Девушка, видящая призраков (ЛП) - Боросон М. Х. - Страница 20

С тяжелым стуком Том пошатнулся. Он повернулся к напавшему, и я получила шанс. Я ударила Тома по колену. Попала, его нога вылетела из-под него. Он рухнул на колено, и я обвила веревкой его горло, прерывая доступ к воздуху.

— Ли-лин, — выдавил он, — прошу, — он пытался просунуть палец под веревку, но не мог.

Сяохао занял защитную стойку. Если он тренировался, то я не знала об этом. Мужчина из тюрьмы смотрел на него каменным взглядом, а Лю Цянь почти лениво взирал на нас с Сяохао. Он решал, что делать сначала.

Рука Лю Цяня взлетела, сжалась, как змея, и полетела к Сяохао с поразительной скоростью, едва можно было увидеть. Челюсти сомкнулись на шее Сяохао. Губы юноши ничего не сказали, но они выражали надежду и потерю, старания. Он потянулся к горлу, но его рука уже становилась обмякшей. Раны появились на его шее и кровоточили. Змей поднял его на четыре фута над землей и бросил, как лопатой землю. На пол рухнул труп.

Смерть Сяохао вызывала ужас и беспомощность, которую я терпеть не могла. Мужчина, что недавно вышел из тюрьмы, смотрел на Лю Цяня со страхом.

Рука Лю Цяня торжествовала, словно для нее не было веселья лучше, чем убийство. Я боялась, а в душе горевала из-за Сяохао. Он помог мне и поплатился жизнью. Еще один хороший человек, еще одна бессмысленная смерть.

Том Вонг вскочил на ноги. В ярости он выдернул веревку из моих рук и бросил на землю. Глупо, Ли-лин. Горе отвлекло меня, и Том Вонг снова мог на меня напасть.

Он напал бурей. Он был в ярости, и в нападении была сила, но не разум. Я оттолкнула его руку, ударила локтем в ребра и отпрянула на шаг.

Гнев сделал его неточным. Дал мне преимущество. Это нужно использовать, распалить его гнев.

— О, Том, — сказала я, дразня, — ты перед рестораном отца, на улице тебя видно, и женщина заставила тебя встать на колени. Вот так потеря лица.

Он огляделся. Люди проходили мимо, притворяясь, что ничего не видели. На улице лежал труп, никто не признавал, что он мертв. Люди выбирались из кареты и тут же отворачивались. Очередь перед рестораном смотрела вперед, а не по сторонам. Никто не смотрел, но все замечали, и все это будут рассказывать. Где были люди, были и сплетни.

— Такая потеря лица, — повторила я, качая головой.

Мышцы Тома были напряжены. Контроль не был его сильной стороной.

— Лицо, — сказал он, — старые причуды. В этом мире больше нет места героям, нет места лицу, уважению к родителям или присяжным братьям. Только сила важна. Сила — новый метод. Убейте ее, господин Лю.

Я перебросила меч в правую руку. Рука-дух Лю Цяня смотрела на меня тремя хитрыми глазами. Она знала, что с ней сделает персиковое дерево.

— Сила? — спросила я. — Ты ждешь силу от Лю Цяня?

— О, да, Ли-лин, — сказал Том, глаза сияли. — Больше силы, чем ты видела.

Я заслоняла себя мечом, присела и подняла веревку с дротиком. Я повернулась к Тому и сказала:

— Ты знаешь, Том, что мой отец однажды пописал на его лицо?

Лю Цянь издал яростный рев. Я показала ему язык и побежала прочь.

Я услышала Тома Вонга:

— Пустите ее. Она нас не остановит.

Я отправилась домой и добавила имя в Зал предков.

— Хонг Сяохао, — сказала я. — Я не стала тебе женой, но ты был хорошим человеком. Я буду плакать на твоей могиле, — я прижала бумагу с его именем к своему лбу, а потом зажгла свечу. — Я буду зажигать свечу каждый день, — сказала я, — сорок девять дней, буду сжигать бумажные подношения.

В моих глазах были слезы от мыслей о Сяохао. Он хотел жениться на мне, но, хоть я и отказала ему, он заступился за меня, когда я была одна среди врагов. Он сделал это, зная, то ничего не получит, что может умереть из-за этого.

— Я найду тебе жену, — сказала я. — Женщину, что умерла рано. И я исполню для вас свадьбу призраков, — он получит семью в том мире. Это было лучшее, что я могла сделать для него.

