не придумал.

- Даже и не знаю, - бормочет. - Сказывай, не томи...

- За медведя!..

Насупился Иван.

- Погоди, погоди, - говорит, - так ведь у медведя, у него хвост, как у зайца...

Просиял Алешка. Набрал побольше воздуху, чтоб разобъяснить, а Иван возьми, и скажи: