Лакей Богов 1 (ЛП) - Нацу Асаба - Страница 4

— Уверен, ты замечательно сгодишься на эту роль. Остальное тебе объяснит лис.

Пока Ёсихико недоумевал от неожиданного подарка, старик с почему-то сияющим лицом сказал эти слова, затем вдруг попрощался, развернулся и пошёл.

— Э… а… постойте! — бросил Ёсихико вслед одетой в синее кимоно спине, но старик шёл на удивление быстро и не стал оборачиваться. — П-подождите, пожалуйста! Скажите хотя бы ваше имя…

Следуя за стариком, он зашёл за угол здания, после чего изумлённо замер на месте.

— Э…

Кимоно старика только что было прямо перед ним, но бесследно исчезло за какие-то мгновения. Перед глазами простирались лишь привычные жилые кварталы. Он сбежал в какой-то переулок?

— …Какой-то одноклассник или однокурсник деда?

Судя по его возрасту, это весьма вероятно, но кто он — всё ещё неясно.

Ёсихико ненадолго растерялся, но понял, что вернуть блокнот не получится, и вздохнул. Как бы ему ни хотелось отдать его, хозяин уже куда-то исчез.

Обложка блокнота отделана весьма изысканной и неплохо изготовленной тканью, которая под разными углами казалась то бирюзовой, то салатовой. Ёсихико заглянул внутрь и увидел, что треть страниц уже исписана.

— …Что это?

На каждом листе чернело по строчке текста, написанного кистью, и поверх которого красовалась кропотливо оформленная красная печать. Однако ни одно из слов, написанных на страницах — «Синацухико-но-ками», «Аменокухидзамоти-но-ками», «Хинатеринукатабитиоикотини-но-ками» и так далее — Ёсихико не узнал, и они казались ему похожими на шифровку.

— Ни единого слова не понимаю…

Слова напоминали мешанину иероглифов, и их прочтение не вносило никакой ясности. Предполагая, что это какие-то имена или же нечто вроде древнего иероглифического письма, Ёсихико с кислым лицом листал страницы. Когда он пролистал где-то треть, начались чистые листы, ослепляющие своей белизной.

Ёсихико закрыл блокнот и вздохнул. Все эти наборы заковыристых иероглифов никак не объясняли ему смысл блокнота. Почему у его деда была такая вещь?

— Пойду-ка домой…

Подумав о том, что кто-то из родных может опознать блокнот, Ёсихико растворился в толпе идущих с работы людей и направился к дому.

Часть 2

Дома у Ёсихико, помимо его самого, жили родители, младшая сестра и, до прошлого года, дед. Бабушка Ёсихико неожиданно скончалась от проблем с сердцем, когда тот учился в старшей школе, после чего отец забрал деда к ним домой для ухода. Дед был тихим, спокойным человеком, приходившим к пониманию со всяким без лишних слов, и Ёсихико всегда считал его очень располагающим к себе. По всей видимости, дед разделял чувства Ёсихико. Он часто делился с внуком секретами, перед каждым матчем и походом делал обереги от дождя, при простудах добродушно поил его фирменным гоголь-моголем. Каждый день он молился в святилищах. Порой Ёсихико ходил вместе с ним к храму Онуси, а иногда дед уходил в неспешное паломничество.

Весть о том, что деда госпитализировали с кровоизлиянием в мозг, настигла Ёсихико примерно в то же самое время, когда он потерял свой бейсбольный дом.

Дед не приходил в сознание, и лечащий врач сказал, что возраст есть возраст и нужно готовиться к худшему. Таким образом, Ёсихико пришлось в очередной раз столкнуться с тем фактом, что порой то, что всегда было рядом и воспринималось как само собой разумеющееся, в один день может неожиданно пропасть.

Когда Ёсихико позвонили и сообщили о смерти деда, небо, словно назло, было совершенно ясным.

В тот день он, чувствуя себя словно на иголках в стенах офиса фирмы, во время обеденного перерыва сбежал в парк и заталкивал в себя купленные в супермаркете рисовые шарики.

Услышав новость, он, не убирая телефон от уха, посмотрел в бесконечное синее небо над головой.

И эта беспощадная красота оборвала последнюю туго натянутую ниточку упорства, остававшуюся в душе Ёсихико.

Ёсихико приоткрыл глаза, когда ему послышался голос сестры, выходившей из дома. На мгновение реальность и сон смешались, и ему пришлось ещё раза три моргнуть, пока он не осознал, что находится у себя в комнате.

На часах половина девятого утра. Его младшая сестра, всё ещё учившаяся в университете, в это время уходила на первую пару. В отличие от брата, интересовавшегося лишь бейсболом, она в своё время даже состояла в школьном совете, где её хорошо знали и учителя, и родители других школьников. Кроме того, она не гнушалась и работы по дому, однако по причине твёрдости характера ни во что не ставила старшего брата.

— Ёсихико-о, ты встал?

Сегодня на работу не надо, и Ёсихико вновь устроился поудобнее, чтобы вернуться ко сну, однако до его ушей с балкона донёсся голос матери — видимо, она развешивала сушиться вещи.

— Если встал, то можешь позавтракать поскорее? Я сегодня работаю полсмены и хочу побыстрее убрать со стола.

Как правило, его мать, будучи человеком мягким, особо не вмешивалась в дела Ёсихико. Впрочем, её следовало благодарить уже за то, что она не выгнала Ёсихико из дома после полугода безделья и продолжала готовить ему еду.

Хоть Ёсихико и думал о том, чтобы проигнорировать мать и снова лечь спать, в итоге он всё-таки поднялся с постели. Его комнату в десять квадратных метров язык не поворачивался назвать опрятной. С недавних пор всё время, которое Ёсихико когда-то тратил на бейсбол, он стал посвящать онлайн-играм. Стараясь не задеть сложенные стопками журналы, Ёсихико нащупал пол, встал, а затем его внимание привлёк бардак на столе.

— …Э?

Блокнот, который он вчера получил от незнакомого старика, почему-то лежал раскрытым. Ёсихико точно помнил, что закрывал его перед сном. Он списал бы это на шалость ветра, но окно открывал лишь на проветривание. Трудно поверить, что в комнату смог просочиться ветер такой силы, что раскрыл блокнот.

Изо всех сил подавляя подступивший зевок, Ёсихико подошёл к столу. Вчера он между делом спросил родителей о блокноте, но они заявили, что не имеют о нём никакого понятия. Максимум, что они смогли предположить — что дед мог вести какие-то заметки в ходе своих паломничеств по храмам в разных уголках страны. Ёсихико попробовал проверить одно из слов блокнота по компьютеру и выяснил, что в нём, судя по всему, записаны имена богов. Но ничего кроме этого он так и не узнал.

— Хм?

Заглянув в открытый блокнот, Ёсихико увидел незнакомую запись. На следующей за самой последней из использованных страниц, сразу за очередным непонятным именем бога, виднелся текст, написанный бледными чернилами.

— Разве он тут был?..

Ёсихико подумал, что ему мерещится со сна, из-за чего он попробовал потереть глаза, но текст оказался настоящим. Может, он просто не заметил эту надпись, когда пролистывал блокнот вчера?

— Хо… и… дзин?..

Взяв в руки блокнот, Ёсихико по очереди прочёл каждый из иероглифов. Их три, и Ёсихико не знал, нужно ли их читать как-то по-особому, но предположил, что они читаются как «Хоидзин». Красивый почерк, которым написан этот текст — такой же, как на остальных страницах, с мягкими каллиграфическими утолщениями и засечками на концах штрихов. Вот только эти иероглифы написаны бледными чернилами, вроде тех, которыми пишут приглашения на похороны, а вовсе не теми черными и яркими, что покрывали соседние страницы.

— …Что это?

Ёсихико задумчиво покрутил головой. Кроме трёх иероглифов, на странице ничего нет. До сих пор вялый ото сна Ёсихико разглядывал текст. Как его понимать — совершенно неясно. Решив посмотреть значение слова, Ёсихико уже собирался включить компьютер, как до ушей вновь донёсся голос матери:

— Ёсихико-о! Есть будешь? Или нет?!

— А, буду, буду! — ответил он матери, кричавшей на него из-за двери, и поспешил вниз, к готовому завтраку.

Гора Онуси и приютившийся у её подножия одноимённый храм находятся минутах в десяти ходьбы от дома Ёсихико. Несмотря на название, гора скорее похожа на холм, и подле неё также расположился университетский городок.