Регина(СИ) - Домогалова Елена - Страница 8

Она стояла на лестнице и смотрела на королеву и её фрейлину, ожидавших её во внутренним дворике. Нарядные, весело щебетавшие, они были грациозны и красивы и прекрасно осознавали силу своего обаяния. Изящество, острота ума и очарование королевы Наваррской гремели по всей Европе. Но Регина, как ни старалась, не могла разглядеть в её лице ничего истинно красивого. Разве что живой блеск умных глаз и сияющая улыбка. Положительно непонятно было, из-за чего сходили с ума все мужчины, в том числе и Бюсси. Бледную, тусклую, как у всех Валуа, кожу скрывал толстый слой румян и белил. Короткий нос, безвольный подбородок, тонкие губы, слишком покатые плечи — всё это не могло укрыться от пристального взгляда Регины. Она всё больше убеждалась в том, что Маргарита Валуа ей определенно не нравится, более того — вызывает стойкое отвращение.

Но это был её единственный шанс обрести свободу, навсегда расстаться с урсулинками и тёткой. Увидеть Париж. Пожалуй, ради такого можно было несколько дней потерпеть общество королевы Наваррской. И её фрейлины. Регина перевела недовольный взгляд на спутницу Маргариты и едва сдержала вздох разочарования. Высокая, худощавая блондинка с пронзительно синими глазами и капризным ртом. И даже лёгкая тень здравого рассудка не омрачала безмятежное чело этой дамы. Она была глупа до такой степени, что Регина поняла: на неё невозможно будет злиться. Такая блаженная глупость может только умилять. Ничего странного не было в том, что Маргарита Валуа считалась одной из умнейших женщин при французском дворе — при таком-то окружении это было не трудно!

Регина глубоко вдохнула и сделала шаг навстречу прелестницам.

Первое, что смогла осознанно увидеть, впитать в свою память Регина, — это дорога, пыльная, вьющаяся вдаль, дорога, в конце которой Регину ждала Жизнь. Те два дня, что они были в пути, Регина почти не говорила, зато Маргарита и её спутница Ортанс, маркиза д'О, болтали без умолку, уверенные в том, что нашли благодарную слушательницу. Время от времени Регина действительно включалась в беседу, особенно когда Марго затевала с ней какой-нибудь философский или теологический диспут, рассказывала о её брате, графе де Бюсси или объясняла тонкости придворной жизни, её подводные камни и внешние ритуалы. Бессмысленную же трескотню маркизы о нарядах, придворных сплетнях и прочем она пропускала мимо ушей, слушая совершенно другое: грохот колес по мостовой городов, пение деревенских девушек, разговоры на постоялых дворах. Она всматривалась в лица людей, в зелень деревьев, вдыхала запахи цветов и готовящейся пищи и старалась оставить в памяти каждую мелочь, словно стремилась навсегда вытеснить из неё всё, связанное с монастырем.

Париж обрушился на неё, как грохот оркестра посреди мертвой тишины. Целая лавина звуков, образов, запахов увлекла ее за собой. Улицы, мосты, соборы, каменные и деревянные дома, набережные — всё смешалось в один ослепительный, завораживающий образ Великого Города. Несмотря на то, что день подходил к концу, Город, судя по всему, засыпать не собирался: приезд Регины совпал с открытием знаменитый ярмарки Ланди, любимого празднества парижан. Растерянная и ошеломлённая множеством народа, гремящими по мостовым колесами карет, яркими красками платьев парижских модниц, звоном шпор и шпаг, Регина пришла в себя только на набережной Гренель, когда из вечерних сумерек показались очертания её Дома.

Дом! Дом, где она родилась, дом, который она совсем не помнила, дом, откуда теперь уже она никуда и ни за что не согласится уехать. Регина судорожно всхлипнула и, подобрав юбки, бегом помчалась к дому, не дожидаясь ни слуг, ни сопровождавших её дам. В окнах горел яркий свет, слышалась громкая музыка, звонкие весёлые голоса и беззаботный смех. "Наверное, брат решил сделать мне сюрприз и устроил праздник в честь моего приезда! Теперь понятно, почему за мной пожаловала сама королева Наваррская. Это просто невероятно — сразу из скуки и благочестия монастыря попасть на настоящий парижский праздник!" — подумала она и с восторженным визгом распахнула настежь двери.