Я прошла к Тон-шеню, небесному альманаху. Обеими руками я подняла тяжелый том, полистала тонкие страницы из рисовой бумаги, пока не нашла диаграммы на следующий день. Несколько минут я разглядывала схемы, запоминая астрологические связи.

А потом я прошла в лазарет и рассказала отцу все, что узнала. Я рассказала ему, что мне ответил господин Вонг, что сказал Лю Цянь, поведала о смерти Хонга Сяохао.

— Это произойдет завтра ночью? — сказал он.

— Да, отец.

Он отвел взгляд со строгим видом.

— Этому должна быть причина. Мне нужно понять, какое заклинание больше всего подходит для завтрашней ночи. Ах Ли, проверь звездные карты в Тон-шене.

— Отец, я…

— Мне нужно знать чтения на завтрашнюю ночь, десять небесных ростков и двенадцать земных веток в инь.

— Отец…

— Кто из нас говорит первым? — спросил он.

Я повесила голову. Я стыдилась того, что не уважала отца, но я была в смятении.

— Пока ты будешь там, узнай положение луны в час первой земной ветви. Запомни и сразу возвращайся.

Я вдохнула и выдала:

— Отец, я изучила Тон-шень до того, как пришла сюда.

Он испуганно посмотрел на меня. Я выдержала миг, но знала, что похвалы ждать не стоит. Я сказала:

— Завтра ночью будет земная фаза, год Собаки, осень, горная триграмма. Завтра ночью Земля, небесный стебель инь — Ву, а земная ветвь инь — сю.

Он внимательно слушал, считая в голове.

— Земля производит Металл, повелевает Водой и подавляется Деревом, скрывается Огнем, — бормотал он. — Стебель и ветка в инь, рожденные от звезд и спустившиеся к земле, это вусю, — он задумался на миг, а потом повернул глаз ко мне с резкой сосредоточенностью. — Положение луны в час Первой земной ветви?

— Луна будет сиять во дворце Вэй.

— Вэй, Людские врата, — сказал он. Созвездие?

— Джиши, — отец.

— Джиши… — испуг мелькнул на лице отца. — Не может быть. Он не посмеет. Но трупы…

— Что, отец? Что такое?

Он закрыл глаз. Он сидел, напряженный, и тишина была такой густой, что казалось, что он пытался изменить мир своим желанием. Когда тени будут темнее всего, луна будет в созвездии Джиши, что означало «Гора трупов».

Его глаз открылся.

— Лю Цянь, — сказал он. — Эта гнилая жаба. Я вырву его внутренности и суну ему в рот.

Я замешкалась.

— Отец, что он задумал?

Отец молчал. Он хмуро смотрел на окно, размышляя. Через пару минут он посмотрел на меня.

— Ты знаешь историю Кулу-Янлина?

Кулу означало скелет, а янлин — вид мстительного призрака. Но вместе это ничего не значило.

— Нет, отец, — сказала я.

Он выглянул в окно еще раз, отчаяние охватило его лицо.

— Я знаю только об одном Кулу-Янлине из всей истории Китая. Его вырастил мужчина. Это было семьсот лет назад, когда правила династия Сун. Я рассказывал тебе о династии Сун, Ах Ли? — отец говорил тоном учителя.

— Сун была периодом великих достижений, отец.

— Китайцы изобрели первый компас. Во время династии Сун. Мы напечатали первые бумажные деньги. Еще до Сун один из даоши использовал первым Огненную медицину. Знаешь, как зовут это белые?

— Да, отец, — ответила я. — Порох.

— Сун была великим периодом для даоши. На севере был храм, названный Золотым храмом для созвездия духа. И это было чудом, Ах Ли. Он был красно-золотым, дымоход был в сто футов высотой. Во дворе был пруд, говорили, туда приходили купаться божества. Адепты Золотого храма десятки лет составляли канон Дао. Порой они находили свитки и книги злой магии. Злые заклинания появлялись как грибы везде, где могли. Они пришли с Шелкового пути, как и другие товары. Даоши Золотого храма собирали злую магию с земель Японии, Малайи и Сиама. Говорилось даже, как наносить смертельное прикосновение. Пять ударов, убивающие мгновенно, — он поежился и притих на миг. — Все это зло заперли в Чумной шкатулке. Они очистили мир от злой магии. Это было удивительное достижение, Ах Ли. А потом, — сказал он, напрягшись, — на севере Китая появились нучжэни.

Он говорил о них раньше. Дальше он скажет «грязные дикари».