Девушка, видящая призраков (ЛП) - Боросон М. Х. - Страница 18

Я сидела, охваченная потрясением. Отец всегда казался строгим и далеким. Но господин Вонг рассказал, что отец хотел остаться в Китае, но не бросать меня. Я не понимала этого. Он отдал глаз за меня, но этим спас себе лицо. Что он надеялся достичь, отказываясь оставлять меня?

Господин Вонг поднял чашку и сделал глоток. Но он был рассеянным. Я не была ему врагом? Или он забыл? Я не знала. Я надеялась, но и была в смятении с примесью детских эмоций и потрясения.

— Я сделал все это для твоего отца, а он не ответил тем, что требовалось Аншень-тонгу больше всего. Он не призвал злых духов, чтобы убить Бок Чоя.

Я похолодела. Ужас нахлынул на меня от его слов. Я отодвинула стул, готовая бежать, сражаться. Сердце колотилось.

— Вы просили его обрушить монстров на квартал? — возмущение слышалось в моем голосе.

Господин Вонг поднял руку, затыкая меня.

— Я три года просил его об этом. Три года он отказывался. «Я не пойду против идеалов своего рода», — говорил он. Я долго смирялся с его решением. Даоши чтит свой род и предков. Он не шел на компромисс. Я стараюсь чтить своих предков как он, — господин Вонг отвел взгляд.

Мое сердце успокаивалось.

— Не все из 438-и поддержали меня. Они видели, что у нас упадок дохода, их слава угасала, а Бок Чой и американские связи набирали сил. Они говорили, что я слишком стар. Что мои методы слишком китайские и устарели. Кое-кто особенно, — я увидела боль в его глазах, — не соглашался со мной.

Боль была понятной.

— Том, — сказала я. Господин Вонг медленно кивнул.

— Том сказал, что я не должен мириться с позицией твоего отца. Если твоей отец не хочет убивать Бок Чоя, нам нужно нанять того, кто послушается.

— Лю Цяня, — сказала я, невольно коснувшись живота, где были порезы.

Господин Вонг едва заметно кивнул и продолжил:

— Мой сын и его друзья теперь не слушаются меня. Они отдают приказы от моего имени, но я не знаю, что они делают. В Аншень-тонге хаос. Присяжные братья следуют за моим сыном, а не за мной. Я не знаю как много. Другие слушаются Тома, думая, что это мои приказы.

Я смотрела на его уставшее лицо. Я едва могла представить, сколько лет он строил Аншень-тонг таким, какой он есть, как семью и криминальную империю. Он наблюдал, как его власть забирает Бок Чой, а теперь его организация рушилась. Это разбивало его сердце, ему было больно знать, что его пытался сместить собственный сын.

Я посмотрела на господина Вонга, великого человека китайского квартала, который сделал так много, в том числе и для нас с отцом. Он задумался, казался одиноким. Мое сочувствие вызовет его потерю лица. Нужно было пользоваться моментом.

— Расскажете о шахтерах? — спросила я.

— Шахтеры? — он повернулся ко мне. Вид был ошеломленным.

— Трупы в золотой шахте. Мне сказали, вы их выкапывали, чтобы кости отправить в Китай.

— Нет, — сказал он. — Я такого не приказывал. Наверное, это Том. Но зачем ему трупы?

— Не знаю, господин Вонг, — сказала я.

— Дрянь! — сказал он. Я и девушка с контрактом вздрогнули. Он повернулся к ней. — Почему ты принесла одну чашку?

— Я… ошиблась, господин Вонг, — сказала она и побежала за чашкой для меня.

Он дождался, пока она уйдет. Дверь закрылась, мы остались одни, и он посмотрел мне в глаза.

— Я не помогу тебе бороться с моим сыном, Сян Ли-лин. Если тебе нужны союзники, ищи их в Си Ляне, скажи им, что Бок Чой в опасности, — сказал он мне.

— Господин Вонг, — медленно сказала я, — Аншень-тонг — мой мир. Я не буду работать с Си Лянь.

— Иди к ним, если нужна помощь, — возразил он, а следующие слова он словно вырезал на граните. — Но если нужно будет убить моего сына, я хочу, чтобы это сделала ты, а не какие-то Си Лянь.

Мои глаза расширились, но я промолчала. Он убедился, что никого нет в комнате. Он посоветовал поискать помощи у врагов, он дал разрешение убить его сына, проверив, что никто его при этом не слышит.

Я не могла поверить, что господин Вонг и его сын так отдалились друг от друга. Том был хорошим, ему всегда было важно почтение к родителям.

Женщина вернулась с чашкой и пустила ее передо мной, от рисового вина поднимался пар. Господин Вонг оказал мне честь таким жестом, и я должна была выпить его. Я сделала глоток, и теплое, приятное вино потекло мне в рот, оставив жжение. Мне это нравилось.

— У тебя покраснело лицо, — отметил господин Вонг с удивлением.

— У вас отличное рисовое вино, — ответила я.

— Еще бы, — сказал он, встал и поклонился. Я тоже встала, поклонилась ниже, чем он, и пошла к двери.

Я шла мимо дверей в коридоре, стараясь не слышать звуки, с которыми мужчины и женщины двигались на соломенных матрасах. Через пару мгновений я вышла к приятному шуму людей, что ели в ресторане, где прекрасно пахло едой.

Господин Вонг был глубоким и странным человеком. Его терзали внешние и внутренние конфликты. Он мало уважал женщин, но выказал мне уважение. Он предложил пойти за помощью к врагам, но точно не будет милосердным, если я это сделаю. Он дал мне вина, но не собирался сделать это еще раз.

Он просил меня стать его врагом. Если я убью Тома, он будет скорбеть по сыну. И в тайне будет в долгу передо мной.

Голова была полна сомнений, я шла по ресторану к улице.

Там кричали чайки, я услышала среди их воплей свое имя.

Четверо стояли на улице. Они ждали меня.

Один из них был Томом Вонгом. Один из них был Хонгом Сяохао.

И один из них был Лю Цянем.

14

Рука Лю Цяня должна была заканчиваться обрубком. Так и было для тех, у кого не было глаз инь. На конце обрубка теперь был дух, белый и широкий, как рука. Он двигался как рука, но и как змея, был длиннее руки, в шесть или семь футов. Дух был бледным и корчился, как зверь.

Вместо ладони эта рука заканчивалась жуткой головой рептилии. Желтый раздвоенный язык вылетал между клыков, тонких, как иголки. Красные глаза змеи — их было три — смотрели на меня с жестоким умом. Это точно хотело, чтобы я страдала.

Дух-змей, казалось, был слит с рукой Лю Цяня. Меч моего отца разрезал кость и мышцы, но Лю Цянь как-то сплел этого опасного духа со своей плотью. Кости и мышцы тела человека были разорваны и сплетены в тело этого яогуая. Процесс точно был агонией.

Лю Цянь был опаснее, чем считал отец. Сильная магия присоединила к нему эту руку, и я не знала, что она могла сделать. Он вернул равновесие с этой рукой, так что шел с хищной грацией.

Раньше, когда он пришел в храм отца, он оставил руку. Талисманы не впустили бы ее. Но это означало, что этот змей был привязан к Лю, но независим. Придется относиться к Лю и его руке как к двум разным противникам, пока я не пойму, на что способна его рука и разум.

Рука-змея смотрела на меня с ненавистью в трех красных глазах. А потом она открыла пасть и заговорила, голос был когтями, рвущими плоть и кость.

— Малышка хочет сразиться, — сказал змей Лю Цяню. Другие его не слышали и не знали, что он здесь.

Я смотрела на монстра и дрожала.

— Я хочу съесть малышку, — сказал змей, голос был звуком ногтей, впивающихся в глаза.

Я посмотрела на остальных. Я не знала четвертого, но его короткие волосы и бритый лоб указывали на одно. Он недавно вышел из тюрьмы. В тюрьме его косичку обрезали, и он отращивал ее заново. Он был настороже, напоминал городского стража. Его лицо было мрачным, почти безжалостным. Это был взгляд головореза.

Они окружили меня. В честном бою я смогла бы побороться с четырьмя неумелыми людьми. Но Том Вонг тренировался с Ракетой, и Лю Цянь учился с отцом, так что двое точно были обучены. И я не знала, на что способна чудовищная рука Лю Цяня.

Я не скрывалась от монстров, а смотрела на них. У меня не было шанса победить. Я могла лишь бороться и умереть, а потом они придут за отцом, пока он выздоравливает. И тогда их никто не сможет остановить. Я знала, что мне нужно делать. Мне нужно было убегать.