И застыла на пороге. В доме действительно был в разгаре праздник. Точнее, грандиозная попойка. Но к Регине этот праздник жизни не имел никакого отношения. В первые секунды она растерялась, не зная, что и подумать. В доме царил полный хаос от порога до второго этажа. Пьяные молодые мужчины, разряженные по последней моде, девицы известной профессии, снующие туда-сюда с подносами и бутылками слуги, осоловевшие от вина и усталости музыканты. Регина сначала замерла, беззвучно открывая и закрывая рот. Такого оборота она явно не ожидала. Где-то через полминуты до неё начал доходить смысл происходящего.

В Париже в то время было в порядке вещей снимать хорошие дома (особенно ценились богатые дома на набережной или в Пале-Рояле) и принимать в них друзей, точнее устраивать шумные оргии и бурные попойки. Большинство владельцев таких домов были приближёнными к особам королевской крови, а посему основную часть времени проводили либо в Лувре, либо на королевских охотах, в других резиденциях короля и пр., так что их собственные дома зачастую оставались в распоряжении слуг, которые во все времена были не прочь нагреть руки за счет хозяев. Случалось и такое, что временные "хозяева" настолько обживались в заимствованном жилище, что настоящим хозяевам приходилось отстаивать свои права со шпагой в руках, а то и при участии стражи.

Нечто подобное произошло и в доме графа де Бюсси. Рано или поздно это должно было случиться, поскольку Луи был редким гостем в своём родном доме. До недавнего времени хозяйство вела кормилица Регины Франсуаза Беназет, на которой держался весь дом и которую, по слухам, побаивался даже сам Луи де Бюсси, и потому желающих попировать в доме на улице Гренель как-то не находилось. Но месяц назад мадам Беназет уехала в Пуату к своей умирающей сестре и дом остался без присмотра, чем не преминули воспользоваться служанки. Шустрые девицы давно уже лелеяли радужные планы, как бы весело провести время и заодно подзаработать. Их товарки из других домов давно уже вместе со сторожами вовсю пользовались долгим отсутствием хозяев. Клиенты нашлись быстро — дом графа де Бюсси слыл одним из лучших в Париже. Компания беззаботных молодых повес за сходную цену сняла особняк графа на неделю и теперь вовсю веселилась там, живя на широкую ногу и не задумываясь над тем, что с ними будет, если вдруг Бюсси неожиданно вернётся.

А уж о том, что может приехать юная графиня де Ренель, и вовсе никто не подозревал.

И вот теперь Регина в полной растерянности стояла посреди шумного веселья и не знала, что и подумать. Правда, её растерянность длилась недолго.

Не прошло и двух минут, как на хмельную компанию обрушился неудержимый гнев рыжеволосой фурии. Юная, ослепительно красивая девушка, решительно подбоченившись и яростно сверкая серыми злыми глазами, властным окриком перекрыла пьяные голоса, звуки музыки и звон посуды:

— Что здесь происходит? Где граф де Бюсси?

Несколько человек, видимо, наиболее трезвых, на мгновение отвлеклись от общего веселья и посмотрели в сторону девушки.

— Гы-ы, красотка, — с видом знатока отметил один из них.

— Наверное, это с Дю Буа. Он всегда находит самых красивых девиц, — отозвался его собутыльник, не сводя пьяных глаз с Регины.

— Да какого чёрта! — взорвалась взбешённая подобной непочтительностью Регина.

Она решительно шагнула к главному столу, одним рывком сдёрнула с него скатерть вместе с посудой, яствами и свечами. Грохот раздался невообразимый: золотые и серебряные блюда и кубки со звоном раскатились по полу, половина бутылок с дорогим вином перебились, разгулявшийся народ возмущённо загудел.

— Это кто ещё такая?! — капризным голосом взвизгнула сидевшая на коленях очень толстого дворянина девка.

— Кто я такая? — раздельно, почти по слогам зловеще прошипела Регина и этот её змеиный шёпот почему-то враз заставил всех замолкнуть, — Кто Я такая?! Да как вы смеете спрашивать МЕНЯ в МОЁМ же доме, кто я такая? Сейчас же, слышите вы, сейчас же убирайтесь отсюда! Вон из моего дома!