Регина(СИ) - Домогалова Елена - Страница 81

Филипп писал короткие, лёгкие, как воздушный поцелуй, письма с обязательными вложенными записками от Анны. Но за смешными рассказами о жизни в провинции легко читалась между строк светлая печаль влюблённого сердца. Филипп тосковал по ней, и мучался, и боялся потревожить, и не мог забыть ни единой минуты, когда она была в его объятьях. О столь многом он молчал в этих письмах, что Регина боялась их читать, потому что знала: стоит ей только начать прислушиваться к этим несказанным словам, как сразу же всплывёт в памяти её безмятежное счастье в Бордо, вкус молодого вина, дурманный запах свежескошенной травы, утренние туманы, ветер с океана и грустные синие глаза. И она сбежит. Бросит всё, забудет всех и сбежит к Филиппу. И даже сможет стать счастливой и спокойной. Наверное, это будет не так уж сложно…

А король будет смеяться, вспоминая свою шалость с графиней де Клермон. И поцелуй Луи станет размытым воспоминанием юности…

Впрочем, можно было ещё принять предложение Майенна и стать полноправным членом Лотарингского Дома и официальным врагом Генриха III. Вряд ли это понравилось бы Луи и уж ещё менее — королеве-матери. Смесь её бешеного темперамента с изворотливостью и хитростью Гизов, объединение их несметных богатств с её наследством, их могущества с популярностью Бюсси привело бы к образованию мощнейшей коалиции против короля. Вместе с Гизами Регина бы смогла осуществить свои мечты о мести и окунуться с головой в политическую и светскую бурную жизнь и не думать о Луи. Но это было бы равносильно тому, что она вонзила бы нож в спину Филиппа. Он бы не смог понять, почему она променяла его любовь на титул и власть герцогини де Майенн.

И когда она начинала задумываться надо всем этим, ей казалось, будто её разрывают в разные стороны три диких бешеных коня: Месть, Страсть и Жажда покоя. И она, всегда такая решительная и смелая, сейчас не знала, по какой дороге ей пойти; не могла сделать выбор и раз и навсегда принять окончательное решение.

Луи уехал. Филипп ни о чём не просил по своему обыкновению. И только Майенн не оставлял надежды перетянуть часу весов на свою сторону.

— Я не понимаю вас, женщин, — возмущался он. — Вы ведь даже не скрываете, насколько вам приятно моё общество, более того, вам нравится играть роль моей любовницы. И сильно подозреваю, что вам точно так же понравится быть ею на самом деле. Однако вы, ваше сиятельство, упорно держите осаду и каждый раз недвусмысленно даёте понять, что в мужья себе выбрали Филиппа и принадлежите только ему. Хотя, по большому счёту, ни его, ни меня вы не любите. Так почему же вы решили, что из Филиппа муж будет лучше, чем из меня? Почему вы хотите принадлежать ему одному? Ведь это же смешно, что такая красавица, одна из самых блистательных дам Парижа, сестра такого повесы, как Бюсси, не имеет такой же коллекции любовников, как Марго или даже Екатерина-Мария! Да если при дворе узнают, что я всего лишь числюсь вашим любовником, не являясь им на самом деле, нас обоих подымут на смех!

— Положа руку на сердце, могу ответить вам на это, что мне в последнее время наплевать на мнение двора. Что касается моего замужества, то это дело давно решённое и решённое не мной. Мой брат сговорился с Филиппом задолго до того, как я приехала из монастыря. И не думаю, что Луи изменит своё решение в вашу, герцог, пользу. Мой брат и так едва терпит нашу с вами дружбу и я даже боюсь себе представить, что будет, когда он по возвращении узнает последние сплетни двора. Вам, скорей всего, светит дуэль, а мне отправка в родовое имение и скоропалительное обручение с графом де Лоржем. И я ещё не придумала, как буду изо всего этого выпутываться. Так что, пожалуйста, не добавляйте мне хлопот. И на будущее: не смейте более никогда сравнивать меня с Маргаритой Наваррской! В противном случае нашей нежной дружбе придёт конец и вами, ваша светлость, пообедает Лоренцо!

Дивным солнечным утром герцогиня Монпасье громко постучала сложенным веером в спальню графини.

— Ну что такое? — послышался за дверью усталый голос Регины.

— Сколько можно спать? Я бы поняла, если бы в твоей спальне нашёл пристанище мой братец, о! у меня бы тогда вопросов не возникало. Но ты-то у нас упорно носишь аквитанский пояс верности, чего я столь же упорно не понимаю. Я жду тебя внизу, так что поторопись.

Не дожидаясь ответа Регины, герцогиня спустилась в библиотеку. Графиня присоединилась к ней через четверть часа и по всему было видно, что предыдущей ночью она не спала: бледная, с глубокими тенями, залёгшими вокруг глаз, хмурая, как осеннее промозглое утро.

— Я вижу, ты не послушала моего совета и продолжаешь свои бессмысленные страдания в одиночестве. Регина, если бы я меньше тебя знала, я бы решила, что ты законченная дура.

Регина мрачно ответила:

— Похоже, семейство Гизов решило взять меня измором. Не мытьём, так катаньем? Ты по поручению Шарля или у тебя действительно серьёзное дело?

— Я не буду на тебя обижаться за этот прохладный приём. Однако, твоё целомудрие просто смешно, когда о ваших отношениях с Шарлем знает уже пол-Европы.

— Значит, Луи уже всё известно…

Герцогиня сделала вид, что не слышала последней фразы. Сияющий образ несравненного Луи де Бюсси начинал её раздражать.

— Впрочем, я действительно пришла не из-за сердечных дел своего братца. Если ты не забыла, сегодня вечером у меня собирается маленькая тёплая компания заядлых картёжников. Ставки обещают быть нескромными. Я хочу взять тебя в пару и любой ценой выиграть у герцога де Жуайеза его знаменитый перстень с изумрудом. Это чёртово кольцо мне уже снится!

— Но ты же знаешь, я неважно играю.

— Зато блестяще мошенничаешь. Большего от тебя и не требуется. К тому же, ты единственная женщина, которая может отвлечь внимание Жуайеза от карт.

— А кто ещё будет, кроме него?

— Мой братец кардинал, Робер де Шарантон, маршал де Роклор и Диана де Гиш.

— Интересно посмотреть на играющего в карты кардинала, — рассмеялась графиня.

— Ну, он не только в карты играет. У него ещё и дети-бастарды есть. Он знает толк в четырёх вещах: в политике, в женщинах, в картах и в молитвах. Именно в таком порядке.

— Хорошо, я буду. И не смотри на меня так подозрительно — я помню о чём мы договаривались и обещаю сделать всё, что обещала.

В полночь верхний этаж дома Гизов сиял сотнями свечей, озаряя пол-улицы. В Малом зале шла большая игра. Прекрасная Коризанда, графиня де Гиш оставила в кармане кардинала Лотарингского целое состояние, а герцог де Жуайез, разумеется, лишился своего сказочного перстня, выкупленного у английских каперов. Екатерина-Мария любовалась изумрудом, украшавшим теперь её холеную ручку, а Регина отбивалась как могла от герцога, обвинявшего её в жульничестве.

— Герцог, ну что вы взъелись на нашу графиню, — соизволила, наконец, вступиться за подругу истинная виновница интриги с перстнем, — все же знают, что Регина играет просто из рук вон. О каком мошенничестве с её стороны может идти речь, если её саму обвести вокруг пальца не составляет труда?

Графиня сделала вид, что слова подруги зацепили её самолюбие.

— И ты говоришь мне об этом после того, как благодаря мне нацепила себе на палец перстень Жуайеза? — возмущенно прошипела она.

— Ты же сама утром заявила, что не умеешь играть! — очень натурально удивилась герцогиня.

Внезапно вспыхнувшая ссора из несерьёзной перепалки грозила вылиться в крупный скандал, если бы Жуайез не предложил подругам выяснить отношения за карточным столом.

— Чем попусту сотрясать воздух, докажите лучше свою правоту на деле, — он растащил женщин в разные стороны, усадил за стол и положил перед ними новую колоду.

— На что будем играть? На перстень? — ехидно поинтересовалась Регина.

— Чёрта с два! Предлагаю сыграть…на мужчин! — заявила авантюристка Монпасье.

Диана де Гиш вся обратилась в слух: завтра её рассказ о ссоре двух неразлучных стерв будет в центре внимания в Лувре.