Дети Лепрозория (СИ) - Вайа Ариса - Страница 90

— Зачем?! — непонимающе прошептала она, когда он прошел мимо нее.

— Я ведь уже ответил на твой вопрос, — усмехнулся он и, высушив свое тело, принялся одеваться. — Бо и плащ я оставлю тебе. Ты, если хочешь, можешь отдать их Химари, я все равно возьму, когда они потребуются. И за сердцем вернусь. Но ты тогда уже умрешь. А это — из меня самый талантливый шисаи на свете.

— Гхм, есть один нюанс. Даже два, — она склонилась над ним, искоса наблюдая, как он одевается в самую обычную одежду.

— Ну?

— Ты прекрасно выглядишь. Просто божественно, — кивнула она и сжала губы, пряча улыбку.

— Спасибо, — непонимающе отозвался Самсавеил, но, почуяв подвох, посмотрел ей в глаза. — Что ты имеешь в виду?

— Ну настолько красивых мужчин я не встречала. Слишком правильные черты лица. Уникальные. Узнаваемые.

Он провел рукой по лицу, меняя его. Глаза цвета свежескошенной травы теперь глядели лукаво, тонкие губы и нос, резко очерченный подбородок меняли его до неузнаваемости. Люция обратила внимание на руки и голый торс. Полностью исчезли шрамы, огрубели пальцы и ладони.

— Так лучше?

— Да, — кивнула она. — Но я не хочу врать детям Химари, а ведь ты собираешься обмануть их.

Самсавеил прыснул смехом.

— Я уйду из Райского сада, и ты все действительно забудешь, не бойся. Скажешь всем, что я вернул сердце, оставил две пары своих крыльев тут и улетел. Наверное, самоубийца, на двух крыльях еще никто никуда не долетал.

Люцифера вздохнула и покачала головой.

— Будь умницей, не плачь, — одевшись, он поднялся на лапы и, поманив ее к себе, приобнял. — Мы еще встретимся, я верну тебя после смерти, мне нужна гарантия, что все получится.

Она глубоко вздохнула и похлопала его по спине. А когда он отстранился и направился к выходу, отвернулась и села у самого берега.

У самой расщелины Самсавеил обернулся и, оглядев ее сгорбившуюся фигуру, закусил губу.

— Прости меня за все. За все что я сделал, и за все, что я сделаю, — прошептал он, не рассчитывая, что она услышит. Ему просто было важно это сказать. Озвучить. Чтобы понять, чувствует ли он это на самом деле. Но он ничего не почувствовал.

А она услышала. И крепко сжала в ладони нос и рот, заставляя себя не плакать. Клеймо оплавленной плоти горело, едва не пульсировало, напоминая о себе. Она прекрасно знала, что он не чувствовал себя виноватым, и не желал ее прощения. Ничье прощение ему не было нужно. Никогда.

Эпилог

Берси стояла посреди открытого полигона и размахивала руками, пританцовывая на лапах. Заметив краем глаза крылья, она завизжала и принялась, подпрыгивая, трясти флажками, привлекая внимание.

— Финиш-финиш! — заверещала она, оборачиваясь вокруг себя.

И лиловая лента, натянутая поперек полигона, треснула над ее головой. Крылатый детеныш по косой приземлился в песок и по инерции кубарем прокатился еще несколько метров. Следом за ним едва вписались еще несколько и, свалившись гурьбой друг на друга, принялись хохотать.

Берси, выкинув флажки, подбежала к ним и принялась выдергивать за крылья по одному, выкрикивая:

— Отда-а-айте мне победителя! Нет, не ты, я видела!

Пока наконец не извлекла из кучи мальчишку и, взяв его за ухо, не потянула к себе.

— Алиса, я нашла! — крикнула она, отмахиваясь от крыльев. Интуитивно глянула наверх, отпустила ухо и рванула со всех лап от новой порции крылатых.

Хохот снова разлетелся по полигону и обиженные выкрики мишки утонули в нем вовсе.

Ящерица, судорожно записывающая всех прилетевших по очереди, кинулась ее искать, боясь, что херувимы ненароком затопчут. Но когда поняла, что они и за друг друга в сумбуре соревнования не особо волнуются, оглушительно свистнула.

Все тут же притихли и замерли. Синхронно повернули головы к Алисе и, пробормотав извинения, разошлись, как по команде.

Мишка сидела на песке, прикрыв голову руками и по-медвежьи взрыкивала под нос.

— И это я еще неуклюжая?! Ну-ну! — фыркнула она, заметив, что все успокоились. Поднялась, отряхнулась. — Вот уйду я от вас! Попрошу императрицу больше меня к вам не звать! И Алису заберу! Вот вы у меня попрыгаете, птенчики!

Дети, обступив ее, отчаянно замотали головами. А она погрозила кулаком.

— Вот прям сейчас пойду к Изабель и Лиону, поняли?! — и указала рукой на стоявших чуть поодаль императрицу и императора.

Изабель улыбнулась и, полуобернувшись к Лиону, покачала головой. Но Берси уже разошлась, припоминая маленьким херувимам все подряд. И пять лет она с ними возится, ни стыда, ни совести, занятия ради них прогуливает, а они совсем не ценят. Еще с десяток ангелят, прилетев, принялись непонимающе спрашивать у остальных, что происходит, кто-то подходил к Алисе, уточняя результаты и прогресс по скорости.

— Забавно смотреть, как мишка взрослеет, — тихо проговорил император.

— Мне бы знать, как повзрослел мой сын, — вздохнула Изабель и качнула в руках лавровую ветвь.

— Думаешь, не повзрослел? А как же «Я люблю тебя, мама. Спасибо за все, что ты для меня сделала»? — он толкнул ее локтем в бок и кивнул на сложенную в кулаке записку.

— Это просто письмо, я бы хотела вживую, — грустно улыбнулась она. — Но это разве что у Самсавеила выйдет, если он уже добрался до Нойко.

Вместо ответа император обнял ее за плечо и поцеловал в лоб.

— Ты — моя гавань, — отозвалась она.

— Ты — моя пристань, — кивнул он.

Крылатая паучишка, приземлившись возле них, протянула каждому по цветочку. Улыбнулась в ответ на благодарность и убежала с другим цветком к Алисе, чтобы порадовать и ее.

— Она похожа на таракань, — грустно выдохнула Изабель, когда девочка уже не могла ничего услышать.

— Она же дитя Евы, — пожал плечами Лион и заправил цветок в петлицу камзола. — Все мы чьи-то дети.

— Иногда мы дети нас самих, — императрица приложила подарок к лавровой ветви и опустила. — И это нам пожинать плоды наших трудов.