Мы Крылья (СИ) - Вечерский Кристоф - Страница 24

Маливьена аж попискивала от восторга, настолько ей понравился заяц, и, крепко теперь его обнимая, то и дело, уткнувшись в него своим милым носиком, периодически теребила игрушку, словно пыталась растерзать, на тысячу маленьких зайчат, собственно, так же, как и мне хотелось сделать тоже самое с ней самой.

В один момент, взяв подругу за руку, я ощутил, как она вся дрожит от волнения, преданно смотря мне в глаза. И только я открыл рот, как это нежное дитя робко потянулось и чмокнуло меня в щёку. Судя по выражению её лица, становилось ясно, что  «ребёнок» таким образом выражал свою благодарность за насыщенный событиями день. От переполнивших меня эмоций я снова забыл, что собирался сказать, поэтому очень кстати я увидел музыкальный автомат, скромно стоящий подле высокой точёной  беседки. Она полностью была оплетена лозой дикого плюща, а  внутри за счёт правильно подобранных световых эффектов царила поистине волшебная атмосфера. Когда мы вошли внутрь, мне не оставалось выбора, как провести параллели с моим утренним сном. Казалась, эта беседка олицетворяла в себе всё то, что я видел этой ночью в царствии Морфея!

Загрузив какую-то медленную романтическую мелодию, я пригласил девушку на танец, пообещав её новому ушастому «кавалеру» вернуть даму, как только - так сразу.

Ну, и что, что я в пальто, а она в красной дутой куртке? На то, кажется, и нужны музыкальные автоматы (для тех, кому уж очень приспичило)... Едва музыка заиграла, мы закружились в танце прямо в центре этой самой беседки, ослепленные огнями каруселей и торговых шатров, будто софитами большой сцены. Сегодня я всё-таки был очень счастливым человеком! Пожалуй, самым счастливым человеком на этой планете! Неужели судьба подарила мне второй шанс и вернула крылья?! Неужели я  всё-таки нашёл заветное отражение и находясь сейчас в его объятиях, ощущал неминуемое приближение упущенной весны?! Неужели весь окружающий мир замер, оставляя, наконец-то, нас вдвоём, продолжавших существовать вне времени и пространства на пути к небесам. Как же это всё-таки бесконечно здорово, когда есть Мы. Сейчас я это понимал как никогда! А ещё очень здорово, что у нас есть взаимные чувства, слияние рук, прикосновение тел и обжигающее дыхание друг друга. Мелодия стихла, и, как ни грустно, нужно было снова прятать чувства, но  вместо этого Маливьена, только сильнее вцепившись в меня,  зарыдала, словно ребёнок, который очень боялся остаться один, если его выпустят из рук. Она больше совсем не хотела их (чувства) прятать! «У этой девушки, действительно, непростая судьба», - подумалось мне. И я окончательно понял, что не хочу больше никогда с ней расставаться!

Через несколько минут, как только мне удалось вернуть улыбку на лицо моего «слёзогенератора» (то есть Маливьены), и мы отправились навстречу новым приключениям! Правда, я был ужасно измотанным... Но, что такое усталость, когда рядом с тобой есть «личная батарейка» с очаровательной улыбкой. Кстати, сама же «батарейка», идя рядом со мной, как ни в чём не бывало опять болтала без устали, будто ещё каких-то десять минут назад и не вымочила мне всё пальто до нитки.

- И что было в этом клоуне такого необычного? - спрашивал я её в который раз.

- Не знаю, он такой забавный со своим «мммуууууу-хрю»...

И снова последовало заразительное: «Ха! Ха! Ха!»... Теперь уже и я не выдержал, вспоминая гримасу встреченного нами на выходе клоуна, и рассмеялся. Завернув на первом перекрёстке в сторону дома, мы неожиданно вышли к тому самому кинотеатру, где буквально на днях я был сам. Окинув девушку уверенным взглядом, чтобы у той даже не возникло мысли об отказе, я рявкнул, что сержант на плацу:

- Ну, что, «Бублик», силёнки-то есть ещё в твоих «ходилках», «обнималках», «сопелках» и «пыхтелках»?!

Девушка звонко рассмеялась в ответ:

 - Не дождётесь, товарищ сержант! И более того, теперь не отделаетесь от меня сами! Куда вы - туда и я!

Вот это я понимаю - девушка! Не то, что все эти дутые пафосом куклы, которые на своих каблуках даже себя нести не могут, через пятнадцать минут начиная скулить от усталости. Толку-то от красоты, если подавать её без мозгов!

Ознакомившись с расписанием предлагаемых фильмов, мы закончили этот насыщенный день в лучших традициях жанра всех классических парочек, с той только разницей, что мой рот, в отличие рта Маливьены, был прикрыт, ну и, пожалуй, я не подпрыгивал на своём кресле, задавая тысячи уместных и не очень вопросов. Создавалось такое впечатление, что девушка впервые оказалась в кино! Когда вышли из кинотеатра, над городом уже нависала ночь, охлаждая раскалённый горизонт сиреневой дымкой. Мы шли мимо сверкающих витрин и обсуждали какие-то глупости, вместо того, чтобы хоть чуточку поинтересоваться друг у друга подробностями личной жизни. «Тоже мне, влюблённые голубки! - подумал я. - Даже знать друг друга - не знают, а уже шекспировских страстей тут навели».

Но, сказать вам честно, сейчас это казалось настолько не важным и второстепенным, что я больше не стал придавать этому значения.

Проходя мимо очередной витрины цветочного магазина, я жестом остановил Маливьену, которая напоминала мне накачанного эмоциями ребёнка, и наказал ожидать Царя-батюшку (то есть меня) с минуты на минуту, а попутно при этом сохраниться ей в целости и сохранности и не быть украденной.

Не прошло и минуты, как я вернулся с огромной алой розой в руках. Точно с такой же, как в моих ревностных бреднях, которые я пережил позавчерашним вечером. И меня пробрало: ведь сейчас я хоть и был далеко не юношей, но, определённо, я ощущал себя таковым.

- Ты же так любишь цветы! - хитро улыбнулся я...

- Да! - восторженно ответила девушка, принимая розу и совершенно не поняв намёка.

Не успел я об этом подумать, как меня окатили таким благодарным взглядом, будто я подарил спутнице не простую, а золотую, инкрустированную бриллиантами, розу. Следующую четверть часа, пока мы добирались домой, у меня даже закралось подозрение, что счастливый «ребёнок» затискает свои подарки: до состояния гербария - в случае с цветком, и открученных всё-таки ушей - в случае с зайцем.

Наконец, еле передвигаясь на своих уставших ногах, мы решили окончить этот прекрасный день там, откуда его и начали, - на крыше! Правда, прежде Маливьена поспешила занести подарки в квартиру и там же взять корм для её питомцев.

Поднявшись «в гости к небу», мы уже вдвоём щедро  накормили пернатую буржуазию, и, умостившись повыше на строительных лесах, наблюдали за тем, как ночь, подбирая тёмные тона, плавно выравнивала цветовую гамму на линии горизонта, заставляя город светиться миллиардами разноцветных огней.

Рядом с этой девушкой, даже на краю крыши, с которого при всем желании,  что бы свалиться нужно было очень постараться, голова у меня совершенно не хотела кружится.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, словно голуби.

- Спасибо тебе огромное, Антон, -поворачивая ко мне голову, вдруг с чувством произнесла Маливьена, - за этот чудесный день, за то, что ты есть, за то, что ты поверил мне и появился в моей жизни, спасибо за всё! И как же сегодня было здорово! - закончила девушка.

Её глаза светились настоящим щенячьим восторгом. И я был этому рад. Рад тому, что она чувствовала и не сдерживала больше то, что переполняло её сердце, а щедро делилась этим. Вот такую девушку можно и на руках носить, и в НОС целовать, и - хоть на край света, ведь она относится ко всему происходящему, не как к должному, а с полным пониманием и благодарностью, и будет такой всегда!

Но как не крути, мне стало грустно, ведь я осознавал, что в свои двадцать девять по уши влюбился, практически, ещё в ребёнка, который хоть уже и во многом отличался от сверстниц. Но от этого было не легче. «Ты опять усомнился, а ведь ты же обещал! - мелькнула отрезвляющая мысль. - Но на каждое но всегда найдётся контраргумент». Что ни говори, а в таких отношениях будущее предрешено: даже если ты  решишься взвалить на свои плечи всю ответственность за неё и  проявишь железобетонное терпение, в итоге, только снова потратишь время, а девчушке испортишь юность. И опять  контраргумент - но ведь она же другая